Читать онлайн «На пути к сверхобществу». Страница 138

Уже одно то, что телевидение приковывает к своим экранам сотни миллионов людей, удерживая их от выхода на улицу и от образования неподконтрольных масс, делает медиа в современном перенаселенном, практически безбожном, нетерпеливом и алчном мире важнейшим средством манипулирования людьми.

Вторым важнейшим каналом всевластия медиа является то, что они контролируют и направляют всю интеллектуальную и творческую деятельность общества, создавая паблисити творцам произведений культуры, давая им оценку, отбирая их, показывая их. Медиа присвоили себе функции публичного судьи того, что производит культура, предопределяя само это производство с точки зрения тематики, идейной ориентации и эстетических вкусов. Они определяют то, какой круг людей выпускается на арену культуры, какие произведения, какие идеи, какие моды. Не гений и ум творцов произведений культуры определяет их судьбу, а отношение к ним – массмедиа. Они в состоянии возвеличить ничтожное и бездарное, если оно соответствует их интересам и конъюнктуре, и не допустить к жизни великое и талантливое, если такого соответствия нет.

Третьим важнейшим каналом всевластия медиа является то, что они дают трибуну политикам и арену для политических спектаклей. Они раздувают и используют непомерное тщеславие политиков. Они влияют на их успехи и неудачи, порою роковым образом. Без них немыслимы никакие выборные кампании, парламентские баталии, встречи, визиты, выступления, демонстрации, массовые движения, партийные мероприятия и вообще все важнейшие явления общественно-политической жизни западных стран.

Наконец, медиа сконцентрировали в себе общественное мнение и гражданское общество, став их рупором и одновременно лишив их самостоятельности. Они нашли в медиа свою организующую силу, отчуждая им свою собственную независимость и власть. Медиа стали чем-то вроде «государства» для внегосударственной жизни общества.

Критики медиа обращают внимание на то, что их средства находятся во владении каких-то других сил, что ими кто-то управляет как своим орудием. Я не отвергаю это. Но я считаю, что не в этом суть дела. Средства медиа могут принадлежать частным лицам, государству, общественным организациям, корпорациям, банкам. Их может использовать крупный капитал, правительство, какие-то клики и группы. Но все это не лишает их той роли, какую они играют в обществе, и их положения в системе прочих социальных феноменов. Они занимают такое положение и играют такую роль в обществе, которые позволяют им со своей стороны диктовать свою волю всем тем, кто в какой-то мере манипулирует ею, и своим формальным хозяевам. Все те, кто считается их хозяевами и манипуляторами, вынуждены подчиняться сами тем условиям, благодаря которым они хозяйничают и манипулируют медиа. Тут скорее имеет место сговор и дележ власти между более или менее равными по силе сообщниками, чем отношение господства и подчинения. Хозяин газеты, например, влияет на политическую линию газеты. Но одновременно он сам подвластен своей газете как феномену, играющему особую роль в обществе.

Медиа есть безликое божество западного общества, которому поклоняются и все те, кто считается или воображает себя их хозяевами и начальниками. Самое большее, что на самом деле эти люди делают, это – прислуживание своему божеству в качестве его жрецов, разумеется – за хорошую плату и за прибыли. Медиа есть социальный феномен, концентрирующий и фокусирующий в себе силу безликих единичек общественного целого – зрителей, читателей, ученых, артистов, идеологов, политиков, спортсменов и прочих граждан. Это их коллективная власть, выступающая по отношению к каждому их них по отдельности как власть абсолютная. Сила церкви в эпоху феодализма ведь тоже была не в сравнительно небольшом числе церковников, а во всей массе населения, принимавшего церковь и привносившего в нее кусочки своего отчужденного «я».

Благодаря современным средствам массовой информации почти все граждане имеют в изобилии информацию обо всем на свете. Информацию яркую, развлекательную и завлекающую. Информацию хорошо обработанную, отобранную, пригодную к потреблению без усилий и размышлений. Задача этих средств – забить мозги людей до отказа, чтобы в них не осталось места ни для чего другого и чтобы отпала всякая потребность «шевелить мозгами». Посеять в сознании людей такой хаос, чтобы люди не смогли упорядочить его разумным образом. Набить мозги шаблонами, клише, пустышками, образцами поведения, соблазнами. Эти средства фактически сняли с людей всякие моральные табу, подменили веками выработанные нормы здоровой жизни всякого рода извращениями, подменили высшие достижения культуры массовой псевдокультурой, систематически реализуют установку на психологическое и идейное упрощение и стандартизацию человеческого сознания.

В западном мире в результате действия идеосферы сложилось состояние, которое многие теоретики и даже апологеты западнизма называют кризисом всей системы воспитания людей. Причину этого видят в отступлении от принципов морали, а выход из него в необходимости прививать людям традиционные принципы морали. В реальности же тут произошел перелом, от последствий которого не может избавить никакая мораль.

Социальная организация западнистского сверхобщества как целое есть диалектическое отрицание социальной организации западнистского общества. Она удерживает в себе вторую в снятом виде. Она, таким образом, состоит из двух частей – из базисной и надстроечной. Чтобы понять ее строение, нужно вспомнить о том, что она является отрицанием отрицания по отношению к социальной организации предобщества. С этой точки зрения она является как бы возвратом к дообщественному уровню, но на более высоком уровне. В ней происходит как бы слияние в единое целое подразделений и функций социальной организации человейника, которые имели место в недифференцированном или слабо дифференцированном виде в предобществе и достигли предела дифференцированности в обществе. Тут вступают в силу факторы организации, отличные от таковых уровня общества, но аналогичные уровню предобщества. Происходит как бы возрождение догосударственных, доправовых, доэкономических и т. д. явлений. Не случайно многие авторы пишут о конце демократии и «свободного капитализма», о моральной деградации, о крахе культуры и других явлениях современного западного мира, воспринимаемых как признаки упадка западной цивилизации. Они не замечают того, что это все суть проявления и следствия эволюционного прогресса – перехода от эпохи обществ к эпохе сверхобществ.

Как я уже отметил, социальная организация западнистского сверхобщества как целое разделяется на надстроечную и базисную части. Чтобы описать ее строение и свойства, мы должны, естественно, обратиться именно к ее надстроечной части, уделяя внимание базисной в том свете, какой на нее бросает надстроечная часть.

Надстроечная часть, о которой идет речь, не есть всего лишь сумма надстроечных явлений сверхгосударства, сверхэкономики, сверхидеологии и других компонентов западнистского человейника. Ошибочно также представлять себе положение так, будто надстроечные части компонентов социальной организации общества превращаются в соответствующие компоненты социальной организации сверхобщества. Упомянутые надстроечные явления общества суть лишь отдельные потоки эволюционного процесса, которые сливаются в нечто единое и перемешиваются в этом единстве. Тут происходит взаимное проникновение надстроечных явлений, взаимное влияние, обмен свойствами и функциями, возникновение новых явлений как средства единства и как следствия его. Сюда включаются результаты изменения ориентации эволюционного потока. Вносят свою долю новые органы, возникающие в силу закона порождения особых органов для исполнения постоянных функций (о нем упоминалось выше). В результате на этом уровне теряет смысл разделение частей и функций, имеющее место на уровне общества и в снятом виде в базисной части. Надстроечная часть социальной организации сверхобщества как целое выступает как сверхгосударственность по отношению к государственности, как сверхэкономика по отношению к экономике, как сверхидеология по отношению к идеологии и т. д., а не отдельными ее подразделениями с упомянутым разделением функций. Она образует высшее подразделение системы власти и управления сверхобщества. Потому для краткости будем называть ее сверхвластью.

Сверхвласть сверхобщества состоит из множества людей. В социологии принято называть их правящей элитой. Но сказать это – значит сказать нечто пустое по смыслу. В таком понимании «правящую элиту» можно найти в любом достаточно большом человейнике, как это обычно и делают социологи. Специфика сверхвласти сверхобщества при этом испаряется. Сверхвласть есть определенное множество людей, которое определенным образом организуется, занимает определенное положение в системе власти и управления в целом, выполняет в ней не все функции, а лишь частичные и отличные от функций других подразделений власти, и выполняет эти функции определенными, только ей присущими средствами.