Читать онлайн «Смерч войны». Страница 65

Победа у Мидуэя позволила американцам 7 августа 1942 года высадить войска на Гуадалканал в южной части Соломоновых островов и начать первую после Пёрл-Харбора наземную наступательную операцию. Японцы уже строили на острове аэродром, с которого они могли препятствовать воздушному сообщению между Соединенными Штатами и Австралией. Узнав об этом, американское командование направило туда 1-ю дивизию корпуса морской пехоты под командованием генерал-майора Александера А. Вандергрифта (18 700 человек). Морские пехотинцы десантировались и на Гуадалканале, и на соседних островах Тулаги и Гавуту. Гарнизон Гуадалканала, застигнутый врасплох, бежал в джунгли, но 1500 защитников Тулаги оказали упорное сопротивление: почти все они были убиты, американцы в бою потеряли сто пятьдесят человек[573]. 8 августа морские пехотинцы захватили аэродром, назвав его Хендерсон-Филд в память о пилоте, погибшем в сражении за Мидуэй, и заняли круговую оборону по периметру две на четыре мили. Этот пятачок земли впоследствии стал местом таких же ожесточенных боев, как и на других полях битв, вошедших в американскую историю.

В то время пока пехотинцы завозили на берег вооружения и технику для операции «Кактус», внезапному ночному нападению из Рабаула подверглось их морское охранение (известно как «бой у острова Саво»). Японцы, вооруженные новыми жидкостно-кислородными торпедами «лонг-лэнс» («длинное копье»), которые могли нести тысячефунтовые боеголовки со скоростью 37 узлов на расстояние до двадцати пяти миль, проскользнули мимо дозора капитана Говарда Д. Боуда — он в это время спал в каюте «Чикаго» — и атаковали крейсера австралийского контр-адмирала Виктора Кратчли, который находился на острове Гуадалканал. Пошли на дно четыре крейсера — американские «Винсеннес», «Астория», «Куинси» и австралийский «Канберра»: их, как и «Чикаго», осветили ракетами японские самолеты. (Капитан Боуд, не выдержав угрызений совести, застрелился, доказав, что не только японцы способны на харакири[574].)

В бою погибло более тысячи союзных моряков, и остатки флотилии Кратчли вынуждены были покинуть пределы острова Гуадалканал, откуда Флетчер уже вывел авианосцы «Саратога», «Уосп» и «Энтерпрайз», потеряв двадцать два истребителя из девяноста восьми. Это означало, что у японцев, базировавшихся в Рабауле, появилась возможность послать подкрепления на Гуадалканал и выбить оттуда американцев. Они день и ночь забрасывали снарядами с моря и бомбили из Рабаула крохотный плацдарм Хендерсон-Филд, однажды — в воскресенье — морские пехотинцы выдержали семь воздушных налетов. Воздушные силы операции «Кактус», состоявшие из девятнадцати истребителей и двенадцати торпедоносцев-бомбардировщиков 23-й морской авиагруппы, несмотря на отважные действия пилотов, не могли обеспечить адекватную оборону острова. 17 августа из Рабаула прибыли войска 17-й армии генерал-лейтенанта Харюо-си Хякутакэ численностью 50 000 человек. Контр-адмирал Райдзо Танака начал регулярно отправлять десанты, оружие и боеприпасы через пролив Слот между Рабаулом и Гуадалканалом; эти шестимесячные, как правило, ночные вылазки американские морские пехотинцы прозвали «токийскими экспрессами».

Вместо того чтобы предпринять одновременное массированное наступление, Хякутакэ предпочитал атаковать Хендерсон-Филд порциями, штурмы японцев морские пехотинцы отбивали и даже шли в контратаки. В бою у реки Тенару (в действительности на реке Илу) 18 августа полковник Кийоно Итики потерял почти всех своих десантников, а их было 917. Сам Итики сжег полковое знамя и сделал себе харакири. В сражении на хребте, находившемся в одной миле к юго-западу от аэродрома и получившем название «Кровавого», японцы пробились к взлетно-посадочной полосе на расстояние тысячи ярдов. С криками «банзай!» («тысяча лет!») и «ты умрешь — морская пехота!» из джунглей выскочили около двух тысяч японских солдат и смяли правый фланг двух батальонов подполковника Мерритта А. «Красного Майка» Эдсона. Трое японцев даже проникли в бункер Вандергрифта, где их прикончили его клерки. Эдсон удостоился ордена Почета американского конгресса за отвагу, проявленную в этом бою: американцы тогда потеряли 143 пехотинца убитыми и 117 ранеными, но и убили 600 и ранили 500 японцев.

Морские пехотинцы получили подкрепления по воздуху 20 августа. К Хякутакэ они поступали и в сентябре, и в октябре «токийскими экспрессами», однако 23—25 октября все его атаки были успешно отбиты, он потерял две тысячи человек, американцы насчитали триста погибших и раненых. После этих боев Вандергрифт решил, что может раздвинуть периметр обороны и перейти в наступление[575]. Американцев мучила малярия, но японцы страдали и от малярии, и от голода, и после того как американский флот 15 ноября одержал победу в четырехдневном бою у острова — последнем из семи морских сражений за шесть месяцев кампании, — им оставалось надеяться лишь на то, что к берегу приплывут ящики с продуктами, упавшие с какого-нибудь проходящего эсминца.

8 декабря — ровно через год и один день после Пёрл-Хабора — на помощь Вандергрифту, «герою Гуадалканала», и его морским пехотинцам пришли войска регулярной армии генерал-майора Александера М. Патча. Они оттеснили японцев к мысу Эсперанс на восточной оконечности острова, откуда Хякутакэ и его тринадцать тысяч солдат ночью 9 февраля 1943 года забрала транспортная группа Танаки[576]. Им повезло. Японцам, не успевшим сбежать, пришлось грабить местные деревни, чтобы выжить. Островитяне жестоко мстили: многие годы отрубленные японские головы украшали жилища аборигенов[577]. В наземной кампании японцы потеряли 600 самолетов и 25 000 человек убитыми; потери американцев составили 1490 погибших и 4804 раненых. С обеих сторон затонуло двадцать четыре корабля, хотя по тоннажу ущерб японцев оказался намного больше.

Первая ступенька на «Соломоновой стремянке» была преодолена, теперь американцы могли продвигаться дальше на север. Сражение у атолла Мидуэй развеяло миф о непобедимости японского императорского флота, так и битва за Гуадалканал доказала, что не так уж сильна и японская императорская армия. В войне с Японией погибли 103 000 американцев и 30 000 британцев, индийцев, австралийцев и других граждан Британского Содружества. Гуадалканал стал первым этапом на Via Dolorosa — пути страданий, крестного пути союзников. Будут и другие: Кваджалейн, Тарава, Сайпан, Гуам, Лусон, Иводзима, Окинава, — и все эти названия американцы впишут в историю своей кровью[578].

Продвижение войск Содружества в Индию в мае 1942 года остановили муссоны; не увенчались успехом и попытки захватить Араканское побережье и Акьяб, и британцы решили в 1943 году прибегнуть к стратегии глубоких тыловых операций дальнего действия. Идея тыловых сражений в джунглях принадлежит одному из самых ярких, самобытных и прославленных командиров Второй мировой войны — волевому и чуждому условностей бригадиру (потом генерал-майору) Орду Уингейту. Черчилль говорил о нем, сравнивая со своим другом Лоуренсом Аравийским: «Этот гениальный избранник природы вполне может стать избранником судьбы».

Его чиндиты — британцы, индийцы, гуркхи 77-й индийской бригады — сражались в Северной Бирме глубоко в тылу за передовыми линиями японцев. Они несли тяжелые потери, им иногда приходилось оставлять раненых на поле боя, и это давало и продолжает давать повод историкам подвергать сомнению эффективность методов Уингейта[579]. До сих пор нет единого мнения и относительно происхождения названия бойцов Уингейта — «чиндиты». Одни считают, что он заимствовал его из бирманского языка («чинте» — «лев»), плохо расслышав слово, другие видят источник в бирманской и индусской мифологии. Так или иначе, чиндиты приобрели огромную популярность в Британии благодаря своей необычайной отваге и стойкости.

Уингейт мог быть бесцеремонным и даже бессовестным. Он, пользуясь расположением премьер-министра, обращался через голову старших офицеров непосредственно к Черчиллю, и нажил себе немало врагов в 14-й армии, когда добился преобразования своей бригады в дивизию. Действительно, он был оригинал из оригиналов. 31 августа 1940 года, обедая в военном министерстве, Уингейт, нисколько не опасаясь испортить аппетит соседу по столу, заявил генерал-майору Джону Кеннеди, начальнику оперативного управления, что в джунглях привык есть мясо сваренного питона, которое ничем не хуже цыпленка. Тем не менее Кеннеди потом отметил: «Его люди были на удивление крепки физически. Он наставлял их: они должны быть сильными, если не хотят попасть в руки к японцам. Это был необычайный человек, превосходный рассказчик, и, кстати, неплохо писал»[580]. Что еще говорили об этой незаурядной личности? Психопат, пытавшийся в каирском отеле в 1941 году перерезать себе горло, впав в депрессию после кампании в Эфиопии. Нудист, часто появлявшийся в лагере в одном тропическом шлеме и с ритуальной буддистской метелкой в руке. Грязнуля, никогда не мывшийся и чистивший тело жесткой щеткой. Любитель при всех жевать сырую луковицу. «Невротический индивидуалист-диссидент», «сумасбродный, неряшливо одетый эготист».