Читать онлайн «Запад. Избранные сочинения (сборник)». Страница 102

Задача научной теории – не описание конкретных стран и народов с западнистским и коммунистическим социальным строем, а описание западнизма или коммунизма такими, каковы они суть независимо от особенностей конкретных стран и народов, то есть создание абстрактной их картины. И сопоставление их на уровне научной теории должно отвлекаться от упомянутых особенностей, то есть тоже должно быть абстрактным.

Как я уже говорил в начале книги, во всяком достаточно большом и развитом обществе можно различить два аспекта – деловой и коммунальный. Западнизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет деловой аспект, а коммунизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет коммунальный аспект. Это доминирование означает, что в одном случае законы делового аспекта оказывают самое сильное влияние на все жизненно важные явления общества, а в другом – законы коммунального аспекта. При этом явления одного аспекта принимают форму другого, становятся средством другого.

Сопоставление западнизма и коммунизма на научном уровне есть дело не такое уж простое. Исторический опыт коммунизма был слишком коротким, чтобы можно было высказывать категорические суждения о нем. При этом он возник и существовал в чрезвычайно неблагоприятных условиях. Вся его история была непрерывной борьбой за выживание против превосходящих сил Запада. И теперь трудно различить, что следует отнести к преходящим явлениям его созревания и что к существенным, постоянным явлениям зрелости. Например, в системе власти коммунистической России имело место своеобразное двоевластие. Были советы, выбиравшиеся путем прямых, всеобщих и тайных выборов. И был партийный аппарат, формировавшийся совсем иными путями. Считать это преходящим явлением или зрелой формой коммунистической власти? История ответа на этот вопрос не дала, а теоретически тут допустимы различные варианты.

Чтобы понять коммунизм научно, надо различать конкретные страны, в которых он появился и существовал, и коммунизм как таковой, то есть как социальный феномен, независимый от особенностей этих стран. Не все, что имело место в этих странах в коммунистический период их истории, связано именно с коммунизмом. И не все, что должно войти в научное описание коммунизма, можно заметить в любой стране, где он имел место. Коммунизм нигде не существовал в «чистом виде», он везде был погружен в среду иного рода. Даже в России, где он был ближе всего к «чистому» образцу, практически невозможно отделить то, что шло от особенностей русской истории и от характера населения, от того, что шло от коммунизма как такового. Все плохое, что случилось в советский период русской истории, критики коммунизма и антикоммунисты приписали коммунизму, хотя с гораздо большими основаниями можно было утверждать, что именно благодаря коммунизму России удалось избежать бед более страшных. И никаких научных критериев для истинных суждений тут нет.

Чтобы создать научное понимание коммунизма, надо четко различить то, что есть проявление всеобщих социальных законов, имеющих силу для любого типа общественного устройства, и то, что относится к действию специфических законов коммунизма. Например, государственно-бюрократический аппарат в западных странах был развит не менее сильно, чем в коммунистических, и обладал теми же пороками. А общей социологической теории, которая позволила бы справиться с этой задачей, просто не существует. Все известные мне социологические теории имели такую ориентацию и настолько были идеологизированы, что они являются скорее препятствием, чем подспорьем в этом отношении.

Но и с западнизмом дело обстоит не лучше. И о нем можно сказать нечто подобное тому, что я только что сказал о коммунизме. Хотя он начал заявлять о себе как об особом типе общественного устройства еще несколько столетий тому назад, качественный скачок тут произошел лишь в XX столетии, особенно отчетливо – после Второй мировой войны. Борьба против коммунистического мира сыграла в этом процессе далеко не последнюю роль. Так что западнизм есть сравнительно молодое социальное явление, еще не оформившееся полностью до сих пор.

Отношение развитого (современного) западнизма к предшествующей истории Запада сходно во многом с отношением коммунизма в России к ее дореволюционному состоянию. Но в России вследствие революционного пути возникновения коммунистического социального строя оказалась скрытой преемственность эволюционного процесса. На Западе же вследствие нереволюционного (реформистского) пути превращения общества в тотально-западнистское оказался скрытым качественный скачок развития, то есть тот факт, что со второй половины XX века произошел грандиозный социальный перелом, сопоставимый с эпохой коммунистических революций. Общая антидиалектичность западного идеологического способа мышления усилила трудность отграничения современного западнизма от западного общества предшествовавшего периода.

Я неслучайно упомянул о способе мышления. Дело в том, что все факторы, определяющие тип общественного устройства, действуют в реальности совместно, их действия многосторонни, зачастую – противоречивы, их роли в жизни общества меняются, порою на противоположные и т. д. Для научного понимания как западнизма, так и коммунизма абсолютно необходима та самая диалектика, которая была дискредитирована, извращена и опошлена общими усилиями социальных мыслителей как коммунистических, так и западных стран. Замечу кстати, что противодействие научной истине в понимании социальных феноменов на Западе не менее сильно, чем это было в коммунистической (да и посткоммунистической) России.

Я хочу здесь сопоставить коммунистическое и западнистское общества на трех уровнях их структуры – микроструктуры, макроструктуры и суперструктуры. В первом случае я имею в виду человеческий материал и клеточки общества, во втором – экономику, государственность и другие сферы общества в целом, в третьем – объединения однотипных стран в блоки и в глобальное общество, складывающееся под их эгидой.

Упомянутые выше аспекты общества оказывают различное влияние на качества людей. Устойчивое и длительное доминирование одного из них имеет неизбежным результатом формирование определенного типа человеческого материала, приспособленного к условиям этого аспекта. Так что нет ничего противоестественного в том, что как западнистское, так и коммунистическое общество создается и поддерживается человеческим материалом, адекватным ему. И в свою очередь они сами, всемерно развивая соответствующий аспект общества, порождают и воспроизводят адекватный им человеческий материал – тут зависимость взаимная. Тип общества развивается совместно с адекватным ему человеческим материалом.

Человеческий материал, адекватный западнизму, я назвал западоидами или западоидностью. Соответственно человеческий материал, адекватный коммунизму, можно назвать коммуноидами или коммуноидностью. Выше я довольно много говорил о качествах западоидов. Коммуноиды в этом отношении уступают им и во многом являются их антиподами. Хочу особо выделить два их различия, сыгравшие решающую роль в их эволюционной дивиргенции.

Каждый человек осознает себя в качестве индивида (в качестве «Я») и одновременно в качестве члена объединения многих индивидов (в качестве «Мы»). Но формы этого осознания, а также пропорции «Я» и «Мы» в менталитете людей различны. Характерным для коммуноидности является доминирование «Мы» над «Я» и даже гипертрофия «Мы». Это проявляется в склонности к психологическому коллективизму и коллективистскому образу жизни. Для западоидности же характерно преобладание «Я» над «Мы» и гипертрофия «Я». Это проявляется в склонности к психологическому индивидуализму, к личной независимости от других людей, к развитию средств индивидуальной самозащиты и даже к самоизоляции.

Вторая черта человеческого материала, на которую я хотел обратить здесь внимание, – способность людей к самоорганизации снизу и изнутри объединения и степень покорности организующей силе сверху и извне. У коммуноидов способность к самоорганизации является очень слабой, а степень покорности принудительной организации – высокой. У западоидов же наоборот: очень сильная способность к самоорганизации и сравнительно низкая степень покорности принудительной организующей силе.

Коммунизм принадлежит к такому типу объединения больших масс людей в единое целое, при котором доминирует не добровольная самоорганизация людей снизу и изнутри, как это имело место, например, в истории становления США, а принудительная организация сверху и извне, как это имело место, например, в истории России с первых дней ее существования. Организация общества сверху не имеет ничего общего с идеологическим утверждением, будто коммунизм сначала был выдуман кем-то и затем сверху навязан людям путем насилия и обмана. При такой форме организации решающую роль в объединении людей в единое целое принадлежит государству и вообще высшей власти, а не другим факторам, в том числе – не экономике.