Читать онлайн «Капиталократия и глобальный империализм». Страница 25

–  Соединяйтесь с вопрошающей единицей машины, – говорят ему. – Что бы вы хотели узнать?

Снимая с себя набедренную повязку, Гор выполняет указание.

–  Наше правило таково, что на ваши вопросы будут поступать ответы до тех пор, пока вы в состоянии будете удовлетворить ее, – говорят ему. – Что бы вы хотели узнать?». Далее происходит диалог между Гором и компьютером-сексоскопом, который реализует себя как «прогнозирующая машина» только в результате контакта пользователя с ней через половой акт (наше замечание: виртуально-гибридное изобретение – «сексуально-биоэлектронный интерфейс», С. А.).

«Голос, доносящийся из громкоговорителя – сухой, монотонный (никаких эмоций! С. А.).

–  Я не гадалка и не предсказательница будущего. Я – электро-механо-биологическое устройство бога Логики. Моя цена – наслаждение и я могу сделать богом любого человека (наше замечание: этакая сексокапиталистическая машина! С. А.). Однако для этого мне необходим более сложный вопрос. Я не располагаю достаточными данными, чтобы сейчас ответить (на заданный вопрос Гора, С. А.), так что продолжай заниматься любовью и скажи мне что еще…» (Р. Зелазни, 1992, с. 131).

Таким образом, мировая финансовая капиталократия создает «тонкий механизм» монетаризации культуры и человека, даже любви (проституция и есть машинизированная монетаризованная любовь, которая по образу и подобию Капитала-машины превратила женщину в «машину любви» для «капитализированных мужчин», получающих в «машинах любви» половое удовлетворение за деньги, С. А.). Мировая финансовая капиталократия творит духовно опустошающийся человеческий мир, что и означает его превращение в «тело» «Капитала-Бога». Категория «модерна», которой являются философы Запада, и наши, вслед за ними, пытаясь уйти от реалий капиталогенной тотализации мира, фактически описывает «зачинающийся» капиталократический Апакалипсис, на деле характеризующий Финал капиталократического мира. «Круг модерна, кажется, замкнулся: – восклицает А. С. панарин, – предельная прометеевая гордыня (а мы заметим: «гордыня Капитала в человека и Капиталократии»! С. А.) обернулась предельным самоуничтожением и самоотрицанием. Это самоотрицание – факт не только моральнометафизического плана: он может в самом скором времени обрести прямые политические последствия. Предельное обесценение и самообесценение человека (наше замечание: а это и есть вожделенная мечта «Капиала-Бога», связанная с расчеловечиванием и монетаризацией человека, С. А.) способно сегодня облегчить сползание к практикам геноцида, заказ на который, кажется, уж созрел у тех (наше замечание: у мировой финансовой капиталократии, С. А.), кто осознал, что ресурсов планеты на всех не хватит» (А. С. Панарин, 2000, с. 113). Мондиализм несет в себе гены будущих таких практик геноцида! «Сатан там правит бал, там правит бал мировая капиталократия!»

Капиталократия, «молясь» Маммоне или, в авторском варианте, «Капиталу-Богу», осуществляет дехристианизацию Западного мира. От «западного христианства» осталась только одна «оболочка», под которой скрывается только одна «капиталистическая вера», заимствованная у иудаизма, «вера деньгам». «Бессеребренничество» как основание человеческого духа, обращенное к чувствам соборности, любви к ближнему, к чувству долга, альтруизма, социальной справедливости, к культу труда (раннехристианская заповедь – «кто не работает, тот не ест») вызывает у капитолократии ненависть, потому что оно «подрывает» основы бытия. Вспомним кредо Айн Ранд, связанный с абсолютным эгоизмом, с символом доллара вместо «сердца».

Дух Капитала, выступая против Труда, против человека, естественно, выступает и против христианского коммунизма. «Дух Христа» – враг «духу Капитала». Поэтому христианский коммунизм, все то, что в христианстве носит направленность антикапиталистическую, направленность против «сребролюбия как духа антихриста» (см. «Сребролюбие…», 1997), вызывая ненависть у капиталократии, и особенно у высшего уровня ее иерархии – мировой финансовой капиталократии.

Россия, как евразийская общинная цивилизация (А. И. Субетто, 2000; С. И. Григорьев, А. И. Субетто, 2000) с тысячелетней логикой развития, восприняла от Византии в Х веке Православие и трансформировала его в Русское Православие , продолжающее охранять в высшей степени догматы первоначального христианства с его «ядром» христианского коммунизма – коммунизма Христа. Поэтому оно становится одним из главных препятствий в планах мировой финансовой капиталократии по монетарной колонизации России, её расчленению (по планам Б. Клинтона, З. Бжезинского и других мондиалистов). Именно этим обусловлен объявленный мировой капиталократией (из США) «крестовый поход» против Православия (устами М. Олбрайт в феврале 1998 года, устами З. Бжезинского ).

Почему древнехристианские догматы, которые вошли в «плоть» Русского Православия вызывают такую ненависть? Потому, что именно «христианство», как учение Христа и его апостолов в своём неискаженном виде, уже 2000 лет назад носило антикапиталистическую направленность, направленность против «сребролюбия» и «ростовщичества», поощряемых иудаистскими священниками для достижения мирового господства над «гоями» со стороны избранного Богом Иеговой народа «Израиль».

Именно по древнехристианской догматике осуществляется отождествление между Маммонной («богом богатства») и Сатаной, Антихристом. Сребролюбие и есть Дух Антихриста.

Приведём ряд извлечений из высказываний апостолов и святых, воспользовавшись анализом, выполненным в книге «Сребролюбие как дух антихриста» (М., «РАРОГЪ», 1997).

Иоанн Златоуст отмечает: «Если в первом возрасте не научимся ничему разумному, в юности не будем жить воздержанно, сделавшись мужами не победим сребролюбия , то, придя в старость, как бы на некоторое дно корабля, и ослабив ладью души всеми этими язвами, по разрушении досок ладьи, достигнем пристани со множеством сора вместо духовных сокровищ, и возбудим в диаволе смех , а себе причиним плач и доставим нестерпимые мучения. Итак, чтобы этого не случилось, оградивши себя отовсюду и противоставши всем страстям, отвергнем пристрастие к богатству , чтобы достигнуть и будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа…» (с. 19). Иоанн Кассиан на своём языке показывает путь движения капиталиста к безумству денег (или монетарному безумству), когда по Марксу , если «светит» капиталисту норма прибыли 1000 и более процентов, он идёт на всё: «Итак, эта страсть, когда возобладает расслабленною и холодною душою человека, сначала побуждает его к малому стяжанию, представляя ему некоторые справедливые и как бы разумные предлоги, по которым он должен сберечь или приобрести несколько денег. С умножением денег увеличивается и неистовство страсти (к деньгам! С. А.). Таким образом, становится жалкой душа, связанная змеиными узами, когда худо собранное имение с непотребным старанием желает умножить, сама для себя порождая язву, которую жестоко распаляется и всецело занята помышлением о прибыли, ничего другого не видит взором сердца. Как только то, откуда бы можно достать денег. Если человек как-нибудь потеряет надежду на прибыль, то не побоится нарушить честность, смирение, и как другим чрево, так ему золото и надежда корысти становится во всём вместо Бога» (с.22)

Иоан Лествичник прямо указывает: «Сребролюбие есть и называется корень всем злым; и оно действительно таково, ибо производит ненависть, хищения, зависть, разлучения, вражды, злопамятство, жестокость и убийства» (с.26). В «Цветнике Духовном» фактически указывается связь «сребролюбия» как древнего понятия (на греческом языке – «любостяжания») с механизмами финансовой капиталовласти – ростовщичества, процента: «Сребролюбец ни о чем не хочет ни слышать, ни говорить, как о серебре и росте, и о росте на рост». Для сравнения приведём высказывание «Мишны», раскрывающего механизмы финансовой капиталовласти, освящаемой Талмудом: «Всё дано под залог, над всей жизнью раскинута сеть. Лавка открыта, владелец даёт в долг, и книга открыта, и рука записывает; и всякий, кто хочет одолжить, может прийти и одолжить; но взыскивающие постоянно ежедневно приходят и забирают долг, с ведома человека или без ведома, – есть у них основания на то; и суд – суд правый…» («Трактат Авот», 1990, с 141).