Читать онлайн «Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности». Страница 91

Одним из примеров методов этого рода может служить качественное феноменологическое исследовательское интервью (Kvale, 1996). Автор этого метода С.Квале не случайно в перечне основных моментов ситуации феноменологического интервью на первых местах называет жизненный мир респондента, являющийся объектом изучения, и смысл разных аспектов этого жизненного мира, выявляемый в беседе. Одним из приемов является, в частности, извлечение скрытого смысла из невербальных аспектов беседы и возвращение этого смысла собеседнику в виде вербальных формулировок. Под нашим руководством в последние годы осуществляется апробация метода качественного исследовательского интервью в варианте С.Квале.

Другой оригинальной методикой, относящейся к этой группе, является разработанная нами Методика предельных смыслов (МПС), уже упоминавшаяся выше ( Леонтьев Д.А., 1985; 1999; Леонтьев Д.А., Бузин, 1992; Леонтьев Д.А., Филатова, 1999). Эта методика была разработана в попытках найти новые, нетрадиционные подходы к эмпирическому изучению и диагностике таких трудно поддающихся анализу структур субъективной реальности, как динамические смысловые системы сознания. В методике был воплощен сравнительно новый методический прием изучения смысловых систем через их отражение в индивидуальном мировоззрении.

Методика предельных смыслов является индивидуальной по форме проведения и диалогической по своей природе. Методическая процедура представляет собой структурированную серию вопросов и ответов. Вопросы, задаваемые экспериментатором, имеют вид: «Зачем люди делают то-то?» Первый вопрос обычно задается по отношению к каким-либо повседневным занятиям, например, «Зачем люди смотрят телевизор?» Словесные формулировки смыслов, данные в ответ на вопрос «Зачем?», мы называем категориями. Записав все ответы, экспериментатор задает следующий вопрос. За исключением исходной категории, задаваемой в первом вопросе, в каждом последующем фигурирует категория, данная испытуемым в ответ на предыдущий вопрос. Цепь кончается при выявлении предельного смысла, дальше которого испытуемый уже не в состоянии ответить на вопрос «Зачем?», реагируя либо тавтологией («Жить чтобы жить»), либо ссылкой на природу человека, устройство мира и т. п. Эта процедура повторяется со всеми категориями, которые назывались испытуемым на каком-либо этапе беседы. После прослеживания всех упомянутых испытуемым категорий до конца процедура повторяется заново, уже с другой категорией в качестве исходной. Количество исходных категорий и их конкретный набор можно варьировать, исходя из задач исследования и в зависимости от его протекания. После получения необходимого объема информации экспериментатор строит граф, или древо, выявленных в ходе диалога с испытуемым смысловых категорий, в вершине которого находятся предельные смыслы.

Обработка смыслового древа производится тремя способами: структурным анализом, содержательным или контент-анализом и проективным анализом. Структурный анализ направлен на выявление индивидуальных особенностей структуры смыслового древа. Эта структура может быть описана с помощью ряда количественных индикаторов, которые в совокупности отражают степень зрелости и развитости индивидуального мировоззрения. Контент-анализ направлен на выявление сравнительной частоты встречаемости в протоколах тех или иных типов категорий. Проективный анализ данных МПС представляет собой содержательную интерпретацию полученных смысловых цепей и структур под углом зрения отражения в них глубинных личностных особенностей смысловой сферы испытуемых.

Насколько можно судить по прямым оценкам и косвенно выраженному отношению испытуемых к методике, а также по полученным с ее помощью данным, эта информация действительно характеризует некоторые основополагающие паттерны мировоззрения и личности. Как отмечают многие работавшие с методикой предельных смыслов, она является не только исследовательским и психодиагностическим инструментом, но и психотехническим или даже психотерапевтическим средством, фасилитирующим личностный рост и развитие процессов осмысления.

Итак, мы рассмотрели пять групп методов, с помощью которых возможно изучение тех или иных сторон смысловой реальности. Этот анализ дает лишнее подтверждение тому, что смысловая реальность обнаруживает себя во многих разных формах и не может быть сведена к однопорядковым структурам; соответственно, для анализа разных ее аспектов требуются разные методы и методические подходы. Ни один метод или методический подход не может охватить смысловую реальность в целом (психологический принцип дополнительности дает этому теоретическое обоснование), поэтому ее эмпирическое исследование требует применения комплексной исследовательской стратегии и разных, дополняющих друг друга, методов и подходов.

В данном разделе мы намерены обобщить и систематизировать имеющиеся в литературе данные о различных видах нарушений в смысловой регуляции и строении смысловой сферы личности при психических и психосоматических заболеваниях.

Систематическое изучение изменений смысловой регуляции, сопровождающих психическую патологию, стало осуществляться, начиная с 1960-х годов, Б.В.Зейгарник (1971; 1986) и ее учениками. «Патологический материал позволяет проследить закономерности изменения мотивационной сферы человека, которые приводят к смене позиций, интересов, ценностей личности» (Зейгарник,

1986, с. 93). Согласно Б.В.Зейгарник, в выполнении любого экспериментально-психологического задания проявляются личностные особенности больного, поэтому они должны изучаться не только специальными направленными на них методами, но и через учет их влияния на поведение и познавательную деятельность. «О патологическом изменении личности мы говорим тогда, когда под влиянием болезни у человека скудеют интересы, мельчают потребности, когда у него проявляется равнодушное отношение к тому, что его раньше волновало, когда действия его лишаются целенаправленности, поступки становятся бездумными, когда человек перестает регулировать свое поведение, не в состоянии адекватно оценивать свои возможности, когда меняется его отношение к себе и окружающему. Такое измененное отношение является индикатором измененной личности» (Зейгарник, 1986, с. 33). Из этого описания отчетливо видно, что патологические изменения личности затрагивают в первую очередь именно ее смысловую сферу. В русле патопсихологического подхода те или иные особенности смысловой сферы личности могут рассматриваться не только как следствие болезненных изменений, но и как более или менее хорошая основа для компенсации заболевания, замещающей перестройки системы деятельностей больного. Например, «многовершинность» мотивационной сферы создает большие возможности для такого компенсаторного замещения, чем «одновершинность»; с другой стороны, при неполном осознании болезни именно многовершинность чревата опасностью некритического отношения к своему состоянию ( Зейгарник, Братусь, 1980, с. 21).

Вполне закономерно, что в 1960—1970-е годы изучение аномалий смысловой сферы в патопсихологической клинике сводилось преимущественно к изучению особенностей мотивации и целеполагания. В этот период, как мы показали выше, в главе 1, само понимание личностного смысла в основном опиралось на формулу А.Н.Леонтьева «отношение мотива к цели», а представления о смысловой сфере личности, как и о смысловой регуляции, еще не было. В 1970—1980-е годы, наряду с мотивацией и целеполаганием, предметом интереса патопсихологов становятся и более сложные рефлексивные процессы, связанные с активной регулирующей ролью сознания, такие как критичность и опосредованность деятельности. Вот как в конце 1980-х годов формулируются критерии, по которым личность больного определяется как измененная:

«1. Изменение содержания ведущего мотива деятельности (формирование нового мотива ведущей деятельности – патологическая деятельность голодания при анорексии, например).

2. Замена содержания ведущего мотива содержанием более низкого порядка (например, мотив “самообслуживания” при ипохондрии).

3. Снижение уровня опосредованности деятельности (деятельность упрощается, целевая ее структура обедняется).

4. Сужение основного круга отношений человека с миром, т. е. сужение интересов, обеднение мотивационной сферы.

5. Нарушение степени критичности, самоконтроля» ( Николаева, 1987, с. 124–125).

Параллельно с развитием общепсихологических представлений о смысловой сфере в патопсихологии также происходит усложнение и интеграция представлений о ее патологических изменениях. Обобщенным выражением этих изменений выступило введенное Б.В.Зейгарник понятие саморегуляции как осознанного управления своим поведением, основанного на рефлексивной позиции по отношению к себе и своей деятельности ( Зейгарник , 1981; Зейгарник, Холмогорова, 1985; Зейгарник, Холмогорова, Мазур, 1989). Это понятие позволило синтезировать идеи Л.С.Выготского о роли сознания в овладении собственным поведением и собственными психическими процессами и концепцию личностного смысла и смысловой регуляции. «На основе осознания человек получает возможность произвольно менять смысловую направленность своей деятельности, изменять соотношение между мотивами, вводить дополнительные побудители поведения, т. е. в максимальной степени использовать свои возможности к саморегуляции» (Мазур, 1983, с. 37). Были сделаны и интересные попытки анализа саморегуляции как механизма конструктивного преодоления жизненных кризисов путем ломки своих жизненных стереотипов на основе адекватного осознания стоящих за ними смысловых образований. При личностной патологии, в частности, у больных истерией, это осознание оказывается заблокированным, а саморегуляция, проявляющаяся в преодолении патогенных стереотипов – нарушенной (Берток, 1988).