Читать онлайн «Характероанализ. Техника и основные положения для обучающихся и практикующих аналитиков». Страница 69

Приведенным здесь изложением мазохистского процесса решены далеко не все проблемы мазохизма. Однако можно утверждать, что включение заново проблемы мазохизма в рамки принципа удовольствия-неудовольствия позволяет легко найти путь к прояснению оставшихся вопросов, который был прегражден гипотезой о влечении к смерти.

Выражение «эмоциональная чума» не имеет дискредитирующего значения. Оно не имеет отношения к сознательной злобе, моральной или биологической дегенерации, аморальности и т. п. Организм, у которого с рождения нарушена способность двигаться естественным образом, развивает искусственные формы передвижения. Он хромает или ходит на костылях. Точно так же человек движется по жизни при помощи того, что мы называем эмоциональной чумой, если у него с рождения были подавлены естественные жизненные проявления, связанные с саморегуляцией. Больной эмоциональной чумой хромает характерным образом. Эмоциональная чума – это хроническая биопатия организма. С первым массовым подавлением генитальной любовной жизни она ворвалась в человеческое общество; она превратилась в эндемию, тысячелетиями терзающую население земли. Нет оснований считать, что эмоциональная чума передается по наследству от матери к ребенку. Исходя из всего того, что мы о ней знаем, она прививается ребенку с первых дней его жизни. Это эндемическая болезнь, подобная шизофрении или раку, но с тем лишь различием, что она проявляется в основном в социальной совместной жизни. Шизофрения и рак – это биопатические продукты эмоциональной чумы, свирепствующей в социальной жизни. Последствия эмоциональной чумы можно обнаружить как в организме, так и в социальной жизни. Чума периодически переходит из эндемического состояния в эпидемическое так же, как любая другая эпидемия, бубонная чума или холера. Эпидемические вспышки эмоциональной эпидемии принимают форму всеобъемлющих гигантских прорывов садизма и преступности, таких, как католическая инквизиция средневековья или международный фашизм в XX столетии.

Если не рассматривать эмоциональную чуму как болезнь в строгом значении слова, то мы рискуем мобилизовать против нее полицейскую дубинку вместо медицины и воспитания. Главная особенность эмоциональной чумы и заключается в том, что она провоцирует на полицейские меры и таким способом сама себя воспроизводит. Но, несмотря на угрозу жизни, которую она представляет, с помощью полицейской дубинки с ней никогда не справиться.

Ни один человек не обидится, если его назовут сердечником или нервным. Никто не может считать себя оскорбленным, если о нем скажут, что он страдает «острым приступом эмоциональной чумы». В кругу тех, кто занимается сексуальной экономикой, стало привычным говорить о себе: «Сегодня от меня мало толку, я чувствую себя зачумленным». В наших кругах подобные легкие приступы эмоциональной чумы преодолеваются тем, что человек устраняется от дел и ждет, пока не пройдет приступ иррационализма. В тяжелых случаях, когда рациональное мышление и дружеский совет не помогают, проблема решается с помощью вегетотерапии. Нетрудно убедиться в том, что такие острые приступы чумы всякий раз обусловлены нарушением любовной жизни и что они проходят, когда нарушение устранено. Для меня и моих ближайших коллег острые приступы эмоциональной чумы – настолько знакомое явление, что мы относимся к ним спокойно и конструктивно. Одно из важнейших требований при подготовке вегетотерапевтов заключается в том, что они должны научиться своевременно распознавать у себя острые приступы эмоциональной чумы, не теряться в них, не причинять вреда социальному окружению и, интеллектуально от них отстранившись, выжидать, когда они стихнут. Таким способом удается до минимума свести вред, который они могут нанести совместной работе. Бывает, конечно, и так, что подобный приступ чумы преодолеть не удается, и данный человек причиняет больший или меньший вред окружающим или даже уходит с работы. Подобные происшествия мы воспринимаем так, как обычно воспринимают серьезное физическое заболевание или смерть дорогого коллеги.

Эмоциональная чума ближе к неврозу характера, чем, скажем, к органическому заболеванию сердца, но она может навсегда привести к раку или заболеванию сердца. Она, как и невроз характера, поддерживается вторичными влечениями. От физических дефектов она отличается тем, что является функцией характера и как таковая рьяно отстаивается. Приступ чумы, в отличие от истерического, не воспринимается как нечто чуждое Я и болезненное. Если уж поведение человека с неврозом характера, как правило, блестяще рационализировано, то к реакциям эмоциональной чумы это относится еще в большей степени: отсутствие рефлексии здесь еще более выражено. Можно спросить: как же мы распознаем реакцию чумы и отличаем ее от рациональной реакции. Ответ тот же самый, что и в случае разграничения невротической характерной реакции и рациональной: как только затрагиваются корни или мотивы реакции больного чумой, непременно появляются страх или ярость. Обсудим это теперь более подробно.

Человек, обладающий оргазмической потенцией и не пораженный эмоциональной чумой, проявляет не страх, а, наоборот, живой интерес, когда врач, например, обсуждает движущие силы естественных жизненных процессов. Больной эмоциональной чумой, напротив, становится беспокойным или впадает в ярость, когда речь заходит о механизмах эмоциональной чумы. Не каждая оргазмическая импотенция приводит к эмоциональной чуме, но каждый больной эмоциональной чумой либо долгое время страдает оргазмической импотенцией, либо становится импотентным незадолго до приступа. По этому признаку реакцию чумы легко отличить от рациональных реакций.

Далее: естественное здоровое поведение нельзя нарушить или устранить никакими вмешательствами врача. Не существует, например, никакого рационального средства, способного «вылечить», т. е. нарушить счастливые любовные отношения. Но невротический симптом можно устранить; точно так же реакцию чумы распознают по тому, что она доступна характероаналитическому врачеванию и может быть устранена. Так, например, можно вылечить алчность, типичную характерную черту эмоциональной чумы, но нельзя вылечить щедрость. Можно вылечить лукавство, но нельзя вылечить характерную открытость. В клиническом отношении реакция эмоциональной чумы сопоставима с импотенцией, которую можно устранить, т. е. вылечить. И наоборот, генитальная потенция «неизлечима».

Важным признаком реакции эмоциональной чумы является то, что действие и обоснование действия никогда не совпадают. Настоящий мотив скрыт, а мнимый мотив выдвигается. При естественной, здоровой характерной реакции мотив, действие и цель составляют органичное целое; здесь ничего не скрыто. Реакция понятна, непосредственна. Например, здоровый человек не имеет никакого другого обоснования для своих сексуальных действий, кроме естественной любовной потребности и цели – ее удовлетворения. Аскетический больной чумой, напротив, обосновывает свою сексуальную слабость вторично этическими требованиями. Это обоснование не имеет ничего общего с образом жизни. Образ жизни отрицающего жизнь аскета возник еще до того, как был обоснован. Здоровый человек никому не собирается навязывать свой способ жизни; но он окажет посильную помощь, терапевтическую или иную, если его об этом попросят. Здоровый человек никогда не станет заявлять, что все люди «должны быть здоровыми». Во-первых, такое требование было бы нерационально, ибо здоровьем нельзя повелевать; во-вторых, у здорового человека отнюдь нет стремления навязывать другим свою жизненную позицию, так как его мотивы образа жизни касаются только его собственной жизни и ничьей другой. Больной эмоциональной чумой отличается от здорового тем, что он предъявляет свои жизненные требования не только к себе, но и прежде всего к своему окружению. Где здоровый человек советует и помогает, где он просто делится с другими собственным опытом независимо от того, послужит ли он примером для них или нет, там больной чумой навязывает другим свой образ жизни силой. Больные чумой не терпят мнений, способных разрушить их панцирь или раскрыть их иррациональные мотивы. Здоровый человек с удовольствием обсуждает мотивы своих поступков, больной чумой приходит от этого в ярость. Если противоположные жизненные воззрения других людей мешают жизни и работе здорового человека, то он рационально борется исключительно за сохранение своего образа жизни. Больной чумой борется с образом жизни других людей, даже если это его вообще не касается. Причина его борьбы – провокация, которую представляет собой само по себе существование иного образа жизни.