Читать онлайн «Из истории Тихоокеанского флота». Страница 63

Шетарди через почту вёл интенсивную переписку с королевским двором в Париже. В его письмах фигурируют фамилии лиц, которым он выдавал деньги (с указанием выданных сумм) для борьбы с Бестужевым Объём переписки был таков, что Гольдбаху удается так усовершенствовать методы дешифровки, что новые шифры посла (после замены старого) раскрываются в две недели.

Собрав с помощью «чёрного кабинета» достаточно материалов, Бестужев-Рюмин перешёл в наступление. Царице были предъявлены копии расшифрованных писем, в которых маркиз оскорбительно отзывался о Елизавете, характеризуя её «фривольной и распутной женщиной». Семнадцатого июня 1744 г. Шетарди был вызван в царскую резиденцию, где ему вручили ноту с требованием в 24 часа покинуть Россию. Он пытался заявить протест, но, когда ему зачитали его же письма, сказал: «Достаточно!» — и отправился упаковывать вещи.

А Гольдбах тем временем растёт в чинах. В 1744 г. ему начинают выплачивать по 2000 рублей в год, а в 1760 г. его производят в тайный советники, с годовым окладом в 4500 рублей. Так чиновник Гольдбах, уроженец города Кенигсберга, заменил собой гардемарин, шпагой добывающих государственные секреты. Между прочим, говоря об истории криптографической службы, нельзя не отметить, что среди людей, руководивших ею и внёсших свою лепту в её развитие, многие носят немецкие фамилии. Этому есть несколько объяснений, одно из которых состоит в том, что центр тогдашнего европейского образования находился в Германии, а другое — в том, что своих математиков для работы в такой специфической сфере просто не было. Мораль же этой истории такова — в секретной войне перо куда как сильнее шпаги.

Ну а какова же могла быть биография реального гардемарина той эпохи? Для примера возьмём биографию их ровесника адмирала российского флота А.И. Круза, Родившийся в 1731 г., он лейтенантом командует судном, привезшим Екатерину II в Россию, в Чесме командиром «Евстафия» ведёт абордажный бой с турецким флагманом, в 1790 г. у Красной Горки со своей эскадрой отражает атаку шведов на Петербург, завершает он свой жизненный путь командующим Балтийским флотом Вспоминая А.С. Пушкина, можно его словами, обращенными к своему товарищу по лицею Ф.Ф. Матюшкину, сказать идущим на флот юношам: «В морях твои дороги…» И завершить от себя: «А не в погоне за юбками в Петергофе». Секретными же делами пусть занимаются те, кому это положено.

В настоящее время в отдельную область исторических исследований выделяются специальные исторические дисциплины. Если раньше они играли только вспомогательную роль в историческом исследовании, то в настоящее время они становятся самостоятельным источником для историков, изучающих определённые периоды отечественной истории. Если нумизматика (наука о монетах и монетовидных медалях) довольно подробно исследована учёными, то область бумажного денежного обращения оставляет широкое поле для современных учёных. В частности, абсолютно неисследованными остаются денежные суррогаты Российской империи — платёжные билеты для финансирования военных закупок.

В известном каталоге бон, составленном П.Ф. Рябченко, меня как профессионального моряка и историка заинтересовали находящиеся в главе 16 ведомственные выпуски межрегионального использования. Ведь первыми в этой главе шли выпуски бон без названия какого-то коммерческого департамента Морского министерства{262}. Почему какого-то? Дело в том, что это министерство ведало делами Военно-Морского флота России, и уж чем-чем, а коммерцией там не занимались.

Будучи в научной командировке в Российском государственном архиве Военно-морского флота (РГА ВМФ), я попытался разобраться, что это за боны и почему у них номинал выражен в такой странной форме.

Для начала удалось выяснить, что обладатели этих бон неправильно расшифровали название департамента, выпустившего эти расчётные знаки. Как и ожидалось, никакого коммерческого департамента в Морском министерстве не оказалось. Департамент, оказывается, носил название комиссариатского, для наших современников наиболее известным значением слова «комиссар» является название политического руководителя, разделявшего в воинских частях власть с командиром во времена Гражданской войны в России. Но при этом забывают, что тогда их называли не иначе чем «политические комиссары». А раз есть политические комиссары, то должны быть и не политические комиссары. Оказывается, этим словом обозначались уполномоченные, занимавшиеся обеспечением войск денежным, вещевым, продовольственным и некоторым другим снабжением, а также расквартированием. То есть тем, чем сейчас занимается служба тыла Современные военные комиссары ведут учёт и призыв военнообязанных. Только мы привыкли к сокращённому названию учреждений, в которых работают эти комиссары, — военкоматы. А политические комиссары появились в годы Великой французской революции. В этой же роли комиссары были возрождены сначала Временным правительством, а затем и советской властью.

Так что же всё-таки за боны выпускал Комиссариатский департамент? Оказывается, для снабжения кораблей продовольствием в середине XIX века практиковалась как поставка из складов военно-морских баз (по тогдашней терминологии — портов), так и закупка кораблями и частями на местах продовольствия самостоятельно. Последнее предназначалось для кораблей, действующих в отрыве от баз. Для расчётов с поставщиками и складами при плавании кораблей во внутренних водах и получения продовольствия складами портов выпускались специальные провизионные билеты (именно так именуются интересующие нас боны в отчётных документах комиссариатского департамента Морского министерства){263}. Обращение и учёт этих билетов осуществлялись в соответствии с постановлениями Адмиралтейств-совета от 25 февраля 1855 г., 9 марта 1856 г. и 24 марта 1859 г.

Ежегодные отчёты о деятельности департамента публиковались в официальном отделе печатного органа Морского министерства — журнала «Морской сборник». Выпускались билеты на каждый год и по истечении года подлежали сдаче в министерство и уничтожению. По окончании кампании туда же с кораблей сдавались приходо-расходные книги (тогда их называли шнуровыми книгами) и производилась сверка расходов и их соответствие нормам пайка. В комиссии по учёту и уничтожению билетов находился представитель (чиновник) от госконтроля. По билетам, предъявленным поставщиками, с ними производился денежный расчёт. Изготавливались билеты как отдельными листами, так и книгами (мы бы сейчас сказали, книжками). Судя по тому, что сохранились билеты на 100 пудов крупы, такими же билетами расплачивались и продовольственные службы портов, поскольку полторы тонны крупы одного сорта — это слишком большая величина для одного корабля. По этим билетам осуществлялись выплаты департамента поставщикам (расчёт с поставщиками).

Кроме билетов Морским ведомством выпускались денежные аккредитивы для судов (кораблей), уходящих в заграничное плавание, на получение денег в иностранных банках. Находящийся в заграничном плавании корабль закупал продовольствие у шипшандлеров (купцов-судоснабженцев) за наличный расчёт.

По своему статусу продовольственные билеты соответствуют современным чековым требованиям. Только теперь они делаются в двух экземплярах: один выдаётся складу, с которого получается продовольствие, а другой остаётся в службе снабжения корабля для отчётности вместе с накладными на получение довольствия со своих штатных складов. Тогда же для кораблей выдавались бланки с указанными на них продуктами. Выпускались билеты для получения: вина, уксуса, масла, сухарей, соли, гороха, круп, мяса, чая, сахара, табака, мыла и зелени. Последний вид билетов требует объяснения. Дело в том, что мы привыкли считать зеленью приправы вроде укропа, петрушки или кинзы, но в XIX веке слово «зелень» обозначало совсем не это. Были специальные продавцы-зеленщики и лавки, торговавшие этой самой зеленью. Но слово это обозначало овощи вообще. Поэтому по этим билетам получали капусту, лук, картошку и прочие морковки с чесноком и свеклой. Квашеная капуста ещё со времён Джеймса Кука считалась главным средством от страшного бича мореходов — цинги.

По данным за 1865 г., закупки продовольствия для Балтийского флота составляли 75 010 кулей муки и 7151 четверти крупы по цене от 5 руб. 60 коп. за куль в Санкт-Петербурге (самые низкие цены) до 6 руб. 1% коп. в Ревеле (самые высокие цены на Балтике). Крупа стоила за четверть от 6 рублей 60 коп. до 7 рублей 1/4 коп.{264}

В этом году было выдано следующее количество продовольственных билетов:

на вино — 22 357 ведер;

на масло — 1257 пудов;

на сухари — 88 286 пудов;

на соль — 3196 пудов;