Читать онлайн «Секс для науки. Наука для секса». Страница 45

Тестостероновый пластырь был предметом яростных споров на встрече Международного общества изучения женской сексуальности в 2007 году (проведенной, как ни забавно, в Диснейуорлд). Презентация эндокринологами своего детища вызвала много обеспокоенных криков со стороны ученых и их спонсоров из фармацевтических компаний. Их общий смысл хорошо выразил один из участников конференции: эндокринологи «превращают обычный феномен среднего возраста в болезнь».

Ах, если бы макаки-резусы могли прочитать некоторые научные работы, на которые они вдохновили людей! Например, о шестидесяти двух замужних американских женщинах, которые в течение трех месяцев перед тем, как отправиться в постель, мазали себе грудь синтезированными «половыми феромонами» резус-макак? Как выяснилось, эти растирания не вдохновляли мужей чаще заниматься сексом со своими женами. Они вообще ни на что не вдохновляли. Разве что вызывали желание смыть с себя поскорее свой позор.

Так зачем же шестьдесят две американки это делали? Краткий ответ: им заплатили за исследование (по доллару в день; на дворе был 1977 год). Развернутый ответ: ученые, наблюдавшие за обезьянами, решили, что причина столь частых сексуальных контактов макак-резусов в период овуляции у самки — не влияние гормонов, толкающих ее к спариванию, а то, что в организме самки есть некие феромоны — химические соединения, которые вызывают у самца сексуальное влечение. Феромоны — обычное дело в соседних царствах животного мира: у насекомых, например, у грызунов и у некоторых представителей рода свиней; однако сексуальное влечение, вызванное запахом, у приматов до сих пор известно не было.

Наличие у резусов — и, как следствие, у людей — феромонов пытались обнаружить английские ученые, а также исследователи, занимавшиеся поведенческой нейроэндокринологией. В 1971 году Ричард Майкл объявил, что в вагинальной секреции самок генерируется некое вещество, обоняемое самцами. Именно это заставляет самцов становиться инициаторами секса (впрочем, таких было не очень много; критики указывают, что 50% данных составили всего два самца). Майкл называл предполагаемые феромоны резусов «копулинами»[117] — слово, которое я не могу написать, не воображая при этом расу маленьких похотливых существ, загруженных на борт космического корабля «Энтерпрайз».

Другие эндокринологи тоже скептически отнеслись к заявлению Майкла. Д.А. Голдфут и трое его коллег из Висконсинского регионального центра изучения приматов изготовили «лаваж» — это прелестное французское слово обозначает жидкость, полученную при промывании влагалища самки резуса в течке — и увлажнили этой субстанцией тазовые части «нейтральных» (то есть не производящих гормоны) самок. Суть эксперимента: если «копулин» действует, самцы попытаются спариваться со смазанными лаважем нейтральными самками. Самцы не стали.

Работа Майкла с феромонами получила тем не менее широчайшее освещение в прессе. К сожалению. Поскольку таким образом сформировалось абсолютно неверное понимание того, что же такое женские гормоны и сексуальное поведение женщины. Подразумевалось, что, когда дело доходит до секса, самка примата — это просто пассивный сосуд, не принимающий важного участия в процессе.

Однако я не держу зла на доктора Майкла, потому что его работа вдохновила ученых на крайне занимательное научное исследование. В 1975 году группа ученых из Центра химии Монелл в Филадельфии взялась за изучение изменений в степени «приятности» запахов женского влагалища на протяжении месячного цикла. Естественно, женщин попросили на время исследования исключить из рациона лук, чеснок и спаржу; не вполне понятно почему, но также рекомендовали не есть брокколи, брюссельскую капусту, кочанную капусту, чили, карри, кислую капусту и ананасы. Ученые предполагали, что во время фазы овуляции запах может быть более приятным, чем в другие дни цикла. И действительно: испытуемые находили его несколько более привлекательным и менее интенсивным, чем в другое время. Однако, по словам авторов исследования, «данные эксперимента не подтверждают, что... запахи выделений вагинальной секреции особенно приятны для человеческих самцов»[118].

Был и еще один претендент на роль сексуального феромона человека: вещество под названием андростенон, обнаруженное в подмышечных потовых выделениях мужчин. Андростенон давно известен как сильный сексуальный феромон свиней; когда свинья в течке чувствует его запах, она готова к спариванию с самцом. Итак, его присутствие в секреции мужского тела породило бурю предположений. Его влияние на женщин не доказано, но это не повод прекращать попытки... Много лет физиологи и эндокринологи проводили различные эксперименты, нанося содержащий андростенон состав на различные предметы в местах общего пользования. Например, брызгали на двери туалетных кабинок из баллончиков Boarmate — синтетической аэрозольной версии андростенона.

В какой-то момент опыты, казалось, увенчались успехом. М. Д. Кирк-Смит и его коллега из Бирмингемского университета в Великобритании распылили Boarmate на сиденье стула в приемной дантиста, каковой считался среди женщин-посетительниц «непопулярным». Цель была проста: посмотреть, будут ли женщины отныне чаще усаживаться на этот стул. За «популярностью» стульев втайне присматривал служащий. Выяснилось, что Boarmate работает: женщины садились на стул значительно чаще, чем до того, как на сцену вышел Кирк-Смит со своим баллончиком.

Так что же этот опыт со стулом дантиста доказал нам в плане отношений мужчин и женщин? Ничего, говорит Джордж Прети, который отказался участвовать в этом исследовании и раскритиковал методологию. Суть его критики в том, что выделения секреции человеческой подмышки, похоже, не привлекают ни одного представителя нашего вида — кроме разве только исследователя-физиолога.

Несмотря на неубедительность свидетельств эффективного воздействия андростенона на половое поведение человека, в скором времени еще кое-кто запатентовал средство на базе андростенона. Уинифред Катлер работала с Джорджем Прети. Их пути разошлись, когда Катлер принялась помещать на обложки мужских журналов рекламу Athena Pheromone 10X («Повысьте октановое число вашего лосьона после бритья»). Катлер опубликовала работу, где утверждала, что мужчины, добавляющие 10X в свой одеколон, чаще встречались с женщинами и занимались сексом по сравнению с контрольной группой. Прети, в свою очередь, заявил, что Катлер не продемонстрировала твердых доказательств подобного факта. И до сих пор никакое количество 10X не может свести эту пару вместе, даже на рабочих совещаниях.

Для клиентов Катлер у меня есть идея получше: прекратите пользоваться одеколоном вовсе. Женщин одеколон не привлекает. Если не верите мне, вот цитата из пресс-релиза чикагского Фонда исследований вкуса и запаха: «Мужские одеколоны, несомненно, понижают приток крови к влагалищу». Директор фонда Эл Хирш присоединял женщин к вагинальному фотоплетизмографу, предварительно надев на них хирургические маски, пропитанные разными запахами или комбинациями запахов (дабы удостовериться, что женщин не возбуждает само по себе наличие маски, Хирш надел на контрольную группу маски, не пахнущие ничем).Кроме запаха одеколона женщин отталкивал запах вишни и «жаренного на углях барбекю». В топе запахов, привлекающих женщин, загадочным образом оказались огурец и конфеты фирмы Good’n’Plenty. Утверждалось, что эти запахи увеличивают приток крови к влагалищу на 13%[119].

Хотя вопрос о существовании человеческих феромонов остается открытым, секс, кажется, причастен к тому, как женщины и мужчины реагируют на запах гормонов друг друга. Исследовательница Иванка Савик из стокгольмского Каролинского института предложила гетеросексуальным женщинам и гомосексуальным мужчинам вдохнуть запах определенного гормонального компонента мужского пота. После этого их гипоталамус просветили на импульсном электротермическом сканере мозга — предполагая наличие сексуальной реакции, а не только реакции мозга на запах. Те же результаты Савик получила, когда попросила гетеросексуальных мужчин и — во время второго исследования — лесбиянок вдохнуть запах похожего на эстроген вещества, найденного в женской моче. Савик подчеркивает, что вещества, изготовленные из пота и мочи, — в отличие от настоящего феромона — не спровоцировали никаких изменений в поведении. Кроме, может быть, решения никогда больше не принимать участия в исследованиях Иванки Савик.

Начиная эту книгу, я лелеяла наивную мечту найти команду ученых, работающих над разгадкой секрета изумительного, самозабвенного секса. Ученых, которые работали бы по ночам, в лаборатории без окон, оснащенной по последнему слову техники, — людей с пронзительным взглядом и неопределимым акцентом. Неделя за неделей ученые присоединяют пары к своим приборам, производят измерения, расспрашивают, снимают на видео. Данные анализируются, видеозаписи тщательно просматриваются, и вот в один прекрасный день кто-то из исследователей удовлетворенно кивает.