Читать онлайн «Характероанализ. Техника и основные положения для обучающихся и практикующих аналитиков». Страница 58

Переходные формы от фаллически-нарциссического характера как к здоровым генитально-объектно-либидинозным, так и к тяжелым патологическим, догенитальным формам наркоманий и хронических депрессий более многочисленны и разнообразны, чем у других типов характера. В психопатологии много говорится о родстве между гением и преступником. Ни компульсивный характер, ни истерический или мазохистский характеры не поставляют подразумеваемого здесь типа; он происходит преимущественно от фаллически-нарциссического характера. К нему относится большинство сексуальных убийц последних лет, например Хаарманн и Кюртен, которые вследствие тяжелейших детских разочарований в любви позднее осуществили фаллически-садистскую месть сексуальному объекту. К фаллически-нарциссическим характерам принадлежали Ландрю, а также Наполеон и Муссолини. Сочетание фаллического нарцизма и фаллического садизма при одновременной компенсации пассивных и анально-гомосексуальных побуждений можно причислить к наиболее энергетически заряженным психическим конституциям. Решение об обращении к активной продуктивной деятельности или к преступности в первую очередь определяется возможностями, которые предоставляет этому характеру социальная атмосфера и ситуация для сублимированного использования своей энергии.

Во вторую очередь это определяется широтой или узостью возможности генитального удовлетворения, от которых зависит то, какие дотации получают деструктивные побуждения, сколь настоятельной становится поэтому потребность в мести и какие патологические формы она вследствие этого принимает. Противопоставление социальных и либидинозно-экономических условий не должно затушевывать то обстоятельство, что и торможение способности получать удовлетворение также, разумеется, зависит от социальных семейных факторов. В конституциональном отношении речь могла бы идти о незаурядном для этих форм производстве либидинозной энергии в целом, которое делает возможной тем более сильную агрессию.

Аналитическое лечение фаллически-нарциссических характеров относится к самым благодарным задачам. Поскольку фаллическая ступень в этих случаях достигнута полностью, а агрессия относительно свободна, восстановления генитальной и социальной потенции после преодоления первых трудностей добиться легче, чем при других формах характера. Анализ всегда перспективен, если удается разоблачить фаллически-нарциссические манеры поведения как защиту от пассивно-женственных импульсов и устранить бессознательную мстительную установку по отношению к противоположному полу. Если же это не удается, то пациенты продолжают пребывать в состоянии нарциссической недоступности. Сопротивление их характера состоит в агрессивной дискредитации лечения и аналитика в более или менее завуалированной форме, в нарциссическом захвате работы по толкованию, в отрицании и отвержении любого боязливого и пассивного побуждения, и прежде всего – позитивного переноса. Реактивация фаллического страха достигается только благодаря энергичному, последовательному разложению реактивных нарциссических механизмов. Признаки пассивности и анальных гомосексуальных наклонностей нельзя сразу же прослеживать в глубину, поскольку в этом случае нарциссическая защита обычно усиливается до полной неприступности.

Поскольку аналитическая характерология имеет в качестве предпосылки определенные представления о влечениях, мы выберем для описания особый тип невротического характера – мазохистский.

Доаналитическая сексология в сущности придерживалась мнения, что мазохизм как особое направление влечения представляет собой тенденцию находить удовлетворение в том, чтобы терпеть боль или моральное унижение. Так как обе цели исполнены неудовольствием, проблема того, каким образом неудовольствие может быть предметом желания, порождаемого влечением, и даже приносить удовлетворение, с самого начала оказалась в центре вопроса о сущности мазохизма. Использование технического термина означало не более чем отсрочку решения; выражение «алголагния» должно было описать тот факт, что человек желает получить удовольствие, подвергая себя побоям или унижению. Некоторые авторы догадывались об истинных взаимосвязях, оспаривая, что мазохист действительно стремится к побоям, и утверждали, что побои играют лишь роль посредника в переживании доставляющего удовольствие самоуничижения (Крафт-Эбинг). Как бы то ни было, основной формулировкой осталось следующее: то, что нормальный человек ощущает как неудовольствие, мазохистом воспринимается как удовольствие или по меньшей мере служит ему источником удовольствия.

Психоаналитическое исследование латентных содержаний и динамики мазохизма как в его моральных, так и эрогенных компонентах привело к появлению множества новых идей[33]. Фрейд обнаружил, что мазохизм и садизм не являются абсолютными противоположностями, что одного направления влечения никогда не бывает без другого. Мазохизм и садизм проявлялись как пара противоположностей, одно могло превращаться в другое. Речь, следовательно, шла о диалектической противоположности, которая определяется превращением активного в пассивное при остающемся без изменений содержании представления[34]. Затем в своей теории развития влечений Фрейд выделил три основных ступени детской сексуальности (оральную, анальную, генитальную) и вначале отнес садизм к анальной фазе. Позже выяснилось, что каждая ступень сексуального развития характеризуется соответствующей формой садистской агрессии. Продолжая исследовать эту область проблем, я сумел выявить в каждой из этих трех форм садистской агрессии реакцию психического аппарата на ту или иную фрустрацию соответствующего парциального либидо. Согласно такому пониманию садизм каждой ступени возникает из-за смешения деструктивного побуждения против фрустрирующей персоны с соответствующим сексуальным притязанием[35] (фрустрация сосания→деструктивный импульс укусить: оральный садизм; точно так же: фрустрация анального удовольствия→желание раздавить, растоптать, избить: анальный садизм; фрустрация генитального удовольствия→желание пробуравить, проткнуть: фаллический садизм). Такая трактовка была целиком созвучна с первоначальным положением Фрейда, что сначала развивается деструктивный импульс против внешнего мира (самый частый повод: фрустрация влечения), который затем, если тормозится фрустрацией и страхом перед наказанием, обращается против самости, превращаясь тем самым в самодеструкцию. В результате обращения против собственной персоны садизм становится мазохизмом[36], Сверх-Я (представитель фрустрирующей персоны или требований общества в Я) становится наказывающей инстанцией по отношению к Я (совестью). Чувство вины соответствует деструктивному побуждению, которое вступает в конфликт с любовным стремлением.

Представление о том, что мазохизм является вторичным образованием, в дальнейшем было отвергнуто Фрейдом и заменено другим, которое гласит, что садизм – это обращенный вовне мазохизм, т. е. воззрением, согласно которому должна существовать первичная биологическая тенденция к саморазрушению, к первичному или эрогенному мазохизму[37]. Это предположение Фрейда вытекает из гипотезы о «влечении к смерти», которое выступает противником эроса. Таким образом, первичный мазохизм – это индивидуальное выражение биологического влечения к смерти, основанного на процессах диссимиляции каждой клетки организма (также и «эрогенный мазохизм»)[38].

Сторонники гипотезы о влечении к смерти пытались снова и снова подкрепить свои предположения апелляцией к физиологическим процессам распада. Однако нигде приемлемого воззрения не находится. Поэтому заслуживает внимания одна новая работа, в которой рассматривается реальность влечения к смерти, поскольку ее автор подходит к вопросу с клинической точки зрения и выдвигает подкупающие на первый взгляд физиологические аргументы. Тереза Бенедек[39] опирается на исследования Эренберга. Этот биолог установил, что уже у структурно измененных одноклеточных можно выявить противоречивый в самом себе процесс. Определенные процессы в протоплазме не только обусловливают ассимиляцию принятой пищи, но и одновременно ведут к выделению имеющихся в растворе веществ. Первое структурное образование клетки необратимо, поскольку жидкие, растворенные вещества переходят в твердое, нерастворимое состояние. То, что ассимилировано, продолжает жить; то, что возникает в результате ассимиляции, представляет собой изменение в клетке, более высокое структурирование, которое с определенного момента, а именно когда оно начинает преобладать, является уже не жизнью, а смертью. Это становится особенно ясным, если мы вспомним об обызвествлении ткани в пожилом возрасте. Но как раз этот аргумент и опровергает гипотезу о тенденции к смерти. То, что стало твердым, неподвижным, что остается в виде шлаков жизненных процессов, препятствует жизни и ее кардинальной функции, чередованию напряжения и разрядки, основному ритму обмена веществ как в сфере потребности в пище, так и в сфере сексуальной потребности. Это нарушение жизненного процесса – прямая противоположность того, что нам известно в качестве основного свойства влечения. Именно отвердевание все более исключает ритм напряжения и разрядки. Мы должны были бы изменить наше понятие влечения, если бы хотели усматривать в этих процессах основу влечения.