Читать онлайн «Африка грёз и действительности (Том 1)». Страница 51

Вы останавливаетесь возле старика старьевщика, сидящего на брезенте от армейской палатки у входа в свою загроможденную кладовую. Старьевщик немедленно вскочит, лишь только увидит, что вы проявляете какой-то интерес. От входа в сарай косо поднимается вверх к потолку плотно утоптанная гора. Невыразимый хаос противогазов, спальных мешков, учебных гранат, походных палаток, тропических шлемов, авиационных измерительных приборов, канатов, запасных частей к военным автомашинам, белья, комбинезонов, походных сумок, противопесочных лент, посуды, столовых приборов, военных радиостанций, противомоскитных сеток, обуви, брезентовых мешков для воды. Голова идет кругом от всего этого. Все без разбору свалено в кучу высотою в несколько метров. По куче лазят случайные покупатели, копаются в ней, как кроты, ворошат ее и выбирают, что им нужно. Понадобился бы труд нескольких рабочих в течение двух недель, чтобы из этой свалки оставшихся от войны вещей выбрать ценные материалы. Но нет. Куда удобнее усесться перед лавкой и предлагать покупателям самим открывать все новые и новые сокровища. В этом есть ведь и своя прелесть…

Возвращаясь., как в трансе, из этого мира загадок и контрастов, нездорового полумрака и соблазнительной таинственности, подавленного «я» и беспредельного размаха творческого энтузиазма, вы остановитесь в тени мечети с таким чувством, будто вынырнули из омута давно ушедших веков в современность. На ступенях старой мечети сидит слепая старуха с протянутой рукой и поет. Взволнованная мелодия арабской песни, вызванная к жизни старчески надломленным голосом, разрастается в возбужденную гортанную трель и летит к каменному кружеву минаретов и еще выше к потемневшему небосводу, куда устремлены угасшие глаза…

А двумя улицами дальше бьется сердце «европейского» Каира, наполняя зеленым, желтым и красным эликсиром газосветные артерии расфранченного города.

— Последний выпуск «Бурс эжипсьен»!

— 460 жертв холеры за истекшие сутки! Правительственный кризис во Франции! Серьезные волнения в Палестине!..

Ислам — официальная религия Египта. Двор, большинство высокопоставленных сановников и представители «десятитысячной верхушки» исповедуют ислам подобно миллионным массам феллахов. В Египте действует законодательное положение о свободе совести, но, по неписаному закону, высокие, ответственные должности не могут занимать лица, исповедующие иную веру.

И все же в Египте проживает много приверженцев других религий. Наиболее многочисленна группа коптов.[39] Среди двадцатидвухмиллионного населения Египта насчитывается около трех миллионов коптов. Это — феллахи, мелкие ремесленники, рабочие, мелкие чиновники, торговцы, низшие служащие. В государственных учреждениях они, несмотря на более высокий уровень образования и развития, занимают лишь второстепенные посты. Это диктуется соображениями материального и политического порядка. Египет становится руководящим государством группы арабских стран, на щите которых начертан знак Мухаммеда. Этим объясняется и стремление закрепить в той же мере внутренние позиции ислама.

На первый взгляд копта не отличишь от мусульманина. Он носит такую же феску на голове и одевается в европейское платье, как любой египетский эфенди. Однако у копта более развито понятие о равноправии людей. Он отвергает деление общества на касты, ставит женщину на один уровень с мужчиной и не допускает многоженства. Во время нашего пребывания в Каире нам представилось несколько случаев поближе узнать жизнь коптского меньшинства и сравнить ее с жизнью ведущей группы исламского населения.

Едва ли бы нам представилась лучшая возможность для изучения быта коптов, чем коптская свадьба, на которую мы получили приглашение.

Около восьми часов вечера мы пришли в темную узкую улицу. Переулок вел от нее в тесный тупик и оттуда во двор. Спотыкаемся о камни и лишь в последний момент избегаем глубокой лужи. Узкая лесенка, облупленные стены. На каждой лестничной площадке керосиновые лампочки. Сверху до нас доносится разноречивый гул голосов, звонкие трели и смех.

Входим. Просторная чистая прихожая. За ней большая комната, в которой находится невеста с подругами, окруженная вниманием родных и приятельниц. В комнате только женщины. В конце концов мы попали в помещение, где должен был свершиться обряд. Знакомимся. Нас встречают приветливыми улыбками, проявляют внимание и гостеприимство.

По обычаю коптов, свадебный обряд совершается дома. В передней части комнаты было устроено возвышение с двумя позолоченными креслами, позади которых находился большой египетский государственный флаг. Вдоль стен стояло несколько стульев, здесь группами разместилась мужская половина родственников и друзей. В отдаленном углу комнаты находились одетые в европейское платье жених и отец невесты, оба в красных фесках на голове, а между ними сидел коптский священник в особом головном уборе, напоминавшем наполовину черный тюрбан, наполовину красную феску. На черную сутану с металлическим распятьем на груди спускается окладистая борода. Весело, дружески, без излишней формальности составляется брачное свидетельство. Наконец священник облачил жениха в плащ из золотистого бархата и остался в помещении один. Потекли минуты ожидания.

Вдруг до нас донеслось ликование, крик, знакомая звонкая трель, которую мы слышали, когда поднимались по лестнице, звуки дудки, нескольких ударных инструментов, мужское пение. В следующий момент в комнату вошли жених с невестой, подружки со свечками в руках, родители молодых, а за ними певцы и музыканты вместе с остальными участниками свадьбы. Необычный обряд начался с чтения по-коптски Ветхого завета. С молитвой смешивался, а временами и покрывал ее оглушительный рев молодых певцов и церковных служек. Это было нечто похожее на григорианский хорал, акклиматизировавшийся со временем в арабской среде. К сливающимся интонациям, звукам дудки и ударных инструментов снова примешивается таинственная звонкая трель. Мы, наконец, обнаружили, от кого она исходила. Ликующие звуки в высоком резком тоне издавали молодые девушки, придавая им вибрацию быстрыми, короткими движениями языка между зубами и губами.

Вокруг непринужденные проявления радости, смех и возбужденная жестикуляция. Голос священника, совершавшего обряд, тонет в шуме. Тем не менее глаза всех присутствующих устремлены на него. Непостижимый контраст всеобщему веселью создают важные, окаменелые лица молодоженов, которые, не шевелясь, сосредоточенно смотрят в галдящую толпу. Обряд продолжается более получаса. Затем переходят к благословлению, и тут на стул, поставленный посреди комнаты, забирается первый служка лет сорока от роду. Он торопливо через голову снял церковное облачение и остался перед затихшей компанией в безукоризненном смокинге и белоснежном воротничке. Его поздравительную речь то и дело прерывали вспышки веселья. Он напоминал скорее конферансье перед микрофоном в пестрой эстрадной программе, чем торжественного свадебного оратора. Заблестели глаза и у священника. В бороде мелькнула белая полоска зубов, и вскоре он уже смеялся вместе с остальными, хватаясь за живот.