Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 101

Но главный промах рьяного генерала заключался в его отношениях к войсковому прокурору, который находил незаконными единоличные и самовластные распоряжения генерала. Как видно «из рапорта войсковой канцелярии от 24 апреля 1801 г. генерал-лейтенанту Ивану Павловичу Кираеву», последний приказал канцелярии известить циркулярно все учреждения и начальствующих в войске лиц, и «дабы каждому в войске известно было, что прибывшего на сих днях в канцелярию прокурора Овцына, по развратным правилам, не повиновавшегося его превосходительству, не уважавшего воинских и гражданских законов и дерзко поступавшего, за все сие (Кираев) арестовал и Всеподданейше донес Его Императорскому Величеству о том и о неблагомыслящем расположении войскового атамана подполковника Бурсака, без всякого основания приставшего к прокурору и обще с ним превратно толковавшего о должности его превосходительства».

Войсковая канцелярия со своей стороны поусердствовала и разослала это постановление всем экспедициям, земским начальствам, начальникам пограничных караулов, начальнику гребной флотилии, Екатеринодарскому городничему и куренным атаманам. Арест прокурора и опорочение войскового атамана вызвало громкий скандал в войске. Самонадеянный генерал не рассчитал удара и сам пал от него. Как только дошли вести об его управлении казаками до Петербурга, Кираев немедленно был отрешен от должности и для водворения порядка в войске был послан генерал от инфантерии Дашков.

В июле Дашков был уже в Черномории. «С удивлением, — писал он 10 июля войсковой канцелярии, — увидел я предложение генерала Кираева и рассылку войсковой „канцелярии указов“ о прокуроре и войсковом атамане. За этот проступок Кираев был отстранен, по Высочайшему повелению, от должности, как „за присвоение себе не принадлежащей власти“». Поэтому Дашков приказал тем учреждениям и лицам, которым были разосланы циркуляры войсковой канцелярии, немедленно возвратить в подлинник эти скандальные бумаги, так как «от сего нелепого обнародования» могло произойти ослушание и расстройство по военной части и неповиновение подчиненных.

Таким образом, были восстановлены честь и авторитет войскового атамана и войскового прокурора. Но сам по себе этот факт показал вместе с тем на крайнее несовершенство порядков, заведенных в Черноморском войске, на основании грамоты императора Павла 16 февраля 1801 года. Необходимо было позаботиться о лучшей постановке управления в войске.

Высочайшим указом 20 марта 1802 года войсковое правительство в Черноморском войске было организовано по образцу Войска Донского. В состав его вошли войсковой атаман, два непременных члена и шесть асессоров. По воинским делам войско было подчинено Крымской инспекции, а по гражданским таврическому губернатору. Присутствие особого генерала в войске по назначению Правительства было отменено. Войсковой прокурор был подчинен таврическому губернскому прокурору. Преобразование управления в Черноморском казачьем войске на таких основаниях поручено было генералу Дашкову.

Исполняя это поручение, он 12 мая 1802 года разослал приглашение черноморской старшине на съезд в Екатеринодаре, для избрания 2 непременных членов и 4 асессоров. Сюда должны были съехаться все офицеры, кроме служивших на Кордонной линии, которую нельзя было оставить без присмотра. Не прибывшие к назначенному числу лишались права голоса. Каждый явившийся в Екатеринодар офицер или старшина представлялся войсковому атаману, у которого и записывался в книгу. Самая же баллотировка непременных членов и асессоров назначена была на 22 мая. Актом этого числа, в присутствии ген. от инф. Дашкова и войскового прокурора Тарновского, были избраны большинством голосов в непременные члены подполковники Чепига и Кордовский, в асессоры капитаны Кухаренко, Животовский, Кифа и поручик Порывай. В выборах участвовало 159 офицеров.

Таким образом, к высшему учреждению в войске было применено выборное начало. Подобным же образом и раньше выбирались по два члена в каждую из шести экспедиций войсковой канцелярии. Но тогда и теперь выборное начало оставлено было только для старшин, сословной корпорации в войске, народ же, рядовые казаки не имели никакого отношения к выборам. И в этих рамках выборное начало допускалось с ограничениями. Когда один из непременных членов — Чепига — вышел в отставку, то 2 сентября 1806 года офицеры выбрали заместителя не по своему усмотрению, а одного из трех кандидатов, заранее намеченных атаманом Бурсаком, непременным членом Кордовским и прокурором Тимофеевым.

На основании штатов, выработанных генералом Дашковым, Черномория была разделена на четыре земских сыскных начальства. Существовавшее до того пятое — Григорьевское — было уничтожено, а 8 июля, по канцелярскому выражению, «эти начальства и чиновниками наполнены».

С преобразованием войсковой канцелярии в ней были уничтожены все экспедиции и оставлена одна полицейская, на которую возложены были дела: 1) «о сохранении в точной силе Высочайших указов, 2) о передаче войсковых строений Екатеринодарскому полицмейстеру, 3) о наблюдении за порядком, тишиной и благочинием, 4) о надсмотре за тем, чтобы не производилась торговля товарами, неоплаченными таможенными пошлинами, 5) сообщения о торговых ценах через каждые две недели, 6) надсмотр за мерами и весами, 7) надзор за беглыми и безпаспортными, 8) за дорогами, улицами и мостами, 9) за пожарной частью, 10) приохочивание к умножению хлебопашества, 11) забота о хлебозапасных магазинах и 12) разделение города на кварталы и учреждение сторожей и десятников».

Так были преобразованы важнейшие учреждения в войске, в ведении которых находилось управление, суд и хозяйственный быт населения.

Но с введением новых учреждений не изменились ни старые практически сложившиеся порядки, ни обычные приемы управления войском. Между правителями и управляемыми все глубже и глубже становилась та пропасть, которая образовалась от классового деления войска на привилегированную старшину, пользовавшуюся лучшими угодьями и выгодами служебного положения, и на рядовое казачество, бедное и бедствовавшее от тяжелой службы и зависимого положения. Казаков эксплуатировали на службе и дома: войсковые интересы приносились в жертву личным выгодам, администрация не брезгала ни поборами, ни насилием и закабалением на работы подчиненного ей населения.

В декабре 1805 года Ришелье писал Бурсаку, что до него дошли сведения об употреблении в Таманском округе на работы казаков с женами без всякого вознаграждения за труд, отчего казаки беднели, и что ему сообщено об отдаче винного откупа есаулу Чумаковскому за 12 000 р. с продажей водки по 6 рублей за ведро, тогда как поверенный екатеринодарской питейной конторы Ермолов предлагал 20 000 рублей откупа при продаже вина по 4 р. за ведро и 30 000 рублей при продажной цене в 5 р. за ведро. Ришелье донесли, что Ермолова устранили от откупа служившие в канцелярии чиновники, находившиеся в товариществе с Чумаковским, и сделали это будто бы по распоряжению Бурсака и его секретаря Мудрого. Ришелье просил Бурсака дать объяснения по всем этим обстоятельствам.

Такие объяснения были даны, но они отличались голословностью. Войсковая канцелярия просто «отписалась», что в Тамани никто не утеснял и не утесняет жителей работами, Чумаковскому же отдан откуп потому, что при 12 000 р. платы в войско он продает водку по 3 рубля 50 коп. за ведро. Между тем Ермолов долго списывался со своим хозяином, не захотел ничем гарантировать 12 000 р., предложенных за откуп Чумаковым, и при 20 и 30 тысячах платы в войско рассчитывал продавать вино по 4 и 6 р. за ведро, чего в войске никогда не водилось.

Ришелье мог еще получить сведения неправильно освещенные, но то, что происходило почти на глазах Бурсака, было бесспорно и удручающе тяжело. Как видно из донесения в 1806 году есаулов Плохого и Котляревского Бурсаку, командир полка Лях утаил 2301 р. фуражных, путевых и др. денег, принадлежавших казакам. В феврале 1809 года полковник Вербец донес Бурсаку, что, по сообщению хорунжего Белого и зауряд-хорунжего Величковского, сотник Калантаевский употреблял на свои работы кордонных казаков без всякого вознаграждения за труд. В 1810 году полковые артельщики просили атамана Бурсака взыскать с наследников полковника Гелдиша удержанные покойным у казаков деньги. Тогда же Бурсак распорядился, чтобы в другом полку войсковой старшина Бурнос 2-й возвратил казакам 1500 рублей принадлежавших им денег и за взятки не давал отпуска служащим на Линии казакам. На того же Бурноса последовало ряд жалоб от казаков за отягощение их работами, за не раздачу провианта на 350 рублей и т. п. В июне 1810 года Ришелье приказал Бурсаку отрешить Бурноса от должности полкового командира, отдать за злоупотребление под суд и назначить следствие.

Такими фактами можно было бы испещрить целые страницы истории. Они были обычным явлением, глубоко внедрившимся в жизнь казачества со времен персидского похода. Но старые язвы только растравлялись новыми нагноениями, а жалобы на поборы и закабаление работами не шли дальше бумаги, и такие случаи, как распоряжение Ришелье, были редки. Да и этот случай всемогущая канцелярия и войсковые воротилы сумели представить в таком виде, что впоследствии сам Ришелье приказал Бурсаку возвратить полк Бурносу под предлогом того, что он достаточно был наказан долгим отрешением от команды полком.