Читать онлайн «Смерч войны». Страница 90

«Каждое судно должно быть в определенное время укомплектовано командами и загружено, невзирая на трудности железных дорог и причалов. Капитаны должны прийти на совещание и получить последние указания. Их корабли должны встретиться в определенном месте и в определенное время. Для их сопровождения необходимо выделить самолеты, и они должны быть готовы в одно время с группами охранения, что тоже требует тщательной организации и отработки маршрутов. Должны быть освобождены причалы и выделены люди для погрузки и разгрузки. Сотни заводов должны обеспечить отправку своей продукции в указанные сроки. Все может испортить какой-нибудь стрелочник, заснувший в Бирмингеме или в Клапеме. Третий помощник капитана, напившийся во вторник, а не в понедельник, может нарушить десятки тщательно составленных графиков. Лишь один воздушный налет из сотен ударов, низвергавшихся на британские порты, может ополовинить конвой, и не будет никакого смысла в том, чтобы отправлять его в Атлантику».

Британцы допустили серьезную ошибку, уделяя больше внимания борьбе с подводными лодками, а не защите конвоев, хотя весь опыт Первой мировой войны доказал, что охрана транспортов — наилучший способ обеспечить относительную безопасность морских путей. «Вместо того чтобы направить максимум кораблей для сопровождения транспортов, — сокрушался вице-адмирал сэр Питер Греттон, — Королевский флот тратил очень много сил на охоту за субмаринами в океане»[846]. В ноябре 1940 года Эдвард Фогарти Фиджен, капитан пассажирского лайнера, переоборудованного в крейсер, «Джервис-Бей», предпринял отважную, но самоубийственную атаку на карманный линкор «Адмирал Шеер». Необычайная дерзость моряков лайнера позволила конвою НХ-84, состоявшему из тридцати семи торговых судов, рассеяться в сумерках и дымовой завесе, но они были единственные, кто сопровождал конвой. («Адмирал Шеер» тем не менее потопил пять кораблей; Фиджен был посмертно награжден крестом Виктории.)

Лишь после мая 1941 года конвои эскортировались через всю Атлантику, но и тогда их защита была не всегда надежной. Британские бомбардировщики «либерейтор» имели дальность полета, достаточную для того, чтобы выискивать вражеские подлодки в Восточной Атлантике и нападать на них, пока они на поверхности. Однако бомбардировочное командование предоставило командованию береговой авиации только шесть эскадрилий, которые не могли изменить ситуацию. Воздушное прикрытие оставалось слабым, и его вовсе не было посередине Атлантики — в так называемом «океанской окне», в районе шириной несколько сот миль, — куда не могли добраться самолеты из Британии, Исландии и Канады. («Окно» закрыли в 1943 году, когда появились «либерейторы» дальнего действия.) Береговая авиация британских ВВС вступила в войну недоукомплектованная, плохо обученная и оснащенная в расчете на то, что ее главная задача будет состоять в том, чтобы следить за надводными кораблями, а не за субмаринами. Мешало делу и ненужное соперничество между адмиралтейством и авиационным министерством. Американцам потребовалось даже больше времени для того, чтобы организовать надлежащую систему конвоев. Из-за того, что американцы не гасили огни в портах Восточного побережья и после Пёрл-Харбора перевели значительную часть флота на Тихий океан, к августу 1942 года было потоплено по меньшей мере 485 судов общим водоизмещением 2,5 миллиона тонн[847].

Британцы немало понервничали за время «Битвы за Атлантику». Только в марте 1941 года немецкие субмарины потопили сорок одно судно. Правда, надо отметить, что в том же месяце удалось нейтрализовать трех лучших подводников Дёница. Британцы захватили аса Отто Кречмера, чья субмарина U-99 потопила сорок шесть судов общим водоизмещением 273 000 тонн: ее забросали глубинными бомбами, и она всплыла на поверхность. Погиб Понтер Прин, торпедировавший в Скапа-Флоу в октябре 1939 года британский линкор «Ройял оук»: его лодку U-47 потопил эскадренный миноносец «Вулверин». Погиб и Иоахим Шепке, когда его субмарину протаранил эсминец из группы охранения капитана Дональда Макинтайра. Еще больше потерь немцы понесли, когда «нейтральные» Соединенные Штаты объявили, что их флот будет защищать водное пространство между Канадой и Исландией: это дало возможность британцам усилить охрану конвоев. В сентябре 1941 года Рузвельт разрешил американским кораблям открывать огонь по немецким субмаринам, где бы они ни находились. «Что касается Атлантики, — отмечал в частном порядке начальник штаба флота адмирал Гарольд Старк, — то мы там уже фактически действуем».

После того как в мае 1941 года были взломаны коды «Энигмы», в период между июлем и декабрем 1941 года союзники столь искусно меняли маршруты, что немцы не смогли перехватить в Северной Атлантике ни один конвой[848]. Хотя за это время общие потери судов тоже были значительные — более 720 000 тонн, — эксперты подсчитали, что удалось спасти по меньшей мере 1,6 миллиона тонн. Конечно, если бы немцы начали войну с достаточным количеством субмарин, то не помогли бы никакие ухищрения со сменой маршрутов. В мае 1941 года Черчилль предупредил Рузвельта: если в следующем году будет потеряно судов водоизмещением 4,5 миллиона тонн, в то время как в США строится 3,5 миллиона тонн, а в Британии — один миллион тонн, то мы уподобимся пловцу, «плывущему против течения и не сдвигающемуся ни на йоту по отношению к берегу»[849]. И все-таки в этом же месяце с запада на восток пошли первые конвои, пересекшие всю Атлантику в сопровождении эскортов. Однако к сентябрю 1941 года в Германии начала давать плоды программа развития подводного флота, и Дёниц уже имел в строю сто пятьдесят субмарин, которые должны были обеспечить ему победу в «Битве за Атлантику».

Когда война начиналась, адмиралтейства и Британии, и Германии исходили из того, что решающую роль будут играть немецкие крупные военные надводные корабли. В Лондоне и Берлине считали так: если эти гигантские корабли завладеют «океанским окном», то Новый Свет не сможет, как говорил Черчилль, «спасти и освободить Старый Свет». Если же Королевский флот, канадские, а затем и американские моряки смогут потопить эти корабли, то опасность будет неизмеримо меньше. В начале войны «Граф Шпее» и «Дойчланд» уже были готовы к нападению на торговые пути, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» вышли в море в ноябре 1939 года.

Как уже говорилось в первой главе, вынужденное потопление карманного линкора «Адмирал граф Шпее» на рейде Монтевидео 17 декабря 1939 года, ставшего жертвой смелой морской операции в битве у Ла-Платы и блестящего обманного трюка британцев, развеяло миф о непобедимости мощных рейдерских кораблей Германии. Аналогичным образом дорого обошлось немцам вторжение в Норвегию в апреле 1940 года, хотя в целом и успешное: они потеряли почти половину эскадренных миноносцев. Однако после падения Франции в июне кригсмарине захватили все Атлантическое побережье страны с главными базами в Лорьяне, Бресте, Ла-Рошеле и Сен-Назере. В октябре 1940 года на просторы Атлантического океана вышел «Адмирал Шеер», а за ним спустя два месяца и тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер». Британское адмиралтейство оказалось неспособным преградить прохождение немецких рейдеров через Датский пролив между Исландией и Гренландией. «Впервые в нашей истории, — говорил вице-адмирал Понтер Лютьенс в январе 1941 года морякам «Шарнхорста» и «Гнейзенау», когда они шли между Исландией и Фарерскими островами, — линейные корабли Германии успешно прорвали британскую блокаду. Перед нами открываются новые горизонты»[850]. И он был прав: за два месяца два корабля потопили союзных судов общим водоизмещением 116 000 тонн.

И все же оба адмиралтейства ошибались, считая решающим фактором крупные линейные корабли. Очень скоро стало ясно, что наибольшую угрозу представляют подводные лодки, особенно, по выражению их командиров, в «счастливые времена» 1939—1941 годов. Субмарины шли быстрее своих жертв, развивая по ночам на поверхности скорость 17 узлов (под водой они двигались со скоростью три узла). После войны Дёниц так суммировал достоинства подлодок, помимо их более высокой маневренности, чем в годы Первой мировой войны:

«Благодаря крошечному силуэту рубки атакующую субмарину практически невозможно заметить ночью. Прогресс в коммуникациях означал, что субмарины уже не действовали в одиночку, а могли нападать группами. Это позволило нам выработать тактику «волчьих стаи», ставшую очень эффективной против конвоев».

После апреля 1941 года Дёниц взял на вооружение Rudeltaktik (тактику стада): первая лодка, обнаружившая конвой, «пасла» его, посылая сигналы штабному командованию и другим субмаринам, собирая их в стаю для ночного концентрированного торпедного удара с близкого расстояния. Монсаррат тоже описал в своей повести успешные действия немецких подлодок в 1941 году: