Читать онлайн «Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия». Страница 88

35

Нелюбовь Уилбера к физике заходит настолько далеко, что он не замечает любопытного сходства своей аргументации с тем, что говорилось в начале века в дебатах между школами Бора и Эйнштейна: последний настаивал на сводимости описания микромира к классическому описанию, тогда как Бор говорил о принципиальной ненаблюдаемости (и несводимости) квантовых феноменов и утверждал, что классическое и квантовое описания связаны отношением дополнительности. Квантовая физика, как она виделась Бору, не сводит макромир к микромиру или наоборот — будучи, по своей основе, эпистемологией она не претендует на роль онтологии: ее не интересует, как устроен мир на самом деле — она лишь позволяет точно предсказывать результаты экспериментов. В этом отношении она поразительно похожа на восточные духовные системы — что неоднократно отмечали многие исследователи. Точно так же, теория систем, вопреки обвинениям Уилбера, не претендует на роль онтологии — она имеет дело не с сущностями, а с взаимосвязями и закономерностями, и одинаково способна описывать системы материальных объектов, экономических законов, моральных норм, религиозных убеждений и т. д. — короче говоря, любые системы сущностей как Правой, так и Левой стороны, не интересуясь, что представляют собой сами сущности, тем более, не сводя их друг к другу, а основываясь только на наблюдаемых (неважно, в медитации или в лаборатории) закономерностях их взаимосвязей. — Прим. ред.

J. Gebser. Ursprung und Gegenwart.

Jean Houston. Life-Force.

Duane Elgin. Awakening Earth.

Combs. The Radiance of Being.

В данном (теоретико-лингвистическом) контексте следует говорить именно о значении, а не о смысле. Это очень важное различие, поскольку значение является интерсубъективным, а смысл — субъективным, то есть, одно и то же значение для разных людей может иметь разный смысл. Язык понятен именно потому, что он переносит значения, а не смыслы. — Прим. ред.

Эмерджентный физикализм — точка зрения, согласно которой в сложных физических системах могут возникать новые "системные" свойства или качества, не являющиеся физическими. — Прим. ред.

И это вполне возможно — по существу, это сделал еще Гегель в своей концепции самопознания Абсолютного Духа (а задолго до него — индусы в своей концепции Амана-Брахмана). Нужно лишь понимать, что проблема разум-тело — это вариация на тему пресловутого "основного вопроса философии", который можно переформулировать как проблему соотношения онтологии и эпистемологии. Чтобы познавать, сначала должны существовать то, что познает и то, что познается, даже если это одно и то же (скажем, Дух). То есть, должно существовать что-то независимое от самого познания (онтология). Это что-то в своей целостности составляет основание познания и, потому, не может быть его содержанием (эпистемология). Любое описание — будь то на языке "оно" или на языке "я" — это сфера эпистемологии, которая не может стать онтологией, и в этом смысле проблема разум-тело действительно неразрешима, поскольку сама возможность любого описания уже основана на существовании разума. — Прим. ред.

Здесь Уилбер снова распространяет свой излюбленный обличительный термин "флатландия" на естественные науки в целом, хотя он применим только к ньютоно-картезианской парадигме, давно отвергнутой, например, современной физикой, которая признает принцип дополнительности. На нобелевском гербе Нильса Бора (изображавшем известный символ инь-янь) было написано: "Противоположностью тривиальной истины является ложь, но противоположностью глубокой истины может быть столь же глубокая истина". Противоречия, о которых говорит Уилбер — это просто взаимодополнительные описания, вместе составляющие полное возможное знание об описываемых феноменах. — Прим. ред.

Уилбер проделывает именно то, что сам чуть ранее назвал семантическим ухищрением. На пострациональном, недвойственном уровне не существует проблемы разум-тело в рациональной постановке. Тем не менее, сама проблема остается: человек постигает, что все имеет Один Вкус — он переживает это в непосредственном опыте, онтологически. Но как только он захочет превратить это переживание в знание, ему придется изобрести соответствующие "надрациональные" логику и эпистемологию, предложить язык описания, построить теорию. Такая попытка (до сих пор не до конца понятая и оцененная) уже была предпринята в раннем буддизме. Возможно, на роль языка описания или посредника между внешним и внутренним подойдет математика, нейтральная по отношению к мирам "Я" и "Оно". — Прим. ред.

The Journal of Consciousness Studies.

The View from Within, Fransico Varela & Jonathan Shear, eds.

Investigating Phenomenal Consciousness, Max Velmans, ed.

William Braud & Rosemarie Anderson. Transpersonal Research Methods for the Social Sciences.

О терминах "тифон" и "кентавр" и соответствующих этапах развития см. "Проект Атман" (готовится к печати).

Строго говоря, термин Уилбера "vision-logic" дословно означает "логика видения" или "визионерская логика". То, что он при этом имеет в виду, правильней было бы называть образной или, лучше, имагинативной логикой. Однако, для перевода этого термина как "зрительной логики" существует ряд веских оснований: (1) зрительная логика осуществляет формальные операции, обычно применимые к знакам, с образами (семиотика образов П. Рикёра); (2) она знаменует собой переход от последовательного вербально-концептуального измерения (не допускающего множественности перспектив) к одновременно данному зрительно-пространственному измерению (допускающему такую множественность). На уровне мозга (о чем Уилбер не упоминает) такой переход означает развитие навыка синестетической трансляции (G. Hunt) всех сенсорных и репрезентативных модальностей в наиболее универсальную зрительно-проетранственную модальность. — Прим. ред.

Эмерджентное = неожиданно возникающее; коннекционистское = придающее центральное значение связям. Данная модель рассматривает психику как системное свойство сложных иерархически организованных нейронных сетей, обусловленное возникновением в них новых связей. — Прим. ред.

Alwyn Scott. Stairway to the Mind.

Означающее, означаемое, референт — термины "семиотического треугольника" де-Соссюра. Референт = объект во внешнем мире; означаемое = его субъективное восприятие; означающее = знак, используемый для его обозначения (например, слово естественного языка). — Прим. ред.

Это справедливо лишь в том случае, если "объективное" и "субъективное" имеют онтологический статус. Если же они рассматриваются эпистемологически, то есть, просто как два взаимодополнительных описания, никакой проблемы не возникает. Об этом были осведомлены не только недвойственные философы мудрецы — современная физика уже "проходила" это в начале века в связи со спором о природе квантовой реальности. — Прим. ред.

На этот вопрос столь нелюбимые Уилбером теория систем и теорема Гёделя (которую он даже не упоминает) отвечают: как эмерджентное системное качество или свойство самоописания (внутренней перспективы) системы, не входящее в число ее компонентов. — Прим. ред.

Этот не вполне ясный термин Уайтхеда, по существу, означает, что любые сущности хранят в себе, в качестве внутреннего аспекта или совокупности "импринтов", историю своего взаимодействия. См. А.Н. Уайтхед. Процесс и реальность. — Прим. ред.

David Ray Griffin. Unsnarling the World-Knot.

То есть, как только мы предполагаем, что элементарные кирпичики вселенной состоят из еще более элементарных кирпичиков, мы обязаны предполагать у последних наличие внутреннего аспекта. Это не так сложно, как хочет представить Уилбер, поскольку все "элементарные кирпичики" от атом и ниже представляют собой теоретические построения человеческого ума (столь же условные и относительные, как сама идея внешнего и внутреннего), и если даже физики "видят" атомы, нужно помнить, что результаты любого эксперимента "теоретически нагружены" (то есть подтверждают или опровергают теорию, положенную в основу эксперимента: третьего не дано). — Прим. ред.