Читать онлайн «Великая гендерная эволюция: мужчина и женщина в европейской культуре». Страница 112

Может быть, наиболее явно противоречие между этими свидетельствами и подлинной стихией родительского долга, обнаруживается в российской действительности. Но все же остановимся на некоторых формальных вещах, которые поддаются количественной оценке. Вот несколько типовых примеров, которые влияют на принятие решений, с кем должен оставаться ребенок, кто может обеспечить лучшие условия его развития.

Как правило, мать затрачивает больше времени на уход за ребенком, занимается его лечением. Это может быть легко подтверждено статистикой больничных листов, и ни один адвокат, отстаивающий интересы истца, ни один судья не способны игнорировать такое свидетельство. Но ведь женщина занимается уходом не только потому, что такова ее «природа», но и потому, что ей намного легче, чем мужчине, получить больничный лист или отпроситься с работы.

Правда, в действующих сегодня документах (приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ (Минздравсоцразвития России) от 29 июня 2011 г. № 624-н) не оговаривается преимущественное право женщины на получение больничного листа, предполагается, что обращаться за его получением может любой из родителей. Однако этот порядок, в сущности, еще только складывается. Решение же фундаментальных проблем социума должно опираться на опыт, как минимум, десятилетий. Между тем известно, что долгое время отцу получить больничный лист по уходу за ребенком было практически невозможно; еще и сегодня Интернет пестрит свидетельствами того, что оплата мужчине больничного листа по уходу за ребенком сталкивается с трудностями – сама бюрократическая система не рассчитана на подобную «экзотику». А следовательно, никакая статистика бдений у постели больного ребенка, не вправе расцениваться как безусловное доказательство особой природы материнской любви.

Как правило, мать приобретает ребенку сладости, необходимые вещи, игрушки, предметы быта и обихода, и, при необходимости, это тоже может быть предъявлено как подтверждаемое документами (чеками) доказательство. Но в силу культурной нормы муж отдает всю свою зарплату жене («Поди недодай десятку из зарплаты! Сразу сцены, крики, валокордин…[586]»), и уже та управляет общим семейным бюджетом. И. С. Кон в своей книге «Мужчина в меняющемся мире» приводит такой факт: в конце 1970-х годов группа тележурналистов пришла в цех большой фабрики, где работали исключительно мужчины, и попросила их показать, сколько у них с собой денег. Мужчины доставали из карманов рубли, трешки, пятерки, редко у кого было больше десятки. В женском цехе в ответ на ту же просьбу доставали десятки и сотни: после работы женщины собирались делать крупные покупки либо держали деньги на всякий случай, поскольку все всегда было в дефиците. Словом, большая часть всех этих приобретений делается на деньги отца.

Принято считать, что мать значительно большее время гуляет и играет с ребенком, чаще посещает родительские собрания в школе и т. п. Правда, в действительности надежной статистики нет, но согласиться можно.

Вот только важно понять, что там, где речь идет о мужчине и женщине «вообще», в расчет должны приниматься не частные свидетельства, а среднестатистические величины. Между тем социальная статистика показывает, что более частое общение с самим ребенком, его воспитателями, учителями во многом обусловлено особенностями национального законодательства. Так, в страховой стаж наравне с периодами работы или иной деятельности засчитывается период ухода одного из родителей за каждым ребенком до достижения им возраста полутора лет, но эта льгота предоставляется только женщине. Российский закон содержит специальные нормы, охраняющие права женщины-матери, согласно которым не разрешается привлекать к работам в ночное время, в выходные дни, к сверхурочным работам, а также направлять в командировки беременных женщин и кормящих матерей, а также женщин, имеющих детей в возрасте до 1 года. Не могут быть привлечены к сверхурочным работам или направляться в командировку без их согласия женщины, имеющие детей в возрасте от 1 года до 8 лет. Запрещается привлекать к дежурствам на предприятиях и в учреждениях после окончания рабочего дня и в ночное время, а также в выходные и праздничные дни беременных женщин и матерей, дети которых моложе 12 лет. Кроме того, трудовое законодательство содержит специальные нормы об охране труда, которые запрещают женский труд на тяжелых работах и на производстве с вредными условиями труда (согласно специальному списку); на подземных работах (кроме нефизических работ и работ по санитарному и бытовому обслуживанию). Женщину нельзя привлекать к переноске и передвижению тяжестей, превышающих установленные законом предельные нормы; к работе в ночное время (с 10 часов вечера до 6 часов утра), за исключением тех отраслей народного хозяйства, где это вызывается особой необходимостью и разрешается в качестве временной меры.

Не составляет труда понять, что затраты сил и здоровья на сверхурочных работах, работах с тяжелыми и вредными условиями труда, в ночных сменах и т. п. представляют собой сверхнормативные затраты жизненных сил. Но все эти виды работ являются объективной реальностью нашей жизни; хотим мы того или нет, без их выполнения материальное обеспечение «среднестатистической» российской семьи (и разумеется, детей) невозможно. Между тем ни одно из трудоохранных ограничений не касается противоположного пола, вся сверхнормативная нагрузка падает именно на мужчину. Другими словами, защита матери оборачивается обременением отца. Не случайно средняя продолжительность жизни мужчины в Европе на 5–7 лет меньше средней продолжительности жизни женщины, в России – почти на 12. Кстати, в России ей предоставляется один из самых высоких уровень социальной защиты. Уже одно это дает основание заключить о принципиальной невозможности отнести разницу в средней продолжительности жизни только на бóльшую устойчивость женского организма и склонность мужского к нездоровым излишествам и вредным привычкам. Какую-то роль обязана играть и резкая несопоставимость социальных функций, выполняемых каждым полом. Однако дополнительные (сверх нормальных) затраты женщины учитываются как затраты на обеспечение развития ребенка, точно такие же (чаще гораздо большие) затраты мужчины вообще не подлежат учету.

Не забудем и о существовании таких видов деятельности, как работы, связанные с частыми и/или длительными командировками, с работами вдали от дома (вахтовый режим, морской и рыболовный флот, геологические экспедиции и т. п.). К слову, все они, как правило, сопрягаются с повышенной, нередко экстремальной, нагрузкой на организм. Причина и в перемене климатических и часовых зон, и в худшем питании, и в отсутствии бытовых удобств, квалифицированной медицинской помощи. Нередка и прямая угроза для жизни.

Добавим, что даже занимая одну и ту же позицию штатного расписания одного и того же учреждения, мужчина намного чаще выполняет более сложные и ответственные работы. Собственно, именно по этой причине, а вовсе не по половой дискриминации, он получает преимущество в карьерном росте. Между тем ответственность, как уже говорилось здесь, – это не абстрактное правосостояние, но еще и повышенный расход жизненных ресурсов организма. Нередко психонервная нагрузка не спадает даже после того, как человек покидает рабочее место; даже оказываясь в кругу семьи, он продолжает работать. Не замыкающаяся во внутрисемейных проблемах, его деятельность связана с обработкой значительно больших информационных массивов, и это не дает возможности отключиться даже дома. Словом, в экономической жизни и социума и семьи «среднестатистический мужчина» и «среднестатистическая женщина» не равны друг другу. И тем не менее социологи (а вслед за ними адвокаты и судьи), ссылаясь на одинаковую для всех продолжительность рабочей недели, считают равными затраты их труда на производстве. Поэтому неудивителен тот парадокс, что под давлением культурной нормы, которая возносит женщину, одновременно низводя с былого пьедестала мужчину, мы склонны принимать как обоснованные упреки в том, что последний, вместо того чтобы взять на себя часть «женских» обязанностей по дому («мужские» во все времена выполнялись и продолжают выполняться только им), закрывается газетой или припадает к телевизору. Образ ленивого бездельника-отца, валяющегося на диване и всеми силами уклоняющегося от воспитания детей и домашних дел, широко тиражируется всеми средствами массовой информации и уже начинает проникать в сознание ребенка.

Но продолжим. Считается, что в обоснование судебных решений кладется привязанность ребенка к одному из родителей. Но не секрет, что, при равной любви к нему обоих родителей и его к ним, на чашах незримых весов оказываются и знаки родительского внимания и подарки. Не последнюю роль играет тот факт, что проявления повседневной отцовской заботы не ощущаются ребенком непосредственно (особенно, если речь идет о малолетнем), в то время как горение матери – у него прямо перед глазами. Здесь уже приводился тот факт, что в глазах ребенка даже «кормилец» семьи – это не тот, кто приносит в дом деньги, но та, что ставит тарелку на стол. Поэтому возможности объективно решить и этот вопрос не существует, все решает только сложившийся стереотип общественного сознания, и действительные права и интересы ребенка учитываются меньше всего. Добавим, что ко времени развода супруги заметно отдаляются друг от друга, при этом у матери остается значительно больше возможностей настроить ребенка против отца.