Читать онлайн «Великая гендерная эволюция: мужчина и женщина в европейской культуре». Страница 107

Следствия феминизации школьной педагогики отчетливей всего проявляются в отечественной действительности (но при этом вовсе не следует думать, что российские реалии являются экзотикой для зарубежных образовательных систем, унаследовавших европейские культурные традиции.) О специфике оценки, которую дает женщина-педагог опекаемым ею, достаточно красноречиво говорят списки школьных медалистов, среди которых число юношей составляет менее четверти. Так, по данным официального портала органов государственной власти республики Карелия, в 2013 г. из 111 участников торжественной церемонии вручения золотых медалей «За особые успехи в учении» было только 27 юношей. Из 15 человек, которым золотая медаль вручалась в своих районах, – лишь 3[561]. Выборочные данные по московским и петербургским школам показывают примерно такое же соотношение. На официальном сайте школы № 617 Санкт-Петербурга из 9 золотых медалистов, награжденных в 1999–2013 гг. нет ни одного юноши; из 23 серебряных – только 2[562]. На официальном сайте школы № 426 г. Москвы из 58 медалистов 1987/1988—2012/2013 годов мужских имен – 11[563]. В списке выпускников 11-х классов общеобразовательных учреждений Западного учебного округа 2012 года, награжденных серебряной медалью «За особые успехи в учении» (Приложение № 1 Западного окружного управление образования департамента образования города Москвы от 19 июня 2012 г.) из 14 имен – 3 мужских. Из 27 золотых медалистов (Приложение № 2) – 5[564]. Из 20 призеров окружного тура Всероссийской олимпиады школьников 7–8 классов 7 мужских имен. Меж тем не секрет, что к старшим классам превосходство девочек в интеллектуальном развитии начинает сокращаться.

Другими словами, статистика свидетельствует о тотальном превосходстве девичьего интеллекта и девичьих талантов. На этом фоне совершенно необъяснимым парадоксом предстает то обстоятельство, что из 79 учителей-победителей региональных конкурсов субъектов Российской Федерации 52 конкурсанта – представительницы прекрасного пола, 27 – мужчины, победу же одерживает один из них. Всего (на 2011 год) за 20 с лишним лет существования конкурса 83 % победителей конкурса – мужчины.

Впрочем, не следует думать, что представление к государственным отличиям за успехи в учебе как форма оценки «среднестатистического» развития полов является следствием недостаточной квалификации учительского состава и уж тем более – его недобросовестности. Подсознательные предпочтения педагога-женщины, конечно, могут играть определенную роль, но отнести все только на их счет не представляется правильным. Скорее дело в другом, прямо противоположном, если угодно, – в излишне добросовестном подходе к воспитательному процессу. Просто в системе ценностей женщины мир и спокойствие, стабильность и порядок занимают значительно большее место, чем в системе ценностей мужчины. Мужчина – бунтарь по природе и чрезмерная инициативность мальчишек не вызывает его протест, тем более если она направлена на поиск истины. Природе женщины, напротив, свойственно сохранение сложившегося порядка вещей, это – одна из ее добродетелей. Однако в этом же и недостаток: знание, навсегда усвоенное женщиной, в гораздо большей мере, чем у мужчины, обретает ранг не подлежащего пересмотру абсолюта, и попытка усомниться в его незыблемости, равнозначна посягательству на систему ценностей. Все нарушающее порядок в ее глазах подлежит осуждению, а значит, и такая выходка требует властного вмешательства. Между тем только власть самца опирается на силу, власть мужчины – прежде всего на знание, и, привыкший доминировать именно здесь, в сфере духа, мужчина будет искать способ доказательного опровержения даже откровенного интеллектуального хулиганства. Женщина, напротив, скорее прибегнет к авторитарному его подавлению, которое должно встречать любое хулиганство вообще. Поэтому в окружении учителя-женщины режим наибольшего благоприятствования в развитии (в том числе и в развитии интеллектуальном) создается прежде всего и главным образом для девочки. Что же касается мальчика, то заметная часть педагогической энергии расходуется на его «исправление». Меж тем ограничение его активности рамками, в которых развивается противоположный пол, ориентированный скорее на заучивание материала, нежели на понимание предмета, не может не сказаться и на формировании третьей сигнальной системы, на развитии творческой инициативы.

Разумеется, природу не переделать, время так или иначе возьмет свое, и в университетских группах интеллектуальными лидерами (даже при отсутствии перспектив на «красный» диплом) станут юноши. Сама жизнь исправит многое и в их характерах и в режиме формирования их способностей. Но все же лучше, чтобы вузы перенимали эстафету образования, а не занимались переделкой и исправлением того, что формировалось одиннадцатью годами школы.

Впрочем, и за стенами школы унижение мужчины не прекращается. Одной из его форм является насилие по отношению к нему. Другой, возможно, более опасной, – оценка социума.

«Правду скажу: поначалу он было попробовал блажить и словами и делом, но, Господь мне свидетель, я его быстро окоротила и делом, и словами, и, когда ему разок-другой вздумалось руку на меня поднять, он горько в том раскаялся, ибо в ответ получил вдвое, и после сам даже признавался одной моей подруге, что нет ему на меня никакой управы, разве что убить меня до смерти. Слава богу, я до того дело довела, что нынче могу и говорить, и делать, что мне вздумается, – последнее-то слово все равно за мной, будь я хоть права, хоть виновата»[565]. Можно было бы с иронией отнестись к средневековому фольклору, если бы не свидетельства другого рода. В 1993 г. вышла книга Уоррена Фаррелла, в которой, в опровержение стереотипов, убедительно показано, что насилие между мужчиной и женщиной – это «улица с двухсторонним движением». Сегодня в Интернете можно найти библиографию «117 академических исследований, 94 эмпирических исследований и 23 обзора и-или исследований, которые демонстрируют, что женщины также физически агрессивны, или более агрессивны, чем мужчины в их отношениях с супругами или партнерами». Данные более 100 научных исследований сводятся к следующим показателям супружеского насилия в пересчете на 1000 пар:

1. Легкие насильственные акты: 1) швыряние предметов; 2) пихание, захваты, толчки; 3) хлопки, шлепки.

Муж по отношению к жене: 1975 – 98; 1985 – 82; 1992 – 92

Жена по отношению к мужу: 1975 – 98; 1985 – 75; 1992 – 94.

2. Тяжкие насильственные акты: 1) удары ногой, рукой, укусы; 2) удары предметами; 3) избиение; 4) угроза оружием или ножом; 5) использование оружия или ножа.

Муж по отношению к жене: 1975 – 38; 1985 – 30; 1992 – 19

Жена по отношению к мужу: 1975 – 47; 1985 – 43; 1992 – 44[566].

В России изучение гендерных отличий в агрессивном поведении только начинают развертываться. Но уже сегодня (мы намеренно ссылаемся на исследования женщин-социологов, потому что их заключения в контексте затронутой темы, по понятным причинам, наиболее ценны) отмечается тенденция к росту преступной активности «слабого пола». Мы приближаемся к показателям американской статистики, где соотношение убийц-мужчин и убийц-женщин в семье равно 1,3 к 1, соответственно, то есть на 100 мужей, убивших своих жен, приходится 75 жен, убивших своих мужей[567].

Однако в определении степени агрессивности полов следует принять во внимание и тот факт, что женское насилие проявляется не только в виде прямого физического действия. Со ссылкой на Bjorkqvist К, Lagerspetz M. J., Kauktainen A (1992) Лысова А. В. пишет: «Обладая примерно таким же «насильственным потенциалом», как и мужчины, женщины выражают его несколько другими способами. <…> чаще прибегают к использованию лучше сформированных у них вербальных и эмоциональных способностей в выражении агрессии. К. Бьеквист описывает непрямую агрессию как попытку причинить кому-то боль, при этом избежав мести. Вербальное насилие служит примером так называемых стратегий низкого риска в выражении агрессии. Примером таких стратегий среди девочек чаще всего являются распространение слухов, установление отношений с людьми, которые неприятны партнеру, подговаривание группы к исключению кого-то из ее членов с целью навредить ему и т. д. Взрослые женщины прибегают к тому, что портят любимые вещи партнера, выгоняют его из дома, отказываются вступать в сексуальные отношения, готовить пищу или делать что-то другое <…>. Отличительная черта женской агрессии заключается в том, что чаще всего она совершается в семье и направлена против всех членов семьи, включая детей»[568].

При этом принято считать, что женщина способна проявить агрессию, только будучи загнанной в тупик, только в ответ на мужское насилие. Но вот другое свидетельство: «Вопреки радикально-феминистскому предположению о ведущем мотиве самозащиты у женщин и мотиве доминирования у мужчин в совершении межличностного насилия, нами обнаружена относительная схожесть в мотивации совершения насилия в добрачных отношениях мужчинами и женщинами»[569].