Читать онлайн «Войны античного мира: Походы Пирра». Страница 43

Был введен особый военный налог, который позволил вооружить значительные контингенты квиритов (т. е. римлян, потомков Ромула-Квирина) и их союзников. Последние были вынуждены мобилизовать такое количество солдат, которое они еще никогда не снаряжали.

Попробуем сосчитать римские вооруженные силы на конец весны 280 г. Одна армия (два легиона) под начальством консула Тиберия Корункания вступила в Этрурию, чтобы наконец подавить сопротивление Вольсиний, последнего большого этрусского города из числа поддержавших восстание 285 г. Так как союзники выставляли равное римлянам число ратников, численность этой армии можно определить в 20000–22 000 человек.

Еще одна такая же армия осталась в Риме в качестве стратегического резерва, но, скорее всего, попросту еще не закончила формирование.

Третья армия направилась в Венузий под командованием второго консула Публия Левина. Так как там должны были находиться войска командующего прошлого года Люция Эмилия, численность «Венузийской» армии Левина после его прибытия можно определить в 40 000 солдат. Для Италии того времени это — большая цифра.

Хотя Пирр мог рассчитывать на помощь греков и южноиталийцев, однако для сбора ополчения ему нужно было время. Чтобы лишить его этого времени, Левин прошел скорым маршем мимо городов Самниума, играя мускулами, перед готовыми уже к восстанию самнитами, и, соединившись с войсками Эмилия, направился в Луканию.

В этот момент Рим уже бесповоротно ступил на «тропу войны». Однако поскольку ранее все противники Вечного Города располагались на Апеннинском полуострове, возникла проблема обрядового плана. Для того чтобы начать войну по всем правилам, жрец из коллегии фециалов должен был метнуть на территорию врага окровавленное копье.

Эпир лежал по другую сторону Адриатики, и «добросить» до Балкан копье возможности не было. Тогда в Риме срочно разыскали какого-то уроженца Эпира, заставили его купить неподалеку от города участок земли, который назвали «Эпир». Именно на эту землю фециал и бросил копье — и римские боги взяли войну под свое покровительства

Последним мирные предложения сделал Пирр. Даже если этот шаг был продиктован единственно желанием выгадать время для увеличения своей армии, с пропагандистской точки зрения он был правильным. Пирр предложил римлянам выступить третейским судьей в их тяжбе с тарентинцами. Переправленная в Италию армия могла выступить гарантом любого решения.

Римляне, естественно, отказались от предложения Пирра. Слишком много соглашений они нарушили в последние годы — и с луканами, и с Тарентом. Куда проще было решить все проблемы оружием.

Левин вторгся в Луканию в районе верховьев Сириса. Продвижение римлян едва ли было быстрым: легионеры предавали земли, по которым проходили, разграблению, словно это могло сломить волю луканов. Видимо, еще во время этого похода произошло событие, которое стало неприятным сюрпризом для римского командования.

Год назад греческий город Регий был занят вспомогательным легионом, набранным в Кампании. Поскольку владевший этим городом контролировал пролив между Бруттием и Сицилией, римляне выделили для него столь значительные силы. Командовал легионом некий Деций Вибеллий, человек дикого нрава. Узнав о тайных переговорах, которые вели некоторые жители Регия с эмиссарами Пирра, кампанцы устроили самосуд. Достойные своего командира солдаты разграбили город, перебили всех мужчин, взяли в рабство их жен и детей.

Преступление было чудовищным, впрочем, далеко не первым в истории кампанских солдат. Уже десятилетие на другом берегу пролива, в сицилийском городе Мсссана, находились бывшие кампанские наемники Агафокла, т. н. мамертинцы, которые терроризировали своими набегами пол-острова (о них пойдет речь позже). Таким образом, препоручение Децию и его солдатам столь важного пункта, как Регий, было очевидной ошибкой римского командования.

От Деция отвернулись обе стороны: и Пирр, и римляне не хотели терять поддержки греков и пятнать свое имя связью с преступниками. В итоге канманцы завязали отношения с сицилийскими мамертинцами и создали собственное эфемерное государство. Почти сразу после этого они разграбили формально находившийся под покровительством римлян город Кавлоний, а затем напали на Кротон и перебили находившийся там римский гарнизон.

Между тем Левин долиной Сириса спускался к Ионическому морю (см. карту № 6.). Близ впадения этой реки в море, к юго-западу от него, находится Гераклея, один из городов, контролировавшихся тарентинцами. Вероятно, именно он был главной целью похода Левина: заняв Гераклею, консул отрезал тарентинский гарнизон в Фуриях от метрополии.

Пирр решил не допустить этого: он перебросил свою армию к Сирису, перекрыв дорогу римлянам. При взгляде на карту, правда, получается некоторая неувязка: в случае, если Левин добрался до моря, эпиротам пришлось сражаться с перевернутым фронтом: напомним, Сирис впадает в Ионийское море восточнее Гераклеи, то есть между ней и Тарентом. Отрезанный от своей базы, Пирр должен был бы искать боя, чтобы прорваться сквозь римское расположение. Однако мы увидим совершенно иное развитие ситуации: это Левин будет переходить Сирис, навязывая противнику бой.

Можно сделать вывод, что битва произошла на некотором удалении от Гераклеи и выше по течению Сириса. В этом случае Пирру не обязательно было бы даже переходить реку. Он мог занять лагерь на ее левом (т е. восточном) берегу, и Левин не имел бы возможности просто пройти мимо него, так как тогда эпироты легко перерезали коммуникации римской армии.

С другой стороны, Плутарх говорит, что лагерь Пирра располагался на равнине между Пандосией и Гераклеей, а это указывает на то место, где Сирис делает изгиб и некоторое время течет с запада на восток. Если это сообщение верно, то эпирский царь располагался все-таки на правом берегу реки, фронтом на север, имея Гераклею примерно в 30 км позади себя.

Так или иначе, в середине лета 280 г. противники впервые встретились друг с другом. Войска расположились на противоположных берегах реки, очевидно, на некотором расстоянии от берегов. В то время Сирис был судоходен — по крайней мере в нижнем своем течении. Таким образом, неожиданная переправа представляла собой непростое дело. Тем не менее удобные места были найдены и вдоль реки расположилось усиленное боевое охранение.

Численность римской армии мы уже указывали — не менее 40 000 человек, из которых порядка 2500 всадников. Едва ли Левин распылял ее, следуя по враждебной Лукании. А вот установить силы, находившиеся в тот момент под командованием Пирра, сложнее. Перед переправой в Тарент у него, вместе с отрядом Милона, было более 28 000 солдат. Сколько из них в реальности погибло во время пресловутой бури, сколько было оставлено в Таренте и сколько, в свою очередь, тарентинцев и апулийцев пошло за царем, мы не знаем.

Скорее всего численность войск Пирра не превышала 30000 человек (в том числе 3500 всадников), а также 20 слонов, однако она с каждым днем увеличивалась, гак как к эпирскому царю подходили южноиталийские контингенты.

Ясно, что оттягивание начала активных боевых действий для Левина было невыгодно. Соотношение сил постепенно менялось не в его пользу. Да и моральное состояние армии едва ли улучшалось бездействием

Согласно Плутарху, незадолго до битвы Пирр сам осмотрел римский лагерь. Он был удивлен порядком, царившим у его врагов, и сказал Мегаклу, одному из своих приближенных: «Порядок в войсках у этих варваров совсем не варварский. Посмотрим, каковы они в деле».

Дела довелось ждать не долго. Левин сам хотел испытать счастья в бою и для этого разведал переправы через Сирис Выяснилось, что конница может перейти реку в многих местах, для пехоты же имеется лишь один подходящий брод. Напротив этого брода стоял усиленный конный пост Пирра, отбросить который прямой атакой было невозможно.

Тогда римский консул решил обойти врага. Однажды утром он направил свою конницу сразу через несколько бродов. Отряды римлян обходили эпирскии пост со всех сторон, и командир последнего не стал ожидать приближения римской пехоты. Опасаясь окружения, он начал отводить свой отряд к царскому лагерю (см. карту № 7.).

А в последнем уже царило тревожное оживление. Пирр отнюдь не сразу двинул все свои войска в бой, думая воспользоваться явным тактическим преимуществом, которое дал ему в руки Левин.

Переправа более чем 30 000 пехотинцев, да еще через единственный брод, — очень сложное дело. Войска должны стянуться в колонны, перейти — одна колонна за другой — через реку, подняться на ровное место и лишь после этого выстроиться для правильного сражения. В тот момент, когда переправа будет на середине, решительный удар противника может сбросить еще не успевшие развернуться подразделения в реку, что станет началом разгрома.