Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I». Страница 206

Следует добавить, что достойным соратником генерала Куропаткина генералом Засуличем за весь бой был отдан единственный приказ — об отходе.

Засулич спешно стал отходить на Фынхуанчен — важный узел на пути из Кореи в Маньчжурию и дальше. Следом за ним, по некотором размышлении, двинулся и Куроки. 

Первая опора золотого моста

Отход Восточного отряда явился сигналом к развертыванию на материке всей японской вооруженной силы. Генерал Куропаткин успешно заложил первую опору своего золотого моста.

1-я японская императорская армия под командованием генерала Куроки Тамесады оказалась на маньчжурском берегу реки Ялу и тем самым получала операционный простор для своего дальнейшего продвижения к Квантуну. Теперь почти все южное побережье Ляодунского полуострова открывалось для беспрепятственной высадки японских войск. Это было как раз то, на что так надеялся японский Главнокомандующий маршал маркиз Ойяма Ивао. Для него это был большой успех.

Командующий 1-й армией генерал Куроки Тамесада доносил в победной реляции маршалу Ойяме: «Принцы крови и другие офицеры сильно воодушевлены, а воинский дух в частях значительно поднялся».

Еще бы ему не подняться. По-хорошему могли ведь и в реке утопить.

О понесенном поражении в сражении на реке Ялу Командующий Маньчжурской армией генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин доложил Императору следующим образом: «Бой у Ялу явился случайным, как для начальников, так и для войск».

Втирал генерал очки Государю! Жаль все же, что Александр III перед смертью не произвел Наследника сразу в полные генералы. Вскоре привыкли бы все. И незаметно исчез бы у Николая Александровича пиетет перед широкими погонами.

Умиляют также следующие ценные указания командующего Маньчжурской армией. Куропаткин вновь требует от военачальников всех степеней «всеми мерами избегать решительного боя» до отхода «на главные силы нашей армии».

Еще одна любопытная деталь. Петр Николаевич Краснов, автор приведенного очерка о бое под Тюренченом, вообще говоря, считался в то время апологетом генерала Куропаткина, причем самым талантливым, по мнению редакции «Летописи войны с Японией». В определенной степени к «политкорректности» обязывал есаула Краснова сам статус его как штатного корреспондента газеты «Русский инвалид» — фактического официоза Военного Министерства. Могли быть и какие-то иные соображения, неизвестные нам.

Но талант военного писателя и будущего выдающегося командира Великой войны в настоящем случае перекрыл «политзаказ», если таковой и был. Лучший обличительный документ о своеобразной полководческой манере Командующего Маньчжурской армией, чем рассказ о сражении на пограничной реке Ялу, представить трудно.

Стратегии — не надо!

Через несколько дней после нашего поражения собственным Командованием под Тюренченом, 23 апреля / 6 мая 1904 года, под Порт-Артуром началась высадка японских войск — 2-й армии генерал-лейтенанта барона Оку Ясуката[323].

Высадка происходила в местечке Бицзыво, в 65 километрах к северу от Порт-Артура, несколько севернее так называемой Киньчжоуской позиции. Той самой, на решающее значение которой в обороне Порт-Артура указывал Военному Министру генералу Куропаткину еще адмирал Ду басов, как и на то, что ключом к обороне Порт-Артура и всего Квантунского полуострова является Талиенван — будущий Дальний{443}.

На свои стратегические изыскания шибко шустрый адмирал получил укорот еще в 1898 году. Вразумительно было сказано: оборонять только Порт-Артур. Стратегии не надо. Задача проста и ясна.

То же самое, как мы помним, повторил Военный Министр адмиралу Алексееву уже во время русско-китайской войны.

Куда уж яснее! С Дальним — с тем вообще все ясно: сдан под ключ. Как и было сказано. А Киньчжоу — что ж говорить о Киньчжоу, когда и Порт-Артур как крепость и база флота был к 1904 году не то что не закончен, а практически не начат. Во всяком случае, если говорить про сухопутный фронт. Какой уж там Киньчжоу.

Правда, упорный адмирал Алексеев на те гроши, что ему иногда удавалось выбивать в Петербурге на оборону вверенной ему территории, сумел все же в 1903 году немного укрепить стратегическую позицию. Соорудить на ней худо-бедно 10 батарей, 1 редут и 4 ракетные батареи с 16 станками.

Но остальному порт-артурскому руководству свое зловредное мнение о том, что «укрепление Киньчжоуской позиции признается мерой преждевременной», причем, надо думать, навсегда, генерал Куропаткин, похоже, сумел внушить. Иначе трудно объяснить появление следующего документа. 

Состояние укреплений Киньчжоуской позиции{444}

«21 января 1904 г. генерал-майор Кондратенко вместе с двумя другими лицами осмотрел и эту позицию и самый город.

Кроме капитального ремонта всех позиционных сооружений[324] намечались еще следующие мероприятия:

1) Создать у полотна железной дороги сомкнутое укрепление и ряд траншей, дабы прекратить противнику возможность прорыва по перешейку между позицией и заливом Хунуэза.

2) Обратить батарею № 15 в сомкнутое укрепление.

3) Укрепить на случай высадки неприятеля между Кинь-Чжоу и Артуром южный фронт позиции, для чего: пристроить горжи к батареям № 11, 12, 13 и 1, построить новую батарею № 14, а в промежутках и ниже этих батарей расположить окопы.

4) Снабдить все укрепления большим количеством блиндажей.

5) Устроить телефонное сообщение позиции с ближайшими бухтами. Представленный генералом Кондратенко 24 января в областной совет

Квантунской области доклад и проект укрепления Киньчжоуской позиции не были приняты.

Смета была составлена на 19 000 руб., а областной совет считал возможным дать только 5000 руб. Через два дня, в ночь с 26-го на 27-е, началась война.

27-го утром капитану фон-Шварцу и полковнику Третьякову было предписано немедленно приступить к укреплению позиции по плану и проекту, составленному ими совместно с генералом Кондратенко, и по указаниям, данным генералом Базилевским. На этот раз было уже сказано, что денег готовы дать сколько угодно, лишь бы позиция была укреплена».

Как видим, политической грамотности Квантунский облсовет явно не проявил. Непонятно, на что местный обком смотрел. Все же благодаря усилиям военных инженеров в последние месяцы кое-что удалось сделать. Главным образом силами 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, командиром которого как раз и был упомянутый выше полковник Николай Александрович Третьяков.

Строго говоря, несмотря на все предпринятые меры по недоведению обороны Квантуна до нормального состояния, ничего безумно трагического в данной ситуации не было. Вспомним, что говорилось выше про сложность проведения десантных операций крупного масштаба. Ведь японская армия высаживалась с кораблей на враждебный берег, пусть и под прикрытием флота.

Сосредоточенный удар Маньчжурской армии, тыл которой от армии Куроки все-таки кое-как мог прикрыть Восточный отряд, элементарно сбрасывал десант в море, а в идеале уничтожал его. Но это — в идеале. В жизни же было так.

Когда 21 апреля / 4 мая в Порт-Артуре было получено извещение, что около Бицзыво объявился японский транспортный флот с десантом, ему противостояла из всей русской армии… охотничья команда того самого 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка!

Ему же — 5-му полку во главе с командиром — и Киньчжоускую позицию защищать придется. В гордом одиночестве. Против целой армии, как незадолго до этого 11-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку под Тюренченом. Только там армия Куроки была, а здесь — Оку. А чем Оку хуже?

Хобби у них, у сибиряков, такое, что ли? Один против десяти воевать. Привыкли, небось, на медведя ходить. А тут японец мелкий какой-то.

5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, кстати, был той единственной воинской частью, которая в войну 1904-1905 годов удостоилась получения трех боевых наград: Георгиевского знамени за Киньчжоу и Порт-Артур, Георгиевских труб за бои на Высокой Горе и Георгиевских рожков за Порт-Артур{445}.

21 апреля / 4 мая в крепости было получено сообщение, что около Бицзыво появился японский транспортный флот с десантом. В связи с этим 22 апреля / 5 мая адмирал Алексеев, как Главнокомандующий всеми силами на театре войны, по Высочайшему повелению вынужден был покинуть Порт-Артур, чтобы окончательно не утратить руководство боевыми действиями.