Читать онлайн «LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости». Страница 112

Сами сектанты не находят лучшей аналогии для своего экстаза, как сравнение его с алкогольным опьянением. «Благодать Св. Духа, — говорят хлысты, — напояет нас как бы пивом; от сего благодатного пива сердца наши исполняются веселием Духа Св., и мы, будучи упоены Св. Духом, как пьяные, приходим в радостное святое изступле-ние». Один хлыстовский распевец влагает в уста сектантки следующие слова:

На беседушке, на апостольской Я пила пивцо, я пьянехонька; Я пошла духом веселехонька.

Мне нет надобности подробно описывать симптомы алкогольного опьянения, чтобы доказывать, насколько в этом случае правы сектанты. Напомню лишь о повышении кровообращения, ощущении приятной теплоты, разливающейся-внутри организма, склонностей к изъявлению нежностей — объятиям и поцелуям, излишней откровенности, способности «пустить слезу» или отдаться неумеренному веселью, ослаблении чувства стыда, склонности к эротизму, ощущении просветления сознания, обилии и коловращении мыслей, говорливости…

Сходство перечисленных симптомов с проявлениями сектантского экстаза очевидно и, мне кажется, не случайно. Я не раз отмечал в своей книге, что экстаз имеет наклонность разряжаться по проторенным, привычным для организма путям, пользуется развитыми и скрепленными предшествующим упражнением системами нервных проводников (Коновалов описывает «тренировку доминант» на 20 лет раньше, чем Ухтомский. — А.Д.). Такими путями у большинства русских сектантов-экстатиков, бывших алкоголиков или страдающих алкоголической наследственностью, являются те, которые проложены и закреплены в своего рода сложные механизмы многократными разряжениями алкогольного опьянения. Экстаз для них — замена возбуждения, которое раньше давало им или их предкам вино».

Вот и еще одно описание спиртных напитков как галлюциногенов — аналогов экстатического состояния. Мы не во всем согласны с Д.Г. Коноваловым, но прямой ассоциативный ряд экстаз — наркотики — безумие принадлежит отнюдь не автору книги, которую вы читаете. Не будем мы в ней приводить и современную классификацию душевных болезней, соответствующих несколько устаревшим терминам Д.Г. Коновалова. Любой врач легко проделает эту работу самостоятельно.

Важно понять другое: медицинские исследования сектантства доказывают, что внешние по отношению к человеку химические вещества вовсе не являются обязательным условием для достижения всего комплекса «дионисических» психических состояний.

Они лишь облегчают «прорыв» человека к собственному развоплощению, который возможен и без их участия. Прорыв этот всегда оказывается искушением — прорывом не к Богу, а к самому себе — к структурам бессознательной психики.

Место наркотика в «сектантской психоделии», а потом и в «российской саньясе» занимало добровольное унижение духа и тела.

Но почему? Ведь, став человеком в лице Иисуса Христа, Бог совершил акт кенозиса (самоумаление, унижения). Христос — Бог и человек — прошел через целую цепь унижений, закончившуюся Крестной Смертью. Раскольники утверждали, что смысл их самоистязаний и заключен в уподоблении Христу.

Мы сталкиваемся здесь со сложнейшей проблемой характера и цели христианского «унижения» — аскезы.

Профессор и протоиерей Зеньковский, объясняя христианской молодежи суть сектантства, писал следующее:

«Сектантство, конечно, представляет огромный скачок в сторону духовного минимализма, отпадение от той мистической жизни, которая пребывает в Церкви. В сектантстве не только отпадает догматическая глубина церковной мысли, не только отпадает таинство, но в сектантстве разрываются связи с Церковью, или, во всяком случае, эти связи становятся такими тонкими, бессильными, что на место таинственной жизни Церкви, как теле Христовом, чрезвычайно усиливается эгоистический интерес в человеческом общении внутри крошечной, замкнутой на самое себя группы людей, как не Божественной, а социально-психической связанности…»

Вот каким образом «христианство» сектантов становится психоделией. Целью их унижения является эгоистическое стяжание благодати не для мира, а для самих себя — замкнутой группы людей (секты). Мы снова сталкиваемся с желанием рукотворного чуда.

Такой путь гораздо ближе не к христианству, а к языческому индуизму. Высший способ познания Брамы есть путь отказа от плоти — крайнего аскетизма (tapas). Владыка мира Праджапати готовится к акту творения, уничтожая сам себя. Брама, открывая свою сущность миру, тем самым уничтожает себя, дробясь на мелкие объекты, передавая свою сущность вещам, животным и людям. Индуистские боги совершают tapas ради самих себя или ради собственного «инстинкта» — вселенского закона, который выше их и абсолютно непостижим.

Христос проходит через страдания ради того, чтобы спасти наш мир. Страдая, Он делает нас самими собой — личностями, свободными от вселенского инстинкта.

И еще. Во всех муках своего Крестного Пути Он постоянно остается собой. Он не развоплощается — не превращается в Бога, которого невозможно унизить земной плетью или гвоздями, — Он остается человеком.

«Если русский народ, сжившийся с Православием и полюбивший его красоту, проникшийся его духом широты, его внутренней цельностью и полнотой, может отпадать от Православия, может духовно насыщаться в таком обедненном, насыщенном эгоистическим страданием, узком типе христианства, которое представляет сектантство, то не означает ли это глубокаго и таинственнаго вырождения русского народа?»

В непонимании смысла страдания Зеньковский видит основу вырождения. Само это слово можно прочесть как синоним развоплощения. Вырождение, по Зеньковскому, — это медленное исчезновение образа Божьего из человеческой души, вызывающее онтологическую неуверенность или «снижение умственного уровня» целого народа.

И это утверждение лишь подтверждается тем, что русские ученые видели мистическое сектантство как основу целого ряда «дионисических» феноменов, с которыми мы уже сталкивались в нашей книге.

«Вера спиритов в духов, — писал профессор И.А. Си-корский, — в возможное общение с ними и в существование способов узнавать через посредство духов прошедшее, будущее и недоступное настоящее, — вся эта спиритическая догматика чрезвычайно сходна с догматикой скопцов, хлыстов и малеванцев.

Вера спиритов в духов основывается, как и у сектантов, на факте экстатических состояний, в которых медиумы могут писать, произносить слова или делать что-либо недоступное им ранее. И это недоступное спириты приписывают манипуляциям постороннего духа, действующего через организм медиума.

Подобно тому, как хлысты или малеванцы, прорицая, произнося известные слова и делая телодвижения, не сознают их или, по крайней мере, не признают как собственныя, а, напротив, признают их чуждыми себе, совершающимися волею вошедшего извне духа, также точно и пишущий или вертящий столом спирит не признает этих действий за свои, а относит их к действию постороннего духа, который управляет им как простым оружием».

Спиритизмом эта аналогия отнюдь не ограничивается.

Хлысты были необыкновенно популярны в русской богемной среде первых десятилетий XX века. Сектантов приглашали на собрания «Русского философского общества», основанного Мережковским. А. Блок и А. Белый (который воспел хлыстов в одном из лучших своих романов), М. Волошин и М. Цветаева участвовали в организованных поэтами «радениях».

Владимир Бонч-Бруевич, а следом за ним и А.В. Луначарский видели в мистическом сектантстве «народных революционеров», выступающих из недр человеческой массы для того, чтобы слиться с революционерами профессиональными. В.И. Ленин еще в юности встречался с сектантами из числа тех, которых было так много на его родной Волге. Между собеседниками оказалось много общего — стремление «перекроить жизнь», сплотить людей «в единую братскую семью» и устроить «рай на земле». Будущий вождь реагировал с энтузиазмом: «Эти силы необходимо объединить и направить к общей цели». Ленин требовал от Бонч-Бруевича «всякие сведения о преследовании сектантов» и предлагал рассылать им «Искру».

«Хлыстовская тайная организация, — писал Бонч-Бру-евич, — охватившая огромные массы деревень и хуторов юга и средней части России, распространяется все сильнее и сильнее… Хлыстовские пророки — это народные трибуны, прирожденные ораторы, подвижные и энергичные, главные руководители всей будущей социалистической пропаганды» (курсив мой. — А.Д.).

На II съезде РСДРП в 1903 году Ленин зачитывал доклад «Раскол и сектантство в России», написанный Бонч-Бруевичем. В резолюции съезда, написанной Лениным и принятой с поправками Плеханова, сектантство характеризовалось как «одно из демократических течений, направленных против существующего порядка вещей». Внимание всех членов партии обращалось на работу с сектантами.