Читать онлайн «Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах». Страница 125

262

Хантер, однако, не прибегает к детерминистским аргументам и не утверждает, что в Атланте преобладает определенная структура власти только потому, что она наиболее функциональна. В заключительной главе книги он высказывает соображения о том, каким образом можно реформировать систему власти в соответствии с демократическими идеалами.

Впоследствии, рассматривая причины доминирования бизнеса, Хантер более акцентирует внимание на роли господствующей системы ценностей, полагая, что «различные институциональные верования и системы поведения (семейные, экономические, религиозные и др.) имеют различный статус в различных обществах и в разные эпохи; экономические ценности имеют тенденцию к возвышению в современном технологическом обществе» [Hunter, 1980: 16].

Профессионалы в этой ситуации предпочитают созвать комитет [Hunter, 1953: 195].

В своей первой книге Хантер открыто не высказывает своего отношения к плюралистической теории, хотя оно вполне очевидно. Откровенное непринятие плюрализма он демонстрирует в предисловии к своей второй книге по Атланте [Hunter, 1980: хх].

Единственным портретом, висевшим в кабинете мэра Атланты, был портрет крупнейшего бизнесмена в городе (Ч. Хомера), оказавшегося в числе топ-лидеров по хантеровскому исследованию [Hunter, 1953: 81].

Многие влиятельные фигуры избегают публичности, оставляя ее для профессионалов. Только по некоторым конкретным проектам они упоминаются в прессе как спонсоры или инициаторы [Hunter, 1953: 183]. Вообще в прессу, отмечает Хантер, часто не попадают именно самые важные аспекты политической жизни города [Ibid.: 181].

Более того, он пришел к выводу, что в первом исследовании имел место элемент «демократического идеализма» [Ibid.: 157].

Хантер пишет, что правильнее говорить о наличии нескольких пирамид власти в Атланте, а не об одной пирамиде, поскольку во взаимоотношениях между лидерами нет четкой субординации и имеют место группировки, обусловливающие разные конфигурации лидерства в решении политических вопросов [Ibid.: 61]. Однако фактически речь идет лишь о том, что невозможно осуществить четкое ранжирование топ-лидеров, которые, по Хантеру, фактически составляют единую группу.

Здесь Хантер близко подошел к идее «непринятия решений», ставшей известной после публикации в 1960-е годы статей П. Бахраха и М. Бараца [Bach-rach, Baratz, 1962; 1963].

«Люди приходят и уходят, что-то улучшается, но крутая пирамидальная структура принятия решений остается для граждан совсем такой же, какой она была сто лет назад и даже раньше» [Hunter, 1980: 163].

Самая первая реакция была очень жесткой: «Он совершенно не продемонстрировал структуру власти в Региональном городе! Скорее он набросал портрет одной из групп, которая некоторое время имела власть в каких-то аспектах. Место этой группы во взаимодействии с другими властными группами в Региональном городе так и не было прояснено… В лучшем случае исследование не завершено, в худшем – неадекватно» [Kaufman, Jones, 1954: 209].

Т. Энтон полагает, что заключения Хантера были отвергнуты плюралистами «в первую очередь постольку, поскольку то, что он написал, не соответствовало плюралистической интерпретации реальности» [Anton, 1963: 430].

Подробнее см. гл. VIII наст. изд.

Критики посчитали, что книга «создает у читателя ощущение штаб-квартиры верхушки военного командования, в которой сорок высших стратегов достигают консенсуса по поводу того, что нужно делать» [Kaufman, Jones, 1954: 208].

Черные боролись за равные возможности в получении образования белых и черных.

Т. Энтон в этой связи справедливо отметил, что некоторые критики просто не попытались понять Хантера в контексте той (социологической) традиции, на которую он опирался в своем исследовании [Anton, 1963: 435].

За это его, в свою очередь, обвинили в неуважении научной общественности [Walton, 1982: 287].

В 1962 г. книга получила награду Фонда Вудро Вильсона. Было отмечено, что в своей книге Даль «рассмотрел центральный вопрос политической науки – как люди могут управлять собой в сложном современном обществе», а «Кто правит?» стала «классическим произведением для тех, кто хочет понять политическое поведение в городских сообществах в условиях демократии». Вскоре Даль был избран Президентом Американской ассоциации политической науки.

Даль специально исследовал вопрос о типичности Нью-Хейвена, сравнив его с другими американскими городами по целому ряду параметров (социальный состав, образование, уровень доходов, жилищные условия, профессиональная структура и др.) [Dahl, 1961: 329]. Однако не все аналитики посчитали Нью-Хейвен типичным американским городом. Например, было отмечено, что экономические, политические и исторические традиции городов восточного побережья существенно отличались от других регионов, при этом Нью-Хейвен в то время получал существенно большую внешнюю финансовую поддержку для своих программ реконструкции по сравнению с другими городами аналогичного размера [Price, 1962: 1589–1596; Aiken, Mott, 1970: 198–199].

Во второе издание, вышедшее в 1980 г., Полсби включил анализ работ, содержащих критику плюралистической методологии и результатов исследования в Нью-Хейвене (Д. Прайс, П. Моррис, У Домхофф, П. Бахрах и М. Барац).

Волфинджер провел год в мэрии в качестве наблюдателя и фиксировал, как принимались политические решения в городе.

Даль выделяет три группы ответов на вопрос «кто правит?». Одни исследователи утверждают, что правят политические партии, опирающиеся на поддержку избирателей; другие считают основными субъектами политики группы интересов, оказывающие определяющее влияние на деятельность государства; третьи доказывают, что за фасадом демократической политики скрывается всевластие экономической элиты [Dahl, 1961: 5–6].

Полсби назвал данный принцип «кардинальным негативным правилом плюралистической теории» [Polsby, 1960: 476].

Прежде чем отвечать на хантеровский вопрос о том, кто составляет правящую элиту, Даль считает необходимым выяснить, есть ли она вообще.

Даль и сегодня убежден в преимуществе решенческого метода над позиционным и репутационным, считая последние «очень слабыми в научном отношении».

Непросто сделать адекватный перевод термина «urban redevelopment», который выражает достаточно широкий спектр деятельности по улучшению городского хозяйства, совершенствованию инфраструктуры города, развитию бизнесов, жилищному строительству и т. д.

Всего Даль рассмотрел 27 решений – по 8 решений в сфере реконструкции города и сфере школьного образования в 1950–1959 годах и 9 номинаций на пост мэра в 1941–1957 годах.

Хотя далевское исследование обычно ассоциируется исключительно с решенческим методом, на самом деле Далем и его коллегами использовались самые различные способы получения информации о власти в Нью-Хейвене, в том числе анализ исторических документов, интервью и повторные интервью активных участников процесса принятия решений, анкетирование членов партий и групп давления, анализ электоральной статистики, наблюдение и др. [Dahl, 1961: 330–343].

Кумулятивные ресурсы дают возможность их обладателям получить в свое распоряжение и другие политические ресурсы; они способствуют монополизации власти, концентрации всех ресурсов власти в руках немногих. Некумулятивные ресурсы создают условия для дисперсии власти, сохраняя возможность обладания различными видами политических ресурсов более широким слоям населения.

В 1784 г. Нью-Хейвен получил статус города.

Даль стремился избегать таких терминов, как «экономическая элита», «социальная (статусная) элита» и т. п., поскольку термин «элита» имеет много смыслов [Dahl, 1994: 295].

Даль понимает, что вопрос о наличии скрытой (неофициальной) политической элиты может возникнуть только на этапе, который он обозначил как доминирование экс-плебса: в период господства патрициев и бизнесменов не могло быть групп, обладавших только существенными неформальными ресурсами.

В качестве критерия принадлежности к социальным нотаблям Нью-Хейвена у Даля выступает участие в ежегодных ассамблеях Лаун-клуба (в среднем приглашается около 150 семей). К экономическим нотаблям Даль отнес президентов или председателей правления 50 наиболее крупных корпораций; всех, чья собственность оценивалась свыше 250 тыс долл.; президентов банков и тех людей, которые были директорами в трех фирмах определенного уровня [Dahl, 1961: 67–68].