Читать онлайн «Характероанализ. Техника и основные положения для обучающихся и практикующих аналитиков». Страница 77

Мы соглашаемся с оппонентом: действительно, сексуальность – это не все в жизни. Мы даже добавляем, что у здорового человека сексуальность не является темой для разговора или главным объектом мышления. Почему же тогда, задаем мы вопрос, сексуальность, которая «не все в жизни», фактически занимает исключительное место в жизни и мыслях людей, чего нельзя отрицать? Сошлемся на пример.

Циркуляция пара в паровых трубах – естественная предпосылка функционирования фабрики. Но рабочие этой фабрики вряд ли думают о циркуляции пара; они целиком сконцентрированы на производстве продукции. Паровая энергия – действительно не «все» на фабрике. Кроме нее, имеются и другие важные интересы, например производство станков и т. п. Представим теперь, что однажды один или несколько паровых вентилей оказались закупорены. Поток паровой энергии сразу же прекратился. Поршни машин остановились. Роторы замолкли, и о работе не могло быть и речи. Все рабочие неизбежно и тотчас обратили свое внимание на нарушение потока пара в трубах. Все мысли сконцентрировались на проблеме, как быстрее всего восстановить нормальную циркуляцию пара. И вот – представим дальше себе – нашлись рабочие, которые приводят следующий контраргумент: «Эта раскритикованная тепловая теория преувеличивает роль пара. Действительно, пар необходим, но это далеко еще не все на нашей фабрике. Разве вы не видите, что у нас есть и другие интересы? Ведь существует еще и экономика, о которой мы должны думать». В случае такого нарушения работы этих умников просто бы высмеяли и, прежде чем подумать «также и о других вещах», сначала попытались бы устранить главное нарушение в циркуляции пара. Было бы бесполезно руководствоваться только высшими интересами экономики, когда нарушена циркуляция пара.

Этот пример наглядно показывает, как обстоит дело с сексуальной проблемой в нашем обществе. Поток биологической, сексуальной энергии у подавляющего большинства людей нарушен. Именно поэтому биосоциальный механизм общества функционирует плохо или не функционирует вовсе. Именно поэтому мы сталкиваемся с иррациональной политикой, безответственностью человеческих масс, биопатиями, разрушениями и убийствами, словом, с эмоциональной чумой. Если бы все люди безмятежно жили своими естественными сексуальными потребностями, то тогда не было бы и разговоров о сексуальной проблеме. Тогда можно было бы по праву утверждать, что существуют «и другие интересы».

Титанические усилия сексуальной экономики направлены как раз на то, чтобы содействовать в правах этим так называемым «другим» интересам. Тот факт, что сегодня все вращается вокруг сексуальности, – вернейший признак того, что у человеческого животного имеются серьезные нарушения потока сексуальной энергии и, стало быть, его биосоциального функционирования. Сексуальная экономика стремится открыть вентили биологического потока энергии у человека, чтобы могли функционировать как раз «и другие» важные вещи – ясное мышление, естественная порядочность, работа, приносящая радость – и чтобы сексуальность в ее порнографической форме перестала оккупировать все мышление, как это происходит сегодня.

Вышеописанное нарушение потока энергии затрагивает саму основу биосоциального функционирования и поэтому подчиняет себе все высшие функции человеческого животного. Я сомневаюсь, что принципиально биологический характер этого нарушения в полном объеме и во всей его глубине был понят даже некоторыми сексуальными экономистами. Мы можем получить представление об этой глубине и об отношении сексуальной экономики к другим наукам опять благодаря примеру.

Сравним естественные науки, оставляющие без внимания упомянутое базисное биологическое нарушение, с группой инженеров-железнодорожников; эти инженеры написали тысячи подробнейших книг об устройстве поездов, о размерах и материале дверей и окон, сидений и полок, об особом химическом составе железа и древесины, о силе тормозов, скоростях и составлении расписания, о станциях с самым точным указанием всех железнодорожных путей. Но те же самые инженеры типичным образом оставляли всегда без внимания одну важную вещь: они не говорили об энергетике пара. Естествоиспытатели не занимаются функциональным исследованием жизни, поэтому их можно сравнить с такими инженерами. Сексуальный экономист не может выполнять свою работу, если не понимает в полном объеме, что он является инженером жизненного аппарата. Дело не в нас, что нам как инженерам жизненного аппарата в первую очередь приходится заниматься биосексуальной энергией. У нас нет ни малейшей причины отодвигать себя на задний план. Как раз наоборот, у нас есть все основания гордиться своей тяжелой работой.

В недоумении могут спросить, как могло получиться, что свирепствующая эндемия эмоциональной чумы так долго оставалась совершенно не замеченной. Кто проник в сущность эмоциональной чумы, тот понимает, что скрытность и является одной из ее главных характеристик. Невозможность к ней подступиться, ее понять и увидеть является ее намерением и результатом. Ранее я отмечал, что гигантский размах эндемии слишком заметен, чтобы бросаться в глаза. (Гитлер: «Чем больше ложь, тем легче в нее поверить».) До характероанализа не было ни одного научного метода, который позволил бы выявить и разоблачить эмоциональную чуму. Политика и выражение политических взглядов казались совершенно разумными; никто не догадывался об иррациональном характере политической чумы; более того, эмоциональная чума пользовалась самыми важными аппаратами общества, чтобы не смогли распознать ее сущность.

Мы встречаемся с ней каждый раз, когда занимаемся лечением биопатий или изменением структуры характера воспитателей и врачей. Она становится нам на пути в форме характерных реакций сопротивления уже при выполнении этой воспитательной задачи. Так мы знакомимся с ней с клинической стороны. На этом опыте основано наше утверждение, что она не пощадила ни одно человеческое живое существо.

Другим способом, которым мы знакомимся с ее сущностью, является реакция окружения на научные открытия сексуальной экономики. Переносчики эмоциональной чумы непосредственно могут быть не затронуты результатами нашей научной работы; они могут быть по-прежнему далеки от этого или не знакомы с ними, но они догадались о разоблачении эмоциональной чумы в рабочих кабинетах характероаналитиков и вегетотерапевтов и восприняли это как угрозу. Не будучи затронутыми напрямую, они отвечали на это клеветой и специфической чумной реакцией задолго до того, как хотя бы один-единственный сексуальный экономист понял, что он должен был вступить в самую тяжелую борьбу, которую когда-либо приходилось вести терапевтам и воспитателям. Об этом речь пойдет в другой работе, где обсуждается подготовка врачей и педагогов. Здесь важно лишь правильно представлять себе главные свойства эмоциональной чумы, чтобы можно было легко распознать их у себя и окружающих. Благодаря хорошо завуалированным и рационализированным действиям чума препятствовала возможным разоблачениям. Она вела себя как убийца в аристократическом облачении, у которого срывают маску с лица. Чума больше десятилетия имела успех; ей едва не удалось обеспечить свое безмятежное существование на следующие столетия. И так продолжалось бы дальше, если бы она не проявилась слишком откровенно в форме диктатур и заражения масс. Она развязала войну невиданных масштабов, добавив ее к хроническим, повседневным убийствам. Она пыталась спрятаться за высшими «государственными интересами» и «новыми порядками», за «тысячелетними рейхами» и «расовыми притязаниями». Психически больной мир годами верил ей. Но она чересчур себя выдала. Она вступила в конфликт с естественным стремлением к жизни людей, ибо не осталось ни одной семьи или профессии, не затронутых ею. То, что характероаналитик и вегетотерапевт так долго и так основательно изучали и учились преодолевать в тиши рабочего кабинета, враз слилось воедино с явлениями мировой катастрофы. Основные черты как в малом, так и в большом были теми же самыми. Таким образом, эмоциональная чума сама пришла на помощь естествознанию в работе нескольких психиатров и воспитателей. Мир начал задавать вопросы о ее сущности и теперь ждет ответа. Он должен быть дан со всем знанием дела и по совести. Каждый совестливый человек обнаружит чуму в себе самом и тем самым сможет лучше понять, что же снова и снова делает мир несчастным. «Новый порядок» всякий раз начинается в собственном доме.

Разоблачение этих скрытых проявлений и механизмов дегенеративной жизни преследует двоякую цель. Во-первых, исполнение долга перед обществом: если при пожаре прекращается подача воды и кто-то знает место повреждения, то тогда его долг – его указать. Во-вторых, защита от эмоциональной чумы будущего сексуальной экономики и оргонной биофизики. Чуть ли не хочется поблагодарить тех, кто в 1930 году в Австрии, в 1932 и 1933 годах в Германии, в 1933 году в Дании, в 1934 году в Люцерне, в 1934 и 1935 годах в Дании и Швеции и в 1937 и 1938 годах в Норвегии устроил травлю на честную, но наивную работу по изучению человеческой структуры, за то, что они покончили с нашим простодушием и открыли нам глаза на социально опасную, хотя и патологическую систему клеветы и преследования. Если вор перегибает палку и становится неосторожным, то он рискует быть пойманным и обезвреженным. Еще лет десять назад переносчики и распространители эмоциональной чумы чувствовали себя в безопасности. Они были слишком уверены в своей победе, и многие годы действительно все выглядело так, как будто успех им обеспечен. И только большая выдержка, погруженность в экспериментальную и естественнонаучную работу и независимость от общественного мнения, которому можно быть лишь благодарным, сделали их успех невозможным. Эмоциональная чума не успокоится до тех пор, пока не уничтожит великие достижения, плоды человеческого усердия, поиска и стремления к истине. Я не думаю, что на сей раз ей это удалось или удастся. Впервые эмоциональная чума столкнулась не просто с порядочностью, но и с необходимым знанием о процессах жизни, которые все более отчетливо демонстрируют свою силу. Именно сила и последовательность сексуально-экономического естествознания позволили мне восстановиться после тяжелых и опасных для жизни ударов со стороны эмоциональной чумы. Если это стало возможным, то, значит, самое трудное позади.