Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I». Страница 143

1.3. Командующий эскадрой

Е.И. Алексеев прибыл в Чифу — пункт базирования эскадры — 1 мая 1895 года. Вскоре в связи с болезнью адмирала Макарова суда Средиземноморской эскадры также временно перешли в его распоряжение, и Е.И. Алексеев немедленно приступил к интенсивной боевой подготовке еще плохо сплаванного флота. В ходе совещаний флагманов и командиров Соединенной эскадры разрабатываются планы военных действий против Японии, обсуждаются необходимый для этого состав русского флота и обеспечение его базирования. Решение последнего вопроса ложится основной тяжестью на Е.И. Алексеева.

Летом 1895 года адмирал на своем флагманском крейсере «Владимир Мономах» посещает свыше десятка корейских и китайских портов. По результатам столь обширного осмотра он признает наиболее удобной на случай войны базой русского флота китайский порт Киао-Чао (Циндао). С.П. Тыртов и С.О. Макаров поддерживают точку зрения Алексеева{286}. Кроме того, уже в этот период Евгений Иванович считает, что Корея вряд ли способна к самостоятельному существованию, и противостоять японской экспансии в этой стране можно только силой, в чем его убеждают и личные встречи с корейским королем Коджоном.

Постоянные перемещения Е.И. Алексеева вдоль дальневосточных берегов и проведение там морской съемки оставили свой след и на карте Кореи — в

1896 году экипаж крейсера «Дмитрий Донской» назвал именем Начальника эскадры полуостров на побережье Японского моря (ныне — Менхебан — до){287}. В 1900 году адмирал за свои заслуги в изучении Дальнего Востока станет действительным членом Императорского Русского Географического общества{288}.

Что касается взаимоотношений адмиралов Е.И. Алексеева и С.О. Макарова, то, по-видимому, отношения эти были несколько натянутыми. Об этом свидетельствует, в частности, и сохраняемый в РГА ВМФ дневник Алексеева, где Тыртов неизменно именуется «Сергеем Петровичем», а Макаров — достаточно официально «адмиралом Макаровым».

Принято считать, что причинами сдержанности и холодности, сохранявшейся между ними всю жизнь, стали особая роль Макарова в руководстве Соединенной эскадрой (фактически выполнял функции начальника штаба) и расхождение в вопросах о боевом составе русского флота на Тихом океане. На совещании по этой проблеме у Тыртова Алексеев недвусмысленно высказался за создание и сосредоточение на Дальнем Востоке броненосного флота, тогда как Макаров оставался апологетом крейсерского флота из «безбронных судов»{289}.

Как показала жизнь, в данном случае прав был Алексеев. Свои идеи ему довелось реализовывать уже после отзыва Макарова и Тыртова на Балтику, в должности единовластного начальника эскадры Тихого океана, в состав которой отныне были включены все корабли Соединенной эскадры.

Грозивший войной конфликт в 1895 году благодаря превосходству флота России завершился мирным путем, но напряженность в русско-японских отношениях сохранялась.

С конца 1895 года у русских моряков появляется реальная возможность получить незамерзающий порт на корейском побережье. Напомним, что после зверского убийства японцами корейской королевы внешняя политика Кореи дала резкий крен в сторону России, выступившей в роли защитницы корейского суверенитета. Русско-японский договор 1896 года фактически устанавливал совместный протекторат двух государств над Кореей. Россия получала шанс воспользоваться благоприятной политической обстановкой в своих интересах.

О роли адмирала Алексеева, ставшего флагманом Тихоокеанской эскадры после отозвания С.П. Тыртова, в защите русских интересов в Корее, уже рассказано в Книге I.

В апреле 1897 года Е.И. Алексеев был произведен в вице-адмиралы, а 31 августа сдал командование своему младшему флагману Ф.В. Дубасову и отбыл к месту нового назначения — Начальником Практической эскадры Черного моря и старшим флагманом Черноморской Флотской дивизии. В этой должности он оставался до 1899 года, отрабатывая с эскадрой тактические эволюции, учебные стрельбы и совершенствуясь как флагман и флотоводец. Здесь он был лицом подчиненным и не решал политических задач, но его деятельность не осталась незамеченной.

Между тем, напряженность на Дальнем Востоке возрастала. 15 марта 1898 года Россия заняла Квантун с Порт-Артуром. Событие это еще более обострило наши отношения с Японией, ставшие натянутыми со времени вмешательства России в распри Китая с Японией из-за Кореи.

В то же время занятие Киао-Чао Германией, а Вейхавея Англией, усердно подстрекавшей Японию к агрессивным действиям против нас, создавало сложную политическую обстановку, грозившую ежечасно конфликтами на почве возможного, казалось, в близком будущем раздела великой Срединной империи. В это время во главе наших сил на новой окраине необходимо было поставить лицо, обладающее большим политическим тактом, широким государственным умом, личным авторитетом, знанием Дальнего Востока и твердою волею.

Выбор пал на адмирала Алексеева. На Особом Совещании по вопросу о будущем главе новоприобретенной Квантунской области 30 марта 1899 года кандидатуре Е.И. Алексеева было отдано предпочтение перед другими знатоками дальневосточного морского театра — Н.В. Копытовым и С.О. Макаровым{290}.

Высочайшим приказом по Морскому Ведомству 19 августа 1899 года Евгений Иванович был назначен Главным Начальником и Командующим войсками Квантунской области (с правами начальника военного округа) и Морскими силами в Тихом океане (на правах командующего флотом). Алексеев первоначально пытался отказаться от высокой чести, мотивируя тем, что он моряк, а не администратор{291}, но не посмел ослушаться Императора.

Адмирал обладал в полной мере почти утерянной уже в те времена добродетелью — он был верноподданным, верным человеком.

14 декабря 1899 года на крейсере «Адмирал Корнилов» он прибыл в свою резиденцию — новую русскую военно-морскую базу Порт-Артур.

Это назначение составило перелом в жизни и службе Алексеева: с палубы военного корабля, на которой они до сих пор протекали, он перешел на широкую арену государственной политической деятельности. Ближайшие же события оправдали этот выбор.

Первым крупным шагом на новой должности стало решение адмирала потребовать от корейского правительства нейтрализации и неотчуждаемости архипелага Каргодо, который он первоначально предлагал занять силой. Жаль, не занял!

Вторым связанным с этим было требование уступки бухты близ порта Мозампо для русского угольного склада. Осознавая все достоинства и недостатки нового базирования флота, Е.И. Алексеев пытался этими мерами хоть до некоторой степени обеспечить безопасность морского пути Порт-Артур — Владивосток.

Для скорейшего решения вопроса адмирал прибегнул к помощи флота и двинул эскадру Тихого океана сначала в Мозампо, а затем в Чемульпо. Столь внушительная морская демонстрация сыграла требуемую роль, и корейское руководство согласилось с русскими требованиями{292}. Как мы помним, из-за противодействия Японии и петербургского межеумия организовать в Мозампо промежуточную базу русского флота, к сожалению, так и не удалось.

К тому же внимание Алексеева отвлекло от Кореи то самое Боксерское восстание, оно же — восстание секты «Большого кулака», или восстание ихэтуаней. Называемое иногда также русско-китайской войной или, скорее, войной России с Китаем. То самое событие, осложнившее и без того нелегкую жизнь нашу на Дальнем Востоке. О войне этой стоит рассказать и потому, что в процессе ее ярко проявился военный и дипломатический талант адмирала Алексеева.

В начале 1900 года в Китае вспыхнуло восстание, направленное против иностранного вмешательства, грозившего целости и самостоятельному бытию страны, вскоре переросшее в настоящую войну против «белых варваров» и приносимых ими в Срединную Империю ценностей. И хотя по форме оно было антихристианским, но по существу, как сказали бы сейчас, антиглобалистским. И мне искренне жаль, что при подавлении его России пришлось выступить против своего многовекового потенциального союзника в одном ряду с очевидными и вечными своими врагами, прежде всего с Англией. Но мудрая политика нашего Министерства Иностранных Дел вкупе с Министерством Финансов и другими заинтересованными лицами загнала Россию в ловушку, из которой даже сейчас не просматривается иного выхода.

Нас же прежде всего интересует в данном контексте вопрос, связанный с фактическим и весьма успешным командованием объединенными международными силами в этой войне нашего героя адмирала Алексеева. А также впервые обнаружившиеся во время этих боевых действий совершенно разные взгляды на цель и способ их проведения со стороны фактического главнокомандующего Евгения Ивановича Алексеева и Военного Министра Алексея Николаевича Куропаткина. В 1900 году первому из них удалось провести свой взгляд в жизнь, и плохая ли, хорошая русско-китайская война была победно завершена в кратчайший срок с минимальными потерями и большим потенциальным выигрышем в этой ситуации для России. В 1904 году реванш взял генерал Куропаткин.