Читать онлайн «Психология веры». Страница 117

Воспринимая события внешней среды и упорядочивая их в своей модели мира , человек находит им место в зависимости от личных ценностей. Именно оценочные моменты упорядочивают действительность, внося в нее осмысленность. При этом факты соотносятся не с истиной, а с личными представлениями об идеале, наличными желаниями и социальными нормами, то есть с их субъективной интерпретацией. Личные ценности определяют фильтрацию информации структурами модели мира и усвоение любых сообщений, не противоречащих ранее усвоенной иерархии. Наоборот, отметаются практически любые сведения, не укладывающиеся с привычные рамки. Так, истово верующий человек не может осознавать себя без своей веры. Поэтому любая попытка атеистического воздействия будет воспринята им в штыки, так как она несет угрозу его модели мира .

Архитектура модели мира – иерархия

Уточнив основные элементы модели мира , обратимся к рассмотрению архитектуры «здания», построенного из них, или, точнее сказать, к схеме механизма, в который они включены. Мы уяснили, что такое потребности, эмоции, мотивы, установки и цели. Понятно, что каждый мотив и любая цель не существуют изолированно, сами по себе, а являются частью некой общей системы. Потому влияние на поведение человека зависит не только от силы и направленности отдельного желания или потребности, но и от того, в какой части целостной системы она представлена. Поэтому теперь мы перенесем внимание на организацию этих психических конструктов в единое целое. Вслед за А. Н. Леонтьевым (159) будем исходить из предположения, что основная структура модели мира – иерархия, то есть пирамида узловых сегментов, обращенная вершиной вверх. Почему избрана форма иерархии?

Во-первых, организация иерархии отличается тем, что элементы, находящиеся на ее вершине, выполняют руководящие функции по отношению к функционированию всех нижних этажей. Поскольку ведущие мотивы находятся в верхней части иерархии, преобладающие трансформирующие влияния внутри системы осуществляются сверху вниз.

Во-вторых, при движении сверху вниз структура иерархии обеспечивает увеличение числа степеней свободы на каждом ярусе системы. За счет этого верхние ярусы имеют достаточное разнообразие возможностей для гибкого управления нижними ярусами. Если с каждым узлом любого уровня иерархии связано несколько стратегий его достижения (траекторий в иерархии), то в этом случае отсутствует жесткая фиксация на одном способе удовлетворения потребности, и средство может быть выбрано или заменено в ходе управления (158).

В-третьих, в рассматриваемой нами иерархии имеют место не только прямые, но и обратные связи между ярусами. С их помощью система может реализовать контроль за управлением.

В соответствии со свойствами иерархии мотивы, занимающие в системе место на разных ее ярусах, обладают и разным влиянием на поведение человека. На самых верхних этажах иерархии могут находиться мотивы разного уровня обобщенности, и чем обобщеннее мотивы верхних этажей, тем более устойчива психика. На вершине могут находиться мотивы разных масштабов – направленные на себя, на других людей, на дело. Если наверху локализуются мотивы, ориентированные на себя, то обычно вблизи вершины – цена жизни, несколько ниже – другие, достаточно значимые и устойчивые ценности, а на самых нижних уровнях – кратковременные и неустойчивые. Для понимания поведения данного человека необходимы сведения не только об иерархической упорядоченности его мотивов, но и знания о том, какие из них находятся на ее вершине.

Высший уровень иерархии исполняет роль лидера. А это означает, что если изменилась ведущая цель жизни или утратил силу главный мотив поведения, перестраиваются все нижележащие уровни. Именно мотивы, цели и установки верхнего уровня иерархии определяют специфику восприятия человека, силу его характера и нравственную устойчивость. Несмотря на то что роль лидера выполняет высший уровень и стратегические решения определяются там, решения надо выполнять, используя для этого подходящие средства реализации задач, которые поставляют нижние уровни. Таким образом, мотивы высшего «этажа» «спускают заказ» низшим, и те изменяются под его направляющим влиянием. Когда на верхних ярусах иерархии модели мира находится такая ценность, как смысл собственной жизни, то, с одной стороны, это имеет положительное влияние на устойчивость поведения человека и его удовлетворенность собственной судьбой, но с другой – это чревато большими проблемами при потере прежнего смысла жизни. Существование становится невыносимым для тех, кто потерял цель своей жизни, для которой стоило бы жить и которой стоило бы добиваться. Это равносильно смерти. Тогда человек теряет понимание, для чего он живет, не способен оценить свои возможности и устоять в жизненной борьбе. Устойчивость психики радикально повышается, когда на вершине находится нечто более грандиозное, чем он сам.

Иерархия – система соподчинения. Какая причина заставляет соподчинять элементы модели мира ? Прежде всего, сознание конечности жизни. Каждый знает, что имеет ограниченное время, отпущенное ему для осуществления планов. Понимание этой конечности влияет на его отношение к своим проектам. Страх приближения смерти отравляет душу тревогой – сможет ли он завершить свои жизненные планы? Этот страх усиливается непременным желанием успеть сделать нечто главное в отпущенный срок. Это значит, что человек рассматривает свою жизнь как нечто целостное – будь то некий творческий акт, или курс обучения, или дом, который надо достроить, или молодой сад, который он мечтает увидеть плодоносящим. Осознание этого фундаментального ограничения побуждает взвешивать разные цели и ценности и в соответствии с ними выстраивать очередность их реализации, что и ведет к осмысленной жизни.

Учет своего жизненного ресурса вынуждает не только выстраивать мотивы, цели и ценности в иерархию, но и перестраивать ее, например, при опасном течении болезни или возникновение другой экстремальной ситуации. Значение восприятия своей жизни как чего-то целостного становится очевидным, когда эта целостность утрачивается. Например, из-за возникшего безразличия к смерти и собственному будущему, уравнивающего высшие ценности, модель мира может потерять четкую, иерархическую организацию. Тогда вместо формы пирамиды она приобретает форму трапеции. Когда такого безразличия нет и упорядоченность ценностей сохраняется, то в экстремальных ситуациях динамика модели мира определяется субъективным представлением о том, сколько времени осталось. Чем меньше ресурс жизни, тем сильнее выражена иерархичность модели мира за счет сокращения числа элементов, принимаемых во внимание («теперь для меня это уже значения не имеет»). При сокращении элементов на каждом ярусе пирамида вытягивается вверх, что резко повышает скорость решения задач.

Число слоев в иерархии модели мира определяет доступный личности уровень дифференциации (детализации) событий и явлений. За счет сепарации, осуществляемой вниманием, одни компоненты потока впечатлений усиливаются, другие вытесняются. Организуя последовательность выделенных компонентов с помощью языка, сознание превращает мир из переживания в описание. Тем самым возникает соотнесенность чувств и слова, и за счет описания мир для нас опредмечивается. За счет этого любые слова, даже такие высокие, как Бог, Христос или любовь, опредмечены, могут быть оценены и поэтому способны направлять мысль.

По мере развития и обучения мир представляется человеку все более сложным, и соответственно возрастает количество слоев и связей в модели мира. Информация разных уровней иерархии осознается по-разному – чем ближе к вершине, тем в большей степени. Нарастание сложности модели мира имеет два следствия. С одной стороны, чем больше слоев в ее иерархии, тем легче опознать и интерпретировать внешние события (легче найти нечто похожее и, присоединив, объяснить) и, следовательно, новые ситуации представляются менее опасными. С ростом образования и накоплением собственного опыта дифференцированность прогрессирует и повышает эффективность модели мира . С другой стороны, число слоев иерархии имеет свой оптимум, так как ощущение чрезмерной сложности приводит к росту опасений и неудовлетворенности от ощущения все большего удаления от реальности, выхолащивания ее. Даже во времена Екклезиаста понимали, что излишняя мудрость преумножает скорбь.