Читать онлайн «Пароль скрещенных антенн». Страница 135

Пешая армада, выйдя из гнездовой воронки, разделяется на несколько цепей. Каждая движется по следу одного из тех удачливых охотников, что доставили в муравейник свой, вызвавший других на охоту, трофей. А трофеи взяты были, естественно, в разных местах и доставлены с разных сторон.

И вот несколько минут, а то и несколько секунд спустя в разворошенный термитник действительно отовсюду, со всех сторон, с ходу врываются бегунки из ближайшего гнезда.

Сигнал о богатой добыче мог дойти не до одного только ближайшего, а до нескольких разбросанных по округе муравейников, и тогда в нападении участвуют охотники нескольких колоний. Они не воюют между собой из-за добычи, делят ее мирно.

Пока гнездо под сплошным куполом было цело, муравьям только изредка удавалось проникать сюда сквозь случайно открывшийся пролом-ход. И тогда, если не сразу успевала сработать налаженная система обороны, если почему-нибудь замешкавшись, опаздывали занять позицию бронеголовые солдаты с их острыми жвалами, охотникам-бегункам удавалось поживиться кое-какой добычей, но она чаще всего доставалась им недешево.

Охота бывала счастливой, а добыча богатой только раз в году — в пору роения да в первые часы после него, пока молодые пары не успели забаррикадироваться в зародышевых камерах.

Сейчас совсем другое: перед бегунками не случайно открывшийся в куполе пролом, а развороченное гнездо и в нем полным-полно и крылатых (они даже не делают попытки спастись бегством) и молоди, которая, как и крылатые, представляет собой особо привлекательную в термитнике дичь. Да и рабочие и солдаты, которые в других условиях дорого продают свою жизнь, сейчас беспомощны, как никогда.

Вот тут, в недрах горы термитника, и начинается в полном смысле слова муравьиный пир горой.

В каждом уголке только что благоденствовавшего гнезда разыгрываются сцены хаоса и разбоя не менее драматические и живописные, чем в любой из картин на тему о «Похищении лапифянок». С полотна этих картин, ожививших события одного из мифов о Тесее, доносятся воинственные клики сражающихся, вопли жертв, лязг металла, топот копыт. Здесь все беззвучно и немо. И здесь не кентавры играют роль похитителей, а именно их-то на этот раз и похищают.

Картины нападения бегунков-Катаглифис на город насекомых — кентавров Анакантотермес написаны к тому же всего двумя красками: черной — муравьи и белой — термиты. Но в «Похищении лапифянок» художниками запечатлен один только момент драмы. Здесь же она вся — вся от случайного начала до закономерного конца, вся в движении, в развитии.

Голенастые бегунки мелькают среди губчатых обломков гнезда, то и дело исчезая в щелях камер и ячеек. Через мгновение бегунок несется дальше и часто уже не налегке, а с грузом: в его сильных, похожих на щипцы, жвалах трепещет вынесенная из камеры живая белотелая добыча. Поднятая в воздух широкими жвалами, она отчетливо выделяется на фоне черного муравьиного хитина, черного термитного цемента. Термит перехвачен поперек, тяжелая крупная голова его беспомощно свисает или — это часто можно видеть — изо всех сил пытается вцепиться жвалами в похитителя. Куда там! В открытой схватке кентавры мира насекомых совсем беспомощны.

Когда у бегунка есть выбор, он предпочитает унести не рабочего термита, а крылатого, хотя ветер очень мешает нести его, перебирает на нем крылья или ставит их дыбом и при этом валит похитителя с ног. Но муравей все равно мертвой хваткой держит добычу, не выпуская ее из жвал.

Если такого бегунка покрепче схватить пинцетом, он не разожмет челюсти. Можно силой отобрать у муравья его груз, вырвав термита, в крайнем случае разорвав его на части. Обнаружив, что он ограблен, бегунок поворачивает и возвращается к термитнику.

Может быть, бегунки и повреждают уносимых термитов, но они не убивают их и живьем доставляют в муравейник. Многие, не ограничиваясь одной, умудряются унести сразу по две жертвы.

Раскапывая в Кызыл-Кумах гнезда некоторых бегунков, молодой советский мирмеколог Г. М. Длусский обнаружил на небольшой глубине в стороне от хода, ведущего вглубь, горизонтальные плоские камеры, забитые мумиями — высохшими телами — рабочих и крылатых термитов. Бегунки хранят свою добычу впрок вроде бы в коптильнях, прокаливаемых солнечным жаром… Вообще муравьи охотятся на термитных фуражиров, заготовляющих корм за пределами гнезда, но если термитник разрушен и доступ в его недра открыт, тогда не с чем сравнить жадность, с какой бегунки растаскивают термитов из разрушенного гнезда. Сдается, что беззащитность и беспомощность жертв опьяняет расхитителей, они становятся подлинно неутомимыми и ненасытными.

Едва доставив в муравейник живую добычу, бегунок, не переводя дыхания, отгрызает термиту ноги и в таком виде — обезноженным — бросает в кучу принесенных другими охотниками трофеев. Теперь добыча и не уйдет и сохранится свежей.

А бегунок вновь спешит к термитнику. Если он возвращается по своему же следу, то уже по второму, третьему заходу несколько спрямляет и укорачивает путь.

В конце концов можно увидеть, что атака термитника, начатая со всех сторон как круговая, по мере ослабления живой силы взятой крепости постепенно упрощается, становится односторонней, фронтальной.

До тех пор, пока в остатках земляной губки еще сохранилось хоть сколько-нибудь жизни, муравьи продолжают растаскивать термитов из обломков гнезда и ночью.

Так обращается с термитами не только виденный нами в Гяурсе пустынный бегунок-фаэтончик, представляющий собой одного из наиболее крупных по размерам и одного из наиболее быстрых в беге муравьев. Сходно ведут себя и гораздо менее подвижные и далеко не столь крупные муравьи.

Имеются, правда, исключения (есть виды муравьев и термитов, мирно друг с другом живущие и даже обитающие в одном гнезде), но они совсем немногочисленны, так что без ошибки можно сказать: муравьи в массе просто пышут непримиримой враждой к термитам, пышут и дышат ею, ею живут и движутся.

Однажды весной громоздкое стеклянное гнездо-садок было заселено в Гяурсе термитами из большого гнезда Анакантотермес ангерианус. Терпеливо, вручную один за другим перебирались и раскалывались обломки раскрытого киркой термитника. Все живое содержимое ниш и ячеек — солдаты, крылатые, рабочие, молодь — тщательно складывалось и ссыпалось на открытый лист гнездового стекла. Тут надо было не разогнать термитов светом, уберечь от сухого ветра, от жары и в то же время следить за тем, чтобы не перемять и не перекалечить их, особенно когда верхний лист стекла вдвигался в пазы рамы, чтобы закрыть садок.