Читать онлайн «Теория семейных систем Мюррея Боуэна. Основные понятия, методы и клиническая практика». Страница 83

В социобиологии инцест и его запрет рассматриваются как явления, основанные на балансе между инбридингом и аутбридингом. Это коррелирует с концепцией семейных систем Боуэна, согласно которой в основе повсеместного запрета инцеста и повсеместного нарушения этого запрета у людей лежат эмоциональные инстинктивные силы индивидуации и совместности. На основе теории Боуэна Триверс выдвигает гипотезу, что именно баланс этих двух эмоциональных сил, который отражается в уровне адаптации или дифференциации, в совокупности с процессом взаимоотношений отвечает как за повсеместный запрет на вступление в инцестуозные отношения, так и за повсеместное нарушение этого запрета.

В рамках теоретико-клинического подхода феномен инцеста предполагает взаимозависимость теории Боуэна и клинических наблюдений: феномен инцеста оценивается сквозь призму теории и, наоборот, теория проверяется на материале клинической феноменологии. Теория позволяет увидеть инцест как одно из состояний эмоциональной семейной системы, функционирующей в условиях взаимоограничений, накладываемых природой и культурой.

Исследователи, работающие в рамках клинического подхода, основанного на теории Боуэна, не рассматривают инцест только с позиции «жертвы», или «мучителя», или «значимого другого», а стремятся понять его с позиции ребенка или подростка, пережившего инцест («жертвы»), и с позиции взрослого, пережившего инцест в детском или подростковом возрасте («жертвы»), а также с позиции подростка или взрослого, инициировавшего инцест (насильника/злоумышленника, «мучителя/жертвы»).

Начиная с 1985 г. автор этой статьи работал более чем с сорока семьями, в которых инцест был самой важной или второй по степени важности проблемой. Инцест происходил между отцом и дочерью, отчимом и падчерицей, дедушкой и внучкой, двоюродными братом и сестрой, дядей и племянницей, отцом и сыном.

В этих семьях идентифицированными пациентами были взрослые, пережившие инцест в детском или подростковом возрасте, взрослые, инициировавшие инцест, и дети или подростки, пережившие инцест.

Когда идентифицированный пациент рассматривается как член разных семей (ядерной, родительской, расширенной), то это помогает исследователю оставаться эмоционально нейтральным по отношению ко всем членам семьи. Это означает, что исследователь не принимает чью-либо сторону, не сливается и не идентифицирует себя с членом семьи, пережившим инцест («жертвой»), или с членом семьи, инициировавшим инцест («насильником»), или с другими членами семьи. В то же время он оказывает поддержку члену семьи, инициировавшему инцест – «насильнику», чувствующему ответственность за свой поступок. Столкновение с фактом инцеста подвергает испытанию способность психотерапевта сохранять нейтральность.

В теории семейных систем Боуэна много внимания уделяется исследованию того, каким образом терапевт триангулируется и сливается с эмоциональной системой клиента. В свою очередь, не менее важное значение имеет и способность терапевта не «увязнуть» в проблемах семей, с которыми он работает.

Семейный терапевт сталкивается с двумя основными проблемами, когда имеет дело с фундаментальным вопросом связанности и обособленности в процессе клинической работы с инцестом. Первая – это слишком сильная вовлеченность в проблему семьи. Вторая – дистанцированность, или отстраненность, от проблемы семьи.

Когда терапевт вовлекается в эмоциональные процессы семьи, он нередко становится либо излишне сочувствующим, либо отвергающим.

Подход к инцесту как к научной проблеме помогает снизить интенсивность реакций клинициста. Боуэн писал о том, как важно психотерапевту сочетать в своей работе исследовательский и клинический аспекты:

По мере накопления опыта я обнаружил, что семью лучше рассматривать как объект исследования, а не как объект психотерапии, и с тех пор в своей работе я стремился делать каждую семью предметом исследования (Bowen, 1978, p. 246).

Исходная гипотеза нашего клинического исследования состояла в том, что инцест является парадигматической формой слияния, при которой низкий уровень дифференциации выражается в виде слабых ограничений, включающих следующее:

1) слабо дифференцированных людей (высокая степень недифференцированности между эмоционально-реактивным и когнитивно-целенаправленным функционированием);

2) высокую степень слияния между родителями и детьми;

3) высокую степень непроработанной привязанности между родителями/супругами и семьями, в которых они выросли.

Заявленная проблема была связана с инцестом между семилетней Молли А. и ее тридцатисемилетним отчимом. В большинстве стран сексуальные отношения между членами семьи, не состоящими в прямом родстве, юридически не считаются инцестом, но если речь идет о ребенке, не достигшем восемнадцатилетнего возраста, то это квалифицируется как сексуальное насилие. С нашей точки зрения, сексуальные отношения между отчимом и падчерицей, живущими в одном доме, должны квалифицироваться как «инцест по месту жительства», который является эмоциональным эквивалентом инцеста между биологическим родителем и ребенком. У Молли были пятилетние сестры-близнецы и сводный брат, которому исполнилось три с половиной года.

Первый контакт с семьей A. состоялся, когда психолог-консультант из центра психического здоровья проводил индивидуальное психологическое обследование Молли и ее матери. Отчим находился в тюрьме по обвинению в нападении на жену и ожидал судебного разбирательства в связи с сексуальными домогательствами к своей падчерице.

По результатам обследования Молли оказалась жизнерадостным ребенком, который проявлял заботу об остальных членах семьи. Она была очень обеспокоена тем, что несколько месяцев не виделась с отчимом, что отчим находится в тюрьме, хотя и была довольна, что он не живет в их доме, так как это избавило мать от его рукоприкладства. При этом она испытывала чувство вины и тревоги за отчима, скучала по нему и была огорчена из-за того, что ей не позволяли его навещать, тогда как ее сестры и сводный брат такую возможность имели. Терапия продолжалась полтора года.

Первая встреча с г-ном и г-жой А. была проведена мною совместно с вторым терапевтом (женщиной, которая занималась с Молли терапией в группе для девочек, подвергшихся сексуальному насилию) в тюрьме. Мы поддержали г-на А. в его желании признать себя виновным вопреки первоначальному совету его адвоката заявить о своей невиновности. Было написано письмо с просьбой о семейной терапии и подано прошение ограничить срок лишения свободы. В ходе судебного разбирательства оказалось, что г-н А. может быть осужден на срок до девяноста девяти лет лишения свободы. Однако он признал себя виновным, взял на себя ответственность за свои действия и добился условного осуждения, которое вступало в силу одновременно с приговором о лишении свободы на один год за избиение жены в состоянии опьянения.

Первые встречи с супружеской парой были посвящены следующим вопросам: 1) поддержка желания г-на А. признать себя виновным и получение разрешения на свидания в тюрьме; 2) создание основ для адекватных, несексуальных отношений между отчимом и падчерицей; 3) выяснение прошлых семейных событий, связанных с сексуальными отношениями, употреблением наркотиков и алкоголя. (Диаграмма семьи А. представлена на рисунке 1.)

Первые сессии с матерью, отчимом и Молли были посвящены попыткам отчима попросить у Молли прощения за инцест и избавить ее от чувства вины за то, что она выдала отчима, что и привело его к лишению свободы. Он сказал своей падчерице, что она, по его мнению, поступила правильно, сообщив матери об инцесте. По реакции ребенка было понятно, что встреча с отчимом принесла ей облегчение. Она скучала по нему и была рада возможности его снова увидеть. Молли помнила его крайне истощенным – таким, каким он был в состоянии запоя, «бледным, как призрак». Молли была рада, что он стал выглядеть лучше.

В течение года было проведено пять встреч с отчимом, матерью и Молли. Они были посвящены формированию условий для нормального общения отчима с падчерицей. Молли во время этих встреч выражала свое беспокойство об отчиме. Кроме того, открыто обсуждалось, какие средства контроля необходимы отчиму, матери и падчерице, чтобы у них появилась уверенность, что инцестуозные отношения больше не повторятся.

На большинстве сессий, которые проводились почти каждую неделю на протяжении почти года, присутствовали только члены супружеской пары. Эти сессии были посвящены решению следующих вопросов: 1) оказание помощи отчиму в стремлении взять на себя ответственность за свое инцестуозное поведение; 2) исследование и укрепление соответствующих границ между отчимом и его падчерицей (в том числе во время отдыха и при встречах ночью); 3) анализ и изменение супружеских отношений; 4) изучение роли инцестуозного поведения у разных членов расширенной семьи.