Читать онлайн «Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?». Страница 59

Нам могут возразить, что в 1936 г. американская авиация просто не могла достигнуть Японии, что существование баз в Китае — вопрос сомнительный, так как доставить горючее и боеприпасы самолетам было бы невозможно ввиду японского безоговорочного доминирования в китайских водах. Это так. Однако, как мы покажем ниже, Дилингер и Гери вопросы баз решали довольно просто, с большими натяжками. Так, американскому надводному флоту был отведен Петропавловск — а это территория суверенного Союза Советских Социалистических Республик, кстати, к 1936 г. уже признанного Соединенными Штатами, так почему бы не подарить авиации США, скажем, Владивосток?

Итак, в первый период войны американский надводный флот переходит к обороне по внешней линии Алеуты — Мидуэй — Панама. Подводный флот терзает японские коммуникации, а авиация — японские города (правда, неизвестно с каких баз). Радиус действия флота, по мнению авторов, — 3 200 морских миль, то есть начать наступление на Японию сразу невозможно. Необходимо подбираться к ней, совершая «прыжки» с острова на остров, с архипелага на архипелаг, создавая там военно-морские базы и всемерно обеспечивая коммуникации.Американские стратеги всегда видели три возможных маршрута такого «прыгающего» продвижения к Японским островам: первый: Гавайи — Мидуэй — Уэйк — Гуам. Однако подобный путь изобиловал подводными рифами, лежащие посредине острова Мидуэй и Уэйк совершенно не пригодны доя базирования на них всего флота. Здесь можно создать неплохие опорные пункты для авиации или субмарин, но не для тяжелых кораблей. Таким образом, американскому флоту пришлось бы пройти 6 200 морских миль, таща за собой тихоходные транспорты, суда обеспечения и десант. Далее у Гуама необходимо было дать сражение свежему японскому флоту и разгромить его. Кроме того, на переходе значительная часть транспортов могла бы быть потеряна как в результате действий японских подводных лодок, так и по другим причинам, а появление флота без десанта бесцельно, поэтому Делингер и Гери справедливо отмели данный маршрут.

Второй вариант предполагал переход Гавайи — Маршалловы о-ва — Каролингские о-ва — Гуам. Этот, кстати, наиболее приемлемый вариант был также отвергнут американскими теоретиками, ввиду слишком большой протяженности коммуникаций и как следствие их уязвимости для действий японского флота. От Пёрл-Харбора до Маршалловых островов 3 800 миль, а от Панамы — 12 300. Но несмотря ни на что, в 1943—1944 гг. американский флот избрал именно этот путь.

В книге же, которую мы анализируем, авторы предложили маршрут: Западное побережье США — Дач-Харбор (Аляска) — Атту (Алеутские о-ва) — Петропавловск. Правда, подобный маршрут вызывает серьезные сомнения, так как погодные условия вынуждали бы американский флот значительную часть года бездействовать, в то время как японский получил бы возможность беспрепятственно заниматься своими делами. Кроме того, каким именно образом советский город на русском полуострове Камчатка станет американской военно-морской базой, Делингер и Гери не говорят[529]. Они лишь отмечают то, что американский флот при таком маршруте легко обеспечит свои коммуникации, а из Петропавловска американская авиация сможет легко достать Иокогаму (2 500 км.) и практически любой другой город на центральных японских островах Хонсю и Хоккайдо. Далее, если Япония не будет повержена, следовало перейти к захвату Курильской гряды. Именно здесь предполагалось генеральное сражение Императорского и американского линейного флотов. На чьей стороне оставалась победа — вопрос риторический.

Следует отметить, что многие из приведенных выше взглядов и стратегических оценок были широко распространены в США. Мнения большинства адмиралов и экспертов американских ВМС расходились с авторами «Войны на Тихом океане» лишь в частных вопросах. Например, в выборе маршрута «прыжков» практики предпочитали второй вариант. Все же остальные идеи, как мы покажем ниже, нашли свое отражение в действительном военном планировании. Кроме того, подобные взгляды исповедовали и многие политические деятели, лидеры Конгресса, средства массовой информации. Все это создавало определенную «запрограммированность» американских моряков, прямолинейность их стратегического мышления. Неспособность адекватно оценивать быстро меняющуюся ситуацию. Недаром, узнав о нападении на Пёрл-Харбор, военно-морской министр Нокс испуганно воскликнул: «Боже мой, это не может быть правдой, это должно означать Филиппины»[530].

Как уже говорилось в самом начале этой книги, стратегические планы войны с конкретным государством обозначались определенным цветом. Так, для Японии это был «оранжевый план» или ВПО[531], впервые разработанный еще на заре XX в. ВПО, с течением времени, в результате изменения геополитической обстановки и военных возможностей Соединенных Штатов периодически корректировался или кардинально менялся.

Первые серьезные изменения произошли в «оранжевом» после Вашингтонской конференции. Соглашения по сокращению морских вооружений коренным образом изменили соотношение сил в Тихоокеанском регионе. Проблему представляла не столько пропорция флотов 5:5:3, сколько согласие стран-участниц сохранять статус-кво в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Прекращение фортификационных работ, закрепленное статьями договора, означало отказ США от дальнейшего развития военно-морских и военно-воздушных баз на Филиппинах, Гуаме и Алеутских островах. Фактически это обезопасило коммуникации Японской империи и саму метрополию и сделало Токио хозяином в Тихом океане.

Ход Вашингтонской конференции уже в декабре 1921 г. вынудил американских военных кардинально пересмотреть «оранжевый» план. Теперь было очевидно, что коммандор Дьюи[532] одержал пиррову победу. Она дала США «Гуам и Филиппины — империю и проблему»[533]. Комитет по планированию Объединенного комитета начальников штабов пришел к однозначному заключению — удержать архипелаг не представляется возможным. Наличных на Филиппинах сил и средств недостаточно для ведения оборонительных операций до того момента, как флот подоспеет на выручку. Да и помощь американские ВМС могли оказать крайне ограниченную, на островах не было ни одной базы, на которую мог бы опереться целый флот.

Но трезвые оценки военных противоречили взглядам политиков. На военных экспертов обрушился с критикой генерал-губернатор Филиппинских островов Л. Вуд. Его слово весило очень много. Ранее он занимал посты начальника главного штаба армии, затем командующего Филиппинским военным округом. Губернатор имел множество влиятельных друзей в Вашингтоне, был вхож даже в «овальные» кабинеты. Не особенно напрягая себя рассуждениями о стратегии и реальных возможностях вооруженных сил США, он написал военному министру: «Предположение ВМС о том, что в случае войны с Японией Филиппинские острова нельзя будет оборонять, должно быть отвергнуто, и то, что придется вести длительную войну с целью их возвращения и восстановления позиций на Дальнем Востоке»[534], является фатальной ошибкой. Эвакуация островов, утверждал он, необычайно низко уронит авторитет США и окажет деморализующее влияние на народ Америки, ее армию и флот. Влияния генерал-губернатора оказалось достаточно, чтобы в Белом доме стали воспринимать предложение оставить острова как неприемлемое.

Генерал Вуд даже не отрицал того, что не знает, как защищать архипелаг. Но он был абсолютно уверен в способности военных решить эту невыполнимую задачу. В конце концов, мощь Америки беспрецедентна, а ее вооруженные силы лучшие в мире. Крыть было нечем. Оказавшись под колпаком политических амбиций, Объединенный комитет вынужден был пересмотреть планы. Комитет по планированию пришел к заключению, что война примет преимущественно морской характер и потребует активных наступательных действий на жизненно важных японских коммуникациях и уничтожения японского флота. Для решения данной задачи требовалось добиться количественного превосходства американского флота в регионе и получить военно-морскую базу в западной части Тихого океана, на которую он мог бы опереться. Единственным местом, пригодным для создания столь крупного порта, была Манильская бухта, поэтому в случае начала войны требовалось направить туда максимально возможные подкрепления и оборонять ее до последней капли крови. Кроме того, требовалось как можно быстрее захватить японские мандаты: Маршалловы и Каролингские острова, чтобы обеспечить линию коммуникаций США — Филиппины.

В июле 1923 г. генерал Д. Першинг представил основные стратегические выводы Комитета военному и военно-морскому министру. Последним общие идеи плана понравились, и они санкционировали дальнейшую разработку ВПО. То, что сама идея, положенная в основу, порочна, во внимание никто не принимал. Но нет худа без добра, в недрах американского военного ведомства зародилась идея, значительно опередившая свое время. В соответствии с уставами, командование военно-морскими и сухопутными силами даже на одном театре военных действий происходило раздельно. Можно сказать, что генералы должны были возиться в своей песочнице, а адмиралы в своей ванночке. Но в проекте «оранжевого» плана Комитет начальников штабов предложил, что «все военно-морские и сухопутные силы... будут под одним командованием, и этот командующий будет нести всю ответственность и будет обладать всей полнотой власти»[535]. Идея не была оценена по достоинству. Вновь возобладали ведомственные интересы, главы военного и военно-морского министерств в штыки восприняли соответствующие пункты ВПО. Про единого главкома забыли, а план доделали. В сентябре 1924 г. его окончательный вариант был утвержден.