Читать онлайн «Сеньор Кон-Тики». Страница 82

И Хейердал являет собой образец этой гармонии. В его режиме повседневное сочетание умственной и физической работы. Итальянский дом Хейердала в тихой средневековой деревушке Колла-Микери расположен на горе. Он как бы парит в воздухе над Средиземным морем, которое просматривается в дымке внизу. Горная дорога к деревне и к дому узка и крута, с резкими поворотами. Она заканчивается возле высокой стены — мастерского произведения искусства средневекового каменщика. За стеной простирается усадьба с оливковыми рощами и виноградниками, окаймляющими три старинных башни. В одной из них и работает норвежец. А далекие снежные Альпы оживляют его воспоминания о родной Норвегии.

В дни досуга Хейердал и теперь совершает лыжные походы в эти снежные горы. Несколько лет назад, спускаясь по смертельно опасным горным трассам, он сломал себе ногу. Увечье было очень тяжелым, и казалось, что теперь он навсегда будет привязан к комнате. Однако ему удалось разработать ногу. Он много путешествовал пешком по лесным склонам вокруг дома, а в саду и на виноградниках много работал не только для поддержания порядка в хозяйстве, но и для поддержания собственной физической формы.

«Работа, которую я выполняю в саду, — писал он, — состоит главным образом из физических упражнений. Я обрезаю деревья и копаю землю, когда чувствую потребность в движении. У меня примерно 200 000 кв. м земли, большая часть которой занята сосновым лесом и оливковыми плантациями. Однако я посадил около 700 черенков винного и столового винограда, в том числе и русские сорта „Тур Хейердал“ и „Кон-Тики“, выведенные советскими виноградарями братьями Яковом и Александром Потапенко из Новочеркасска и Ибрагимом Аитовым из Ростова-на-Дону и названные в знак уважения ко мне и к нашему плаванию на плоту „Кон-Тики“. Когда соседние виноградари работают на своих участках, они заодно помогают и мне. Для меня бывает большим удовольствием смотреть на фруктовые деревья, ягодники и виноградники, которые разведены моими руками и растут вокруг меня».

Какие же новые научные идеи обуревают Хейердала? Куда он намерен отправиться вновь?

Когда я осенью 1960 г. спросил его в письме об этом, он ответил: «Я никогда не планирую новой экспедиции, если у меня есть на многие годы работа над тем материалом, который я собрал».

И вот в 1961 и 1965 гг. Хейердал выпускает два тома коллективного научного отчета об археологических раскопках в Восточной Полинезии, а на 1970 г. намечается выход его монографии «Искусство острова Пасхи», как бы подводящей итог тому, что собрал ученый на тихоокеанских островах. Это означает, что продолжительная работа над собранным материалом закончилась и от капитана «Кон-Тики» можно ожидать новых удивительных научных идей.

И они не замедлили последовать. Увлечения Хейердала с 1956 г. камышовыми лодками на острове Пасхи, в Перу и Мексике и папирусными лодками в Эфиопии и в Республике Чад не были праздным любопытством. Наряду с опробованным им в 1947 г. бальсовым плотом Хейердал присматривался к камышовым и папирусным конструкциям как к возможным мореходным средствам древних, осуществивших на них миграцию культур, например на камышовых лодках из Перу в Восточную Полинезию, а может быть, и из Старого Света через Атлантику в Центральную Америку, к загадочным ольмекам, чья культура возникла в крайне неблагоприятных для эволюции условиях джунглей и сразу на довольно высоком уровне.

Еще в конце XIX и начале XX в. ученые-американисты обратили внимание на параллели в культурно-исторических достижениях народов Старого и Нового Света. Указывалось на поразительные совпадения в орнаментике, приемах стилизации и различных мотивах на изделиях народов Средиземноморья и Центральной Америки, так называемой Мезоамерики. Да и сходство пирамид в джунглях Мезоамерики с пирамидами Древнего Египта было поразительным. Возник вопрос: могли ли важнейшие достижения древней культуры, например, земледелие, письменность и т. п. — быть изобретены лишь однажды и оттуда разнесены в другие части планеты или они возникали самостоятельно в разных местах?

Маршрут экспедиции «Ра» (на основе схемы из норвежского журнала «Актуэльт»)

Условные обозначения: 1 — путь, пройденный экспедицией на папирусной лодке «Ра» из порта Сафи; 2 — путь, пройденный на борту «Шенандоа»; 3 — возможные варианты плаваний древних.

В зависимости от того, придерживались ли ученые первой точки зрения — диффузии культурных достижений — или изолированного их развития, возникли крупные течения «диффузионистов» и «изоляционистов». Был составлен список из 60 специфических культурных элементов, общих для народов Средиземноморья и Мезоамерики. Изоляционист Роу считал, что этот список вовсе не служит доказательством прямого контакта. Диффузионист Хейне-Гельдерн, как раз наоборот, считал этот список прямым доказательством такой диффузии культуры.

Спору этому скоро исполнится, наверное, сто лет. Но до сих пор он фактически беспредметен: спорят кабинетные ученые. Никто из представителей обоих течений не предпринял попытки практически выяснить возможности древних контактов Старого и Нового Света средствами тех далеких времен. И даже на последнем XXXVII Международном конгрессе ученых-американистов, который проходил в сентябре 1966 г. в Мар-дель-Плата в Аргентине, вновь и вновь дискутировались проблемы загадок древних культур Мезоамерики, и опять чисто умозрительно.

Хейердал не присоединяется ни к диффузионистам, ни к изоляционистам. Тем самым он отказался от союзников из той или другой школы и наверняка получит оппонентов из обеих этих школ. Как и всегда, он считает, что нужно иметь в руках факты, чтобы делать какие бы то ни было выводы. Если налицо видны параллели в достижениях древней культуры, надо найти, чем могли осуществляться контакты, и осуществить древнейшими средствами такой контакт.

Всемирно известный шведский историк кораблестроения Бьёрн Ландстрём писал относительно мореходных возможностей древних:

«Многие ученые, отказывающиеся верить, что египтяне, финикийцы и другие древние мореплаватели совершали дальние океанские переходы, указывают на то, что корабли той поры были недостаточно мореходными. Но мы очень мало знаем о кораблях той поры, и во всяком случае известные по Деир-эль-Бахри изображения пунтских кораблей убеждают меня, что египетские суда были вполне мореходны. Другое дело, что вряд ли найдется хоть один современный ученый, который согласится выйти в дальнее плавание на таком корабле»[11].

Ученый такой нашелся. Им оказался 54-летний Тур Хейердал. Он решил пересечь Атлантический океан из Старого Света в Новый по наиболее доступному пути.