Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I». Страница 152

В октябре ордена Святого Георгия 4-й степени были пожалованы лейтенантам Тундерману и Бахиреву[248]. Вошедшему в состав русского флота трофейному китайскому минному крейсеру было дано имя «Лейтенант Бураков». Этот немецкой постройки эсминец оказался лучшим ходоком Порт-Артурской эскадры и чаще всех преодолевал японскую блокаду во время грядущей осады Порт-Артура.

Десант в 68 матросов с крейсера «Адмирал Нахимов» сформировал гарнизон одного из фортов. Русская команда заняла Адмиралтейство, ее деятельность вскоре отметил в своем приказе адмирал Алексеев, объявив «благодарность мичману Редкину[249] за водворенный им порядок и принятые меры по сохранению имущества, находящегося во взятом нами под охрану китайском Адмиралтействе, в чем я лично убедился при посещении».

Первый успех союзных сил произвел неизгладимое впечатление и на китайцев, почуявших в «рыжих дьяволах» грозную силу и решимость бороться, и на европейцев, растерявшихся было перед неожиданно налетевшею грозой «от стен недвижного Китая». Со своей стороны правительство Китая объявило всем державам — участницам мероприятия в устье реки Пейхо войну.

Руководитель международных сил. Де-факто

Через день после взятия Таку, 6 июня, Государь Император возложил на адмирала Алексеева главное руководство нашими военно-сухопутными и морскими силами, действовавшими в Печилийской провинции и в заливе того же названия. Возникло намерение объединить в лице Алексеева все разноплеменные войска, действовавшие против боксеров.

Военный Министр писал Алексееву: «Государь Император, имея полное доверие к Вашим высоким дарованиям, энергии и характеру, признает весьма желательным, чтобы войска других держав на Печилийском театре были подчинены Вашему общему руководству… Предварительные переговоры об этом начаты в Петербурге»…

Однако успехом они не увенчались, так как наше Министерство Иностранных Дел признавало желательным, чтобы руководительство войсками разных наций, собранными в Печилийской провинции, принадлежало коллегиальному установлению с председателем, выбираемым по очереди.

Такой вот колхоз по-печилийски. До всякой коллективизации. Но «война — не конгресс», и, конечно, с вариантом колхозного руководства никто не согласился.

В результате восторжествовала Германия, и для руководства военными операциями в Китае вызван был из Берлина фельдмаршал Альфред фон Вальдерзее. Провожая его в дорогу дальнюю, кайзер разразился прочувствованной речью на предмет борьбы с «желтой опасностью» и прочим панмонголизмом. По зловредным этим явлениям он грозил ударить «бронированным кулаком» и вообще «пощады не давать».

Не менее прочувствованным стихом откликнулся на эту речь 24 июня 1900 года Владимир Соловьев. Рад был хоть перед смертью встретить родственную душу[250]. А то пока еще дождешься Блока с его «Скифами». Поскольку стихотворение это предсмертное, и в школьные хрестоматии пока не вошло, приведем текст его здесь. Вроде ведь как по теме:

Несмотря на жизнеутверждающую речь шефа и вдохновенное напутствие русского пиита, Альфред фон на театр военных действий опоздал, поставив тем самым нелегкую и до сих пор удовлетворительным образом не решенную задачу германским военным историкам: показать решающую роль немецкого руководства в деле успешной ликвидации движения ихэтуаней.

Укрепления Тяньцзина

По-русски говоря, попал Вальдерзее в Печилийскую провинцию после шапочного разбора, если понимать под таковым взятие Пекина. Однако тевтонская историческая мысль трудилась не зря, и до сих пор в энциклопедиях, в том числе и отечественных, можно прочесть в статьях, посвященных маститому фельдмаршалу: «…в 1900 году командовал международными силами при подавлении боксерского восстания в Китае».

Так пишется история.

На самом деле к приезду немецкого ветерана кризис миновал, события шли к логическому концу, и восстание, подавленное в Тяньцзине и Пекине, сразу лишившееся поддержки богдыхана и его правительства, постепенно гасло. Подавление восстания произошло с изумившей современников быстротой.

И спасительная быстрота эта, по компетентному мнению нашей «Военной энциклопедии» 1912 года, была прямым следствием энергии адмирала Алексеева, проявившего себя искусным дипломатом и решительным военачальником.

Тяньцзин

После взятия Таку на очередь стало овладение Тяньцзином. Посланный туда для спасения европейских концессий от разгрома наш 12-й Восточно-Сибирский стрелковый полк хотя и подоспел в Тяньцзин вовремя, но был там заперт сам полчищами боксеров и китайских регулярных войск, открыто примкнувших к восстанию. Нужна была быстрая энергичная выручка.

Между тем среди союзников, стоявших под Тяньцзином и не объединенных еще общим командованием, согласием, разумеется, и не пахло. Шли «местничество» и раздоры, лишавшие возможности планомерных действий.

25 июня адмирал Алексеев лично прибывает под Тяньцзинь. Не имея никаких официальных полномочий, только силой своего нравственного авторитета, он объединяет контингенты иностранных держав под своим начальством и добивается соглашения о совместном штурме Тяньцзина.

Штурм был произведен на рассвете 30 июня под личным руководством Алексеева, — который под огнем противника наблюдал за ходом боя с вала арсенала, — и увенчался успехом. Боксеры потеряли не только главный свой оплот в Печилийской провинции и хорошо оборудованную базу, но и моральный свой авторитет среди населения и регулярных войск.

С взятием Тяньцзина путь на Пекин для выручки посольств и подавления очага мятежа был открыт. И на долю Алексеева выпали сложные заботы по подготовке этой экспедиции в сердце Китая. В ряду их была одна весьма щекотливого свойства. Это — исправление и эксплуатация железнодорожной линии Тонгку — Тяньцзин.

Сперва это дело было поручено советом адмиралов американскому капитану Вице. Однако у последнего не было для ремонта дороги достаточно средств, и работа шла очень медленно.

Железнодорожные разногласия

С прибытием нашей железнодорожной полуроты работа пошла быстро и велась исключительно нами.

Однако английский адмирал Сеймур потребовал передачи этой дороги обратно ее прежней администрации из англичан и китайцев. Цель требования было ясна. Тот, кто владел дорогою, влиял самым решительным образом на ход военных операций и подготовку их. Англичане же все время добивались этого преобладающего влияния.

Следует упомянуть, что совсем недавно Сеймур был выручен русскими войсками из окружения, в которое попал вместе со своим отрядом исключительно по собственному тщеславию и самонадеянности. Еще 28 мая он начал совершенно неподготовленное движение международного двухтысячного отряда на Пекин, считая, по словам адмирала Гильтебрандта, акцию сию не столь опасной, сколь блестящей.

Дешевой популярности искал, значит. Как же — чуть не в одиночку спаситель европейцев в Пекине и далее. Не вышло.

А в составе Сеймурова отряда и наша рота была. Под командованием капитана 2-го ранга Чагина. Бывшего военного агента в Японии и будущего командира «Алмаза» — героя Цусимы. По-любому пришлось выручать. Но нахальства у Сеймура эта история не убавила, о чем и свидетельствуют его требования к адмиралу Алексееву.

Но не на того напал.

Алексеев с твердостью отклонил требование Сеймура, заявив, что в силу военных обстоятельств дорога должна быть в одних руках и у того, кто имеет больше средств для исправления, эксплуатации и охраны линии, то есть в наших.

Сеймур возражал, указывая, что англичане ожидают из Индии и войска, и инженеров и специалистов. Хорошо хоть не из Австралии. Из Индии, впрочем, солдаты и железнодорожники тоже могли прибыть не скоро, а наша железнодорожная полурота могла начать эксплуатацию дороги немедленно.

Поэтому Алексеев потребовал категорически, чтобы дорога была немедленно передана в наше ведение, без чего немыслимо безопасное и правильное движение поездов при массовой перевозке войск. На состоявшемся по этому вопросу совещании адмиралов твердость поведения Алексеева и сила его доводов были столь внушительны, что совещание вынуждено было принять русскую точку зрения.