Читать онлайн «Война. Полная энциклопедия. Все битвы, сражения и военные кампании мировой истории с 4-го тысячелетия до нашей эры до конца XX века». Страница 142

К середине столетия широкое распространение огнестрельного оружия и пушек при осаде оказало большое влияние на проектирование крепостей и ведение осадных операций, особенно во Франции. Огнестрельное оружие использовалось и нападающими, и защитниками, так как мощные крепостные стены и укрепления позволяли стрелкам перезаряжать оружие в относительной безопасности, притом что низкая боевая скорострельность являлась здесь не таким серьезным недостатком, как на поле сражения.

Стремление увеличить боевую скорострельность оружия повлекло за собой появление автоматического оружия.

Замки и укрепленные города строили либо переделывали с учетом применения пушек, для использования которых сооружали площадки на нижних этажах башен. Более мелкие орудия устанавливали на вращающихся приспособлениях верхних уровней. С целью уменьшить разрушения от пушечной стрельбы стены делали толще у основания, наружные укрепления возводили на значительном расстоянии от основных стен. Эти новшества не являлись повсеместными, в основном они применялись во Франции и Италии. Французская осада города Бордо, вслед за поражением англичан у Шатильона, выполненная полной мощью французского артиллерийского обоза во главе с Жаном Бюро, продолжалась более 10 недель. Турецкая осада Константинополя, длившаяся около 8 недель, объяснялась в основном мощью оттоманского осадного обоза и слабой подготовкой византийцев к применению пушек и огнестрельного оружия.

Значение хорошо обученной и дисциплинированной пехоты продолжало расти. Пехота могла теперь предпринимать успешные наступательные действия против кавалерии, а также против пехоты неприятеля, как самостоятельно, так и во взаимодействии с конницей, как, например, в случае с превосходно обученными и дисциплинированными швейцарскими пикинерами, а также их немецкими подражателями – ландскнехтами. Успешная наступательная тактика пехоты ни в малейшей степени не зависела от метательных орудий. Пешие воины напоминали воинов македонской фаланги. К концу века для усиления ударной мощи они стали прибегать к помощи аркебузеров. Те, кто пользовался услугами подобных наемных частей, максимальной выгоды добивались при сочетании пеших копейщиков и аркебузеров с тяжелой и легкой конницей.

К концу века французы разработали тактику пехотно-кавалерийско-артиллерийской команды, которая стала господствующей в сухопутных боевых действиях на последующие четыре столетия.

В начале столетия превосходство, как фактическое, так и моральное, оборонительной английской пехотной тактики над континентальной рыцарской кавалерией было подтверждено непрерывной цепью успехов Генриха V и его брата Девона Бедфорда. Последующий успех Жанны д’Арк не повлиял на техническое превосходство дисциплинированных, тяжеловооруженных пикинеров, конных либо спешившихся, действовавших при гибкой поддержке мощных метательных орудий против средневековой тяжелой кавалерии.

Победа французов в Столетней войне на деле подтвердила преимущество хорошей пехотной оборонительной тактики при мощной поддержке метательными снарядами.

Братья Бюро лишь увеличили силу снарядов, заменив новыми артиллерийскими орудиями большой лук и арбалет.

Тот же самый урок преподали германскому и восточноевропейскому рыцарству Ян Жижка и его гуситы. Жижка, вероятно, сталкивался с результативностью применения русскими и литовцами обозов при защите от татарской, польской и тевтонской конницы. Он, разумеется, обратил внимание, насколько беспомощными становились защитники лагеря, если противнику удавалось прорвать кольцо заграждения из обозов, и создал одну из наиболее эффективных оборонительных систем. Гуситы стали передвигаться колоннами на повозках или в фургонах, запряженных лошадьми. Большинство повозок были защищены броневыми плитами с отверстиями-бойницами по бокам. Внутри этих бронированных фургонов или на открытых четырехколесных повозках везли небольшие бомбарды. Войска Жижки состояли в основном из пехоты, весьма дисциплинированной вследствие интенсивного обучения и жесткого контроля, который установил Жижка у себя в лагере на горе Табор. Некоторые из них были вооружены ружьями, большинство составляли пикинеры. Кроме того, он располагал небольшим отрядом легковооруженных конников, служивших для разведки и контратак. Всегда успешно действовавший во время осад Жижка избегал открытых сражений.

Стратегия его состояла в том, чтобы, как можно глубже проникнув на вражескую территорию, выбрать удачную оборонительную позицию и расположить укрепление из фургонов. Вылазки гуситов из-за фургонного укрепления неизбежно побуждали врага к атаке, приводившей к катастрофе. Боевые повозки были построены лагерем и соединены цепями.

Перед лагерем выкапывали ров, лагерная обслуга подносила снаряды. В промежутках между повозками Жижка расставлял бомбарды – возможно, на четырехколесных телегах, но скорее всего – на земляных насыпях или тяжелых деревянных платформах. В этих промежутках, а также у бойниц располагались пушкари и арбалетчики. Тут же находились пикинеры, на которых возлагалась задача защищать бомбарды и не позволять вражеской пехоте разрубать цепи, соединяющие фургоны. Им, однако, редко приходилось выполнять эту миссию, потому что чаще всего нападающих останавливала стрельба из вагенбурга. Едва отразив атаку, пикинеры и конница Жижки бросались в контратаку и закрепляли победу.

Хотя Жижка и не ввел в военную практику полевую артиллерию и не попользовался огнестрельным оружием для тактического наступления, он самым незаурядным способом использовал полевые укрепления. Однако вагенбург сложно было расположить, если вражеская армия отличалась бдительностью и агрессивностью. После смерти Жижки его преемникам не удалось удержать стратегическую инициативу. К тому же укрепление из фургонов оказывалось чрезвычайно уязвимым для полевой артиллерии и ружей. Так что очень скоро система вагенбурга перестала применяться.

Именно швейцарцы впервые после римского легиона снова стали использовать пехоту в наступательной войне. Малоимущий горный народ, не имеющий лошадей, легковооруженный, в легких доспехах, швейцарцы были вынуждены сражаться за независимость против Габсбургов, используя наилучшим образом в этой борьбе местные ресурсы и труднопроходимость гористой местности. В ходе борьбы они обнаружили преимущества подвижности и вновь открыли прием, который использовали еще древние греки, – атаки отряда пикинеров с горы вниз, приводящие противника в состояние шока. Швейцарцы также убедились, что тот же принцип действует и на ровной местности, если удастся сохранить свой строй без прорывов и не дрогнуть перед лицом несущейся в лоб конницы. Когда же им самим удавалось ринуться в атаку стремительно и энергично, пики приводили в панику лошадей и всадников, точно так же как конница – пикинеров. Осуществление такой операции требовало безупречной организации, бесконечных тренировок и железной дисциплины, подобных которым не было со времен Древнего Рима. Решительным швейцарцам оказалось под силу справиться с этими задачами, они создали войска, не уступавшие македонским фалангам по маневренности, монолитности и ударной силе. Вследствие этого к середине столетия эти войска, по всеобщему признанию, не имели себе равных в мире.

Как и у македонян, основным оружием швейцарцев была 6-метровая пика, состоявшая из 5-метрового древка, заканчивающегося железным наконечником длиною 1 метр. Пика отражала удары меча нападающих всадников. Впервые после римлян швейцарцы передвигались в ритме каданса, часто под музыку.

Как и македоняне, они прибегали к разным построениям – линия, клин, квадрат. Они могли внезапно перестраиваться в системе и в порядке. Однако большей частью они передвигались и сражались в тяжелых колоннах с фронтом, редко превышавшим тридцать человек, зато достигавшим 50—100 человек в глубину. В дополнение к составлявшим основу войска пикинерам в отряды включали нескольких арбалетчиков – позже с ружьями или с аркебузами, с целью внести панику в ряды противника.

Главнейшей задачей алебардистов было сбивать отдельных всадников с коня в рукопашной схватке после того, как пикинеры останавливали или отбивали кавалерийскую атаку. При малейшей возможности швейцарцы вступали в бой прямо с марша. Они не тратили времени на перестраивание. Обычно они сражались тремя колоннами или фалангами, эшелонированными по левому или правому краю. Если позволяла местность, отдельные колонны шли маршем по параллельным дорогам или по пересеченной местности в таком же порядке, в каком предстояло сражаться. При наличии только одного маршрута первая группа сразу вступала в бой, а остальные отходили направо или налево и быстро пристраивались во фланг первой колонны.