Читать онлайн «Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941-1945. Проблемы истории, историографии и источниковедения». Страница 71

Главные задачи экономической политики оккупантов в регионе сводились к обеспечению продовольствием и сырьем германской армии и промышленности. В то же время существенное значение отводилось восстановлению промышленного и сельскохозяйственного производства, денежного обращения и финансовой системы, торговли и транспорта. Решение данных вопросов отвечало интересам самих оккупантов, но затруднялось как обстоятельствами объективного порядка, связанными с общим состоянием хозяйства региона, так и противоречивостью и непоследовательностью действий оккупационной администрации.

На захваченной территории Северного Кавказа оккупанты использовали широкий круг методов и средств управления. Особое место отводилось пропаганде и террору. Пропаганда носила дифференцированный характер, важное внимание придавалось критике советского режима. Поощрялись национальные и религиозные чувства, пропагандировалось возрождение старых порядков, использовались дезинформация и фальсификации. Однако пропагандистские мероприятия вступали в противоречие с развитием террора на оккупированной территории края. Размах насилия был связан прежде всего с факторами идеологического характера. Постепенно «выборочный» террор сменился массовым, организованные репрессии сопровождались развитием «неорганизованного» насилия. Правовой хаос, обесценивание человеческой жизни дестабилизировали систему управления в целом.

При проведении социальной политики оккупанты руководствовались хозяйственными и политическими задачами. Местные власти предпринимали определенные меры по организации снабжения работавших граждан, а также раскулаченных и репрессированных лиц. Но в целом в период оккупации существенно ухудшилось продовольственное и материальное снабжение жителей, сократились расходы на социальное обеспечение, медицинское обслуживание и образование.

Сотрудничество жителей захваченных районов с оккупантами оказалось сложным и неоднозначным явлением, мотивы которого объяснялись различными обстоятельствами бытового, психологического и идейно-мировоззренческого характера. Многие жители испытывали недовольство советской властью, были и те, кто хотел добиться для себя определенных привилегий в новых условиях. Немало коллаборационистов пошло на сотрудничество с оккупационными властями под воздействием тяжелых условий жизни и оказалось их ненадежным союзником. Сама оккупационная политика отталкивала многих противников советской власти и не позволила создать прочной социальной опоры оккупационному режиму.

Сопротивление противнику стало одним из главных факторов, дестабилизировавших оккупационный режим в целом. Оно порождало ситуацию постоянного конфликта между оккупантами и населением, провоцировало и усиливало обоюдное неприятие. Партизаны и подпольщики уничтожали военнослужащих вермахта и коллаборационистов, служивших в органах управления или в вооруженных формированиях. Нанося постоянный урон оккупантам, действия партизанских отрядов и подпольных групп демонстрировали их неспособность справиться с ситуацией. Внутренняя логика эволюции оккупационного режима порождала глубокие противоречия.

В ряду репрессивных мероприятий по отношению к социальным и национальным группам, по мнению представителей власти, не принявших советских порядков, массовые выселения из мест постоянного жительства были одним из самых жестоких и масштабных проявлений внесудебного государственного террора советского режима к своим гражданам.

Нет оснований рассматривать депортации как социальное явление, впервые опробованное в годы Великой Отечественной войны. Еще в период становления Советов, в годы Гражданской войны, неугодные слои населения выселялись из родных мест не по признаку доказанной вины, а по социально-классовым и национальным признакам. Так, в 1920 г. массовым выселениям подверглись тысячи терских казаков, в свое время чересполосно расселенные царским правительством на землях ингушей и чеченцев. Своими жизнями они расплачивались за коварство прежнего режима, стремившегося «замирить» горцев руками и нагайками казачества. В дальнейшем эта практика только ширилась.

В период сплошной коллективизации в конце 1920-х – начале 1930-х гг. с территории Северного Кавказа были выселены десятки тысяч семей, отнесенных к категории кулаков. В конце 1930-х гг. из пограничных зон в Закавказье были выселены представители некоторых этносов, считавшихся враждебными СССР (курды, иранцы).

Но именно с началом Великой Отечественной войны депортации по этническому признаку приняли широкомасштабный характер. Репрессиям подверглись миллионы людей. В начале 1940-х гг. эта акция коснулась советских немцев, румын, иранцев, греков и др., в том числе и проживавших на территории Северного Кавказа. На Северном Кавказе в течение 1943–1944 гг. были выселены карачаевцы, чеченцы, чеченцы-аккинцы, ингуши, балкарцы и представители других этнических общностей. Этим народам вменялось в вину сотрудничество с врагом в период обороны Кавказа, распространение антисоветских настроений, недовольство проводимыми преобразованиями советской власти, участие в повстанческом и бандитском вооруженном движении в тылу Красной армии.

Еще в конце 1930-х гг., в преддверии ожидаемой «большой войны», советское руководство зачищало приграничные районы от «неблагонадежных», на его взгляд, народов. К таковым относили прежде всего советских граждан, этнически родственных гражданам сопредельных стран или стран, с которыми СССР находился в напряженных отношениях. Все это делалось, по мнению И.В. Сталина, исключительно в интересах государства, достижения стабильности на его границах, развития новых хозяйственных регионов в Средней Азии и Казахстане. Так, в 1938–1939 гг. было выселено 8 тыс. иранцев (из них 6,3 тыс. чел. – из Азербайджанской ССР). Они расселялись на территории Казахской и Киргизской ССР.

Депортация лиц греческой национальности (граждан и не граждан СССР), проживавших в Крымской АССР, на Черноморском побережье Краснодарского края и в Абхазии, осуществлялась как накануне, так и в ходе войны с целью «очищения пограничных районов государства от нерусских народов ввиду неуверенности в их «благонадежности». Именно эта мысль зафиксирована в постановлении Государственного Комитета Обороны «О выселении иноподданных из Краснодарского края и Ростовской области» от 12 мая 1941 г. и в постановлении ГКО «О выселении государственно опасных лиц» от 29 мая 1942 г. № 1828сс. В мае 1942 г. из Краснодарского края и Ростовской области было выслано в принудительном порядке 1402 грека. Кроме того, греков выселяли из Армении, Азербайджана и с Черноморского побережья Грузии (Абхазия). Всего было выселено 16 376 человек.

21 сентября 1941 г. ГКО принял постановление № 698сс «О переселении немцев из Краснодарского, Орджоникидзевского краев, Тульской области, Кабардино-Балкарской АССР и Северо-Осетинской АССР». Было указано «к переселению из перечисленных республик, краев и областей приступить 25 сентября и закончить к 10 октября 1941 года». Так, с территории Кабардино-Балкарской АССР на основе принятого ГКО постановления и приказа наркома СССР Л.П. Берии «О мероприятиях по выселению немцев» были выселены 5803 немца. Они направлялись в Красноярский край, Новосибирскую область и Казахскую ССР. Часть из немцев пополнила трудовые колонны. Перестали существовать и населенные пункты немцев. Они были переименованы. 22 октября 1941 г. последовало новое постановление «О переселении немцев из Чечено-Ингушской и Дагестанской АССР». В течение пяти дней, начиная с 25 октября 1941 г., предстояло выселить 4 тыс. немцев из ДАССР и 574 немцев из ЧИАССР.

В мае 1942 г. осуществлялось принудительное переселение лиц немецкой и румынской национальности, крымских татар и иностранно-подданных греков с территории Таманского полуострова и некоторых станиц Краснодарского края. Эта акция проводилась на основе постановления ГКО от 29 мая № 1828сс.

Итоги Всесоюзной переписи населения 1937 г. свидетельствуют о том, что среди населения СССР по республикам, краям и областям проживало 108 545 лиц карачаево-балкарской национальности891. Общность языка этих двух народов, их традиций позволяла составителям переписи объединять их в одну графу.

Правда, такой подход не отмечает конкретную численность карачаевцев и балкарцев. Поэтому особую ценность в плане выяснения численности каждого народа в отдельности дают сведения о национальном составе по краям, в частности по Орджоникидзевскому краю. По данным за 1937 г., численность карачаево-балкарского населения в нем составила 69 310 чел. Одновременно в Кабардино-Балкарской АССР насчитывалось балкарцев 39 145 чел.892