Читать онлайн «Танковые асы Второй мировой». Страница 83

Макет танка Т-34 движется по рельсам

Точка зрения Брюхова совпадает с мнением других советских танкистов — участников войны: немцы вообще редко промахивались, но если уж промахивались первым выстрелом, то вторым не промахивались никогда.

Разговор о подготовке немецких танковых экипажей мы начали с механиков-водителей и наводчиков, хотя справедливее было бы начать его с командиров танков. Ими, как правило, были унтер-офицеры, фельдфебели и оберфельдфебели, реже — офицеры. Наверное, нет смысла подробно разъяснять читателю, какие функции выполняет командир танка в бою. Все очевидно — он руководит действиями всех членов экипажа. Но поскольку танковый бой по большей части проводится в составе подразделения, на плечи командира ложатся еще и вопросы взаимодействия с другими танками, с пехотой и т. д. В общем — дел по горло. Это хорошо понимали авторы немецкой доктрины строительства и применения танковых войск. Поэтому разрабатывавшиеся в середине 1930-х годов немецкие танки Pz.III и Pz.IV, которые впоследствии составили основу Пан-церваффе, изначально были пятиместными. Как это ни парадоксально на первый взгляд, но именно наличию пятого члена экипажа — свободного от выполнения каких-либо других обязанностей командира — обеспечивало немецким танкам решающее преимущество на поле боя практически вплоть до 1944 года.

Чаще всего командирами танков становились наводчики, имевшие боевой опыт. Кроме того, их готовили на специальных курсах. Однако фронтовыми экипажами новоиспеченные командиры, не имевшие боевого опыта, воспринимались не всегда. Это, пожалуй, были редкие случаи, когда традионная немецкая дисциплина давала сбой. В Панцерваффе и войсках СС существовала программа курсов переподготовки и усовершенствования младших командиров. Зачастую очередное воинское звание присваивалось только по окончании подобных курсов. Чтобы стать офицером нужно было учиться дополнительно.

На одном из артиллерийских полигонов Вермахта с помощью лебедки по рельсам перемещался настоящий танк Т-34

В итоге уровень подготовки командиров танков был очень высоким, случайных людей среди них почти не было. Об этом можно судить и по воспоминаниям немецких танкистов. Клаус Штикельмайер пишет:

«На третьем уровне, чуть выше в башне, чем наводчик и заряжающий, за казенником пушки, приходящимся ему между лодыжками и животом, но чаще всего на уровне ширинки, сидел на своем троне командир танка, чьим основным атрибутом было хладнокровие. Обычно у командира танка был опыт наводчика. Редкий командир танка жил на своем чердаке достаточно долго, чтобы набрать богатый боевой опыт. Но те, кто его все-таки набирал, были в цене, экипаж поклонялся им как спасителям; танкист чувствовал себя в экипаже такого героя как за каменной стеной.

Обладавший острым умом лейтенант Якоб, невысокого роста человек с открытым лицом, вежливо, но эффективно командовал в Литве нашим хорошо обученным экипажем. Судя по акценту, он был родом из Северо-

Восточной Германии. Лейтенанту было едва за 20, в то время, как всем его солдатам, родившимся в 1925-м, было по 19 лет, все обер-ефрейторы.

Лейтенант Якоб был хорош в наблюдении в полевой бинокль; часто, заметив цель, он давал мне примерную цель, в то же время кладя мне руку на правое или левое плечо, в зависимости от того, куда нужно было разворачивать башню. Как только я видел советский танк в прицеле, я посылал 75-мм бронебойный снаряд или два. Наш успех в такой стрельбе из засады был невелик, хотя мы однажды записали на свой счет неторопливо двигавшийся Т-34, выбитый с 400 метров при ярком дневном свете.

После такой стрельбы мы обычно меняли место, а лейтенант Якоб внимательно вел наблюдение. Нам повезло, что наш командир как офицер носил бинокль».

Надо сказать, что уже в 1943 году биноклями обзавелись и многие командиры танков, не являвшиеся офицерами. Командирам «тигров» они были просто положены, а с конца 1943 года «тигры» стали штатно комплектоваться еще и стереотрубами. Люк командирской башенки в бою был открыт и командир танка часто вел наблюдение, высунувшись из него до уровня глаз. Впрочем, на вопросе наблюдения из танка мы подробно еще остановимся.

Итак, наблюдение и поиск целей — вот основные задачи командира танка в бою. Командиры советских танков (за исключением КВ) вплоть до 1944 года эффективно делать это не могли. Не существовало и какой-либо системы их подготовки. Вопрос решался просто — наводчики одновременно являлись командирами машин. Подготовка командных кадров начиналась только с уровня командиров взводов. Как она проходила отмечалось выше.

Не лишним будет дать характеристику двум другим членам танкового экипажа — стрелку-радисту и заряжающему. Дадим слово Михаэлю Брюннеру, воевавшему как раз стрелком-радистом на танке Pz.IV.

«Радист в танке командира взвода, так же как и в танке командира эскадрона, отвечал за связь с командованием — с танком командира эскадрона (командира батальона соответственно) и с четырьмя другими танками взвода (танками командиров взводов). Для этого наряду с передатчиком над трансмиссией были установлены два приемника. С помощью разных приемников радист командирского танка часто был вынужден одновременно принимать распоряжения старшего командира и сообщения от четырех подчиненных танков. Поэтому в бою при том, что ежедневно менялись позывные, как, например, подсолнечник — астра, от радиста требовалась большая сосредоточенность.

Радистам подчиненных танков было легче, потому что они должны были обеспечивать связь только своего командира танка с командиром взвода. Из-за потерь и отпусков экипажи постоянно перетасовывались, поэтому в разных боях мне пришлось посидеть во всех танках — от командира эскадрона до последнего взводного танка (№ 1245). Своей службой радиста я был доволен и совершенно ничего не делал для того, чтобы стать офицером, скорее, наоборот, прилагал все усилия, чтобы остаться солдатом. С этой целью я проявлял или слишком много, или слишком мало солдатских знаний и активности. Кроме моей природы, которой было чуждо все военное, и взгляда, что я слишком молод и не гожусь в офицеры, потому что у меня отсутствует всякая военная жилка, такие мои наклонности определялись еще и тем, что офицер на своем танке никогда не может остаться позади или ехать на марше последним. Он всегда должен быть с подразделением, ведущим бой. И если его танк выходил из строя, то он должен был пересаживаться в исправный танк, а его место в поврежденном танке занимал чаще всего унтер-офицер из того танка, в который он пересел. Два раза я был свидетелем того, как мой танк во время атаки выходил из строя из-за поломки мотора. Командир взвода, лейтенант, занимал место командира в другом исправном танке. Оба раза после такой смены танка их подбивали и оба офицера погибли. После таких случаев я совершенно не стремился попасть в офицерскую школу. Я предпочитал оставаться обер-ефрейтором, чтобы иметь возможность не скакать с танка на танк, а подольше иметь шанс на выживание, чтобы закончить войну».

Картонные макеты танков упрощали процесс опознавания техники противника

Работа радиста в танковом экипаже рассматривалась как довольно простая и легкая, поэтому на него часто возлагались дополнительные обязанности — приготовление пищи, стирка и содержание танка в чистоте. Радист часто носил прозвище Stullenmax — «мальчик на побегушках». «После каждого боя, как правило вечером, надо было отправляться на пункт снабжения. Не только для того, чтобы получить в котелки еду из полевой кухни и налить кофе во флягу, но и чтобы заправить танк. Для этого машина, груженная большим количеством 20-литровых канистр, въезжала в центр круга, образованного съехавшимися танками. В зависимости от положения танка относительно заправщика нужно было носить довольно тяжелые канистры с бензином на некоторое расстояние к своему танку и заливать горючее в бак. То же самое нужно было делать с боеприпасами. При этом 75-мм снаряды были довольно тяжелыми. Чем больше стреляли, тем больше приходилось таскать. Боеприпасы к пулемету приходилось не только пополнять, но и с помощью специальной машинки набивать пулеметные ленты. К тому же приходилось чистить ствол пушки и пулемет. На прицеле пулемета было резиновое утолщение. Прицел крепился к стволу пулемета. Чтобы посмотреть в него, нужно было удерживать пулемет рукой и головой упираться в крестовину. Если танк шел по неровной местности, то время от времени стрелок получал неприятные удары по голове. По этой причине стрелок-радист практически никогда не смотрел в прицел пулемета на местность. Он обычно занимался радиопереговорами и не знал, где танк находится. Приказы командира по стрельбе относились чаще всего к наводчику, стрелявшему из пушки и из спаренного с ней пулемета. Поскольку огонь открывали по приказу, то мой пулемет стрелка-радиста практически не стрелял. К тому же постоянно отвлекали переговоры по рации. А если радист не стрелял, то и не убивал. С точки зрения солдата это значило и то, что вечером не надо было дополнительно чистить пулемет и снаряжать новые ленты. И это была дополнительная причина, почему я хотел оставаться радистом».