Читать онлайн «Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?». Страница 93

16 октября адмирал Киммель получил от морского министерства предупреждение о «напряженных отношениях» с Японией. Документ прямо говорил о возможности вооруженного конфликта между двумя странами. Адмирал повысил боеготовность кораблей и наземных служб. И вновь пример непонятной конкуренции между армией и флотом. Военный министр Стимсон и начальник главного штаба армии генерал Маршалл считали, что флотские зря паникуют. Конечно, писали они в распоряжении, направленном Шорту, отношения двух стран остаются напряженными, но «никакого резкого изменения внешнеполитической линии Японии не предвидится»[777]. Короче, войны не будет. Шорт в итоге решил не осложнять себе жизнь и вообще ничего не сделал. Принятые еще в июле меры генерал счел более чем достаточными. В дальнейшем, вплоть до 27 ноября, военно-морское и армейское командование не получало никаких предупреждений о возможном начале войны. Учитывая то, что Шорт и Киммель не имели доступа к «Магии», они могли судить об отношениях между США и Японией только из прессы, которая считала, что «они не могут атаковать нас»[778].

В Вашингтоне в ноябре переговоры с японскими послами практически зашли в тупик. Еще в период разработки «модус вивенди» и его последующей редакции, переданной японцам, 24 ноября Рузвельт и Хэлл пришли к выводу, что на удачный исход переговоров надеяться не приходится. По приказу президента Старк и Маршалл приступили к разработке «военных предупреждений», ставших известными как «предупреждения 27 ноября». 27 ноября военное министерство направило документы командующим Гавайским военным округом генералу Шорту и Филиппинским военным округом генералу Макартуру.

Депеша, полученная Шортом, гласила: «Переговоры с Японией скорее всего будут прерваны по всем существенным вопросам с минимальными шансами на то, что Японское правительство может вернуться и предложить продолжить. Дальнейшие японские действия непредсказуемы, но враждебные акции возможны в любой момент. Если враждебных акций не избежать, повторяю, не избежать, Соединенные Штаты желают, чтобы Япония совершила акт агрессии первой. Данная политика не должна, повторяю, не должна, трактоваться как ограничение Вас действиями, которые могут ослабить Вашу оборону. Прежде чем начнутся враждебные действия Японии, Вам приказывается провести такие разведывательные и другие мероприятия, какие Вы сочтете необходимыми, но они должны проводиться так, повторяю, так, чтобы не встревожить гражданское население и не раскрыть своих намерений. Доложите о принятых мерах. Если начнутся боевые действия, Вам надлежит действовать в соответствии с планом «Рейнбоу-5» касательно Японии. Ограничьте доступ к этой высокосекретной информации минимумом необходимых офицеров»[779]. Практически однотипное, однако более четкое, послание было направленно Макартуру[780].

В тот же день морское министерство направило «предупреждение» адмиралу Киммелю: «Данная депеша должна рассматриваться как военное предупреждение. Переговоры с Японией о стабилизации ситуации в Тихоокеанском регионе провалились, и агрессивные шаги ожидаются со стороны Японии в течение ближайших нескольких дней. Количество и оснащенность японских войск и организация оперативных соединений флота показывают возможные десантные операции против Филиппин, полуострова Кра или, возможно, Борнео. Приведите в действие оборонительные меры, предусмотренные ВПЛ-46. Проинформируйте командование округа и армии[781]. Подобное предупреждение рассылается военным министерством. Проинформируйте англичан. Наземным округам Гуама и Самоа приказано принять соответствующие меры против саботажа»[782] .

В соответствии с распоряжением Шорт привел Гавайский военный округ в боеготовность №1 и известил ключевых офицеров своего штаба. Киммеля и Блоха в известность о своих действиях он ставить даже не собирался. Но это еще не все. Во всех армиях мира боевая готовность №1 — эта высшая степень боеготовности. Американские вооруженные силы этого правила тоже придерживались, за исключением одного военного округа — Гавайского. 5 ноября 1941 г. Шорт ввел в действие новое расписание. В нем первая готовность была самой низкой: то была система мер, направленных на предупреждение диверсий и саботажа. Вот такой парадокс. Все меры свелись к усилению патрулей 30 офицерами и 1012 солдатами. Самолеты на аэродромах были сконцентрированы в центре — так их легче охранять от диверсантов, зато теперь они стали великолепной мишенью. Лишь в одном отошел генерал от предписанных готовностью №1 мер. Он приказал армейским радарам работать с 4-х до 11-ти утра (время наибольшей вероятности воздушного налета корабельной авиации противника)[783]. Впоследствии Шорт так и не смог внятно объяснить ни готовность №1, ни свой приказ по поводу радаров.

Отдав приказания, генерал отрапортовал в Вашингтон. Утром гавайская пресса напечатала: «Весь Гавайский округ ночью был приведен в боевую готовность по обычной учебной тревоге»[784]. 28 ноября Шорт и командующий авиацией Гавайского военного округа получили по еще одной депеше, в которых говорилось об особенной необходимости принятия мер против саботажа. Генерал был доволен — значит, введение боевой готовности №1 удовлетворяло военное министерство. Но он даже и не предполагал, что его вчерашнее донесение еще в пути. В военное министерство оно поступит только 1 декабря. Поразительная скорость передачи секретных документов огромной стратегической важности! Армейская служба связи работала «из рук вон», уж если телеграмма по закрытым каналам связи идет пять дней, то о какой оперативности и согласованности действий может идти речь.

Что произошло с докладом Шорта от 27 ноября в министерстве, неясно, известно одно: никаких дополнительных предупреждений или приказов об изменении статуса боевой готовности генерал не получил. Коль скоро Маршалл молчал, командующий Гавайским округом успокоился и решил, что все правильно сделал. В свою очередь, начальник главного штаба армии считал, что «предупреждения» более чем достаточно. У него и в мыслях не было, что подобную депешу можно трактовать иначе, чем введение полной готовности. В 1942 г. по этому поводу он скажет: «Тем не менее мне непонятно, как атака могла стать такой мощной, такой абсолютно неожиданной. Заранее были посланы предупреждения. Они не следовали приказам. Они были неаккуратны и чересчур самоуверенны — фатальная ошибка»[785].

Более того, четко следуя приказу, Шорт известил о «предупреждении» только самых ключевых офицеров. Даже командиры дивизий и аэродромов ничего о депеше от 27 ноября не знали. Генерал не любил советоваться со своими офицерами, точнее не считал нужным это делать. Он и только он был альфой и омегой в округе. Знай ключевые офицеры о. Оаху о «предупреждении», возможно, они сами бы, на свой страх и риск, усилили бы боеготовность. Предпосылки к тому были. Приведем один пример. Ключевой аэродром армейских ВВС Хикам-филд был совершенно открыт для ударов с воздуха. Зенитной артиллерии там не было, за исключением нескольких расположенных на земле пулеметов, да и те предназначались больше для разгона пятой колонны, а не для стрельбы по воздушным целям. Командир авиабазы Фартиг понимал всю плачевность положения. Но он не нашел ничего удивительного или пугающего в готовности №1, на острове было действительно много японцев. Поставь Шорт этого летчика в известность о предупреждении — все бы могло измениться. Еще в августе 1941 г. Фартинг и два офицера его штаба разработали план воздушной обороны острова Оаху. Дальше читайте внимательно: план предполагал, что остров подвергнется удару сразу шести японских авианосцев[786]. Великолепный прогностический потенциал, вот только бы его использовать по назначению.

Но здесь есть еще один момент: в тот же день, 27 ноября, командующим на Гавайях было приказано перебростиь до 50% истребительной авиации армии на более удаленные форпосты острова Уэйк и Мидуэй. Вот и пойми этих вашингтонских начальников.

28 ноября Киммель также получил еще одну депешу от Старка. Начальник штаба ВМС крайне волновался, он забыл написать в «военном предупреждении» следующую фразу: «Если враждебных акций не избежать, повторяю, не избежать, Соединенные Штаты желают, чтобы Япония совершила акт агрессии первой». Новое предупреждение в первой его части было точной копией «предупреждения» от 27 ноября, полученного Шортом, с той лишь разницей, что в конце документа Киммелю запрещались активные наступательные действия в случае войны[787]. Столь строгие рекомендации имели свои основания. Главком Тихоокеанского флота спал и видел себя новым Нельсоном. Знавший его Старк предпочел перестраховаться, не дай Бог еще в море выйдет.

Подобные предупреждения были разосланы всем командующим армейскими и морскими округами и соединениями ВМС. Из девяти генералов и адмиралов высшую степень боеготовности не ввели только двое — Киммель и Шорт. Уже 28 ноября в зоне Панамского канала военные корабли вышли на патрулирование, сухопутные части были приведены в полную боевую готовность, радары работали круглосуточно. Что тут скажешь? Остается только предположить, что на Гавайях все адмиралы и генералы, допущенные до сверхсекретных приказов, в одночасье разучились читать или думать, возможно, и то и другое сразу.