Читать онлайн «Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том II». Страница 206

Таким образом, изображения начальной, самой главной фазы боя, приводимые русскими его участниками, значительно вернее отражают истину, чем японские. Причем здесь практически едины свидетельства участников как из группы «верных», так и из группы «сдавшихся». Из серии, так сказать, нарочно не придумаешь. 

Тайна двух капитанов

План маневрирования главных сил русской эскадры и японского флота в бою 14 мая 1905 года, составной частью которого является схема 16, содержится, в частности, в приложении к 3-му изданию «Боя при Цусиме» (СПб., 1910). Скорее всего, наличествует он и в 1-м, и во 2-м изданиях бестселлера тех давних дней.

Но сейчас для нас достаточно и того, что уж в 1910 году план этот был известен морской общественности. Причем всего мира, поскольку «Расплата» была к этому времени переведена во всяком случае на французский, немецкий, шведский, итальянский и английский языки. Дважды были изданы и «Последние дни 2-й Тихоокеанской эскадры». И значит, схема 17 также не являлась секретом.

Следовательно, такие сведущие в вопросе морских операций в русско-японскую войну специалисты, как капитаны 2-го ранга М.И. Смирнов и А.В. Немитц, в году так 1913-м просто обязаны были знать как первый, так и вторую. Причем за планом из «Расплаты» в том, что касается первых сорока минут боя, стоял авторитет свидетелей с флагманского броненосца нашей эскадры, специалистов из штаба Командующего эскадрой, да и самого Адмирала.

Спрашивается, нашел ли свое отражение хотя бы этот план в таких капитальных трудах, как «Сражение в Корейском проливе 14 и 15 мая 1905 года» М.И. Смирнова, увидевшее свет в четвертом номере «Морского сборника» за 1913 год, или «Морские операции в русско-японской войне» А.Н Немитца, печатавшиеся с продолжением в том же «Морском сборнике» и в том же 1913 году вышедшие отдельным изданием? Ведь именно на эти труды, особенно на первый, ссылаются практически все отечественные описатели Цусимы, начиная с авторов Исторической Комиссии. А схема Цусимского боя, составленная полковником Генштаба А. А. Балтийским по данным М.И. Смирнова, получила в дальнейшем статут официальной отечественной схемы Цусимского боя.

Никак нет. В своем игнорировании русских свидетельств о первых минутах боя при Цусиме будущие колчаковский и советский адмиралы, а пока верноподданные капитаны 2-го ранга Российского Императорского Флота, проявили трогательное духовное единство.

Не нашли также никакого отражения в их трудах ни рапорты адмирала Рожественского о бое, ни его показания в Следственной Комиссии. Хотя к этому времени соответствующие тома донесений и показаний участников боя были напечатаны и рекомендованы к самому широкому ознакомлению в среде морского офицерства. Не говоря о почти факсимильном издании рапортов адмирала Рожественского в «Чтениях о Русско-японской войне на море» Н.Н. Беклемишева и о весьма известном нам «Письме в редакцию» «Нового времени» от 21 декабря 1905 года, воспроизведенном вдобавок в книге Бориса Гинцбурга.

Впрочем, «негативное» знакомство с показаниями и рапортами свидетелей Цусимы оба автора обнаруживают. Там, где можно кинуть лишний камень в адмирала Р. В основу же описания сражения и маневрирования эскадр, особенно в его первые минуты, и Смирнов и Немитц с завидным единодушием кладут то самое «очень темное… объяснение» адмирала Того, которое стало основой и базой не только для заметок и донесений многих переживших Цусиму офицеров, но, как следствие, и основой большинства отечественных исследований Цусимского боя. Ну и соответствующие места из «Описания Мейдзи», конечно. Сопровождая полученную японо-русскую теорию уже знакомой нам японской же графикой. Только, скажем, капитан 2-го ранга Немитц бесхитростно приводит соответствующие локальные схемы из «Сражения в Японском море», а вот капитан 2-го ранга Смирнов проводит определенную модификацию этих схем.

Рассмотрим, например, уже упомянутую выше схему из Статьи 1 в «Сражении в Японском море», дающую расположение главных сил противников непосредственно в 13:49 с указанием местоположения отдельных судов{480}. К сожалению, без указания масштаба (схема 18).

На схеме 18 русская эскадра идет в двух колоннах курсом NO 34°. Угол SO 11°, если считать его от «Микаса», направлен на середину расстояния между русскими колоннами, если брать траверз от носа «Ослябя».

Кавторанг Смирнов выстраивает русскую эскадру к моменту первого выстрела в одну кильватерную колонну, идущую уже курсом NO 23°. Колонну недоделанную, конечно (схема 19){481}.

Как видим, на схеме 18 в строй к 13:49 не вступил толком не то что «Орел», но даже и «Бородино». Плевал наш кавторанг на показания свидетелей с «Суворова», видевших с левого крыла его заднего мостика все корабли эскадры непосредственно перед первым выстрелом суворовской носовой шестидюймовки.

А угол SO 11° от японского флагмана «Микаса» Смирнов дает на голову нашей кильватерной колонны, после чего начинает высчитывать расстояния[439]. Расстояния эти берутся от центра дуги поворота и оказываются, естественно, «слишком велики для русского флота, особенно принимая во внимание недостаточное обучение его стрельбе…», чтобы нанести сильный вред японской эскадре{482}.

Что характерно, «Микаса» на этой схеме оказывается почти строго на север от «Суворова», на его курсовом угле 23° левого борта.

Зато третий броненосный отряд идет на схеме 19 впритирку за вторым, поскольку «Расстояния взяты минимальные, считая, что в этот момент эскадра не растянулась»{483}.

3-й отряд не стреляет у Смирнова исключительно из-за дальности расстояния. Так уж плохо Командующий 2-й эскадрой ее на огневую позицию вывел. С таким, понятное дело, бой только проиграть можно.

Таким образом, почтенный будущий морской министр Омского правительства вновь обнаруживает то ли полное незнакомство с показаниями свидетелей об «отставании и скучивании» 3-го отряда, либо полное к ним пренебрежение: японцам и Небогатову он верит явно больше.

Любопытно, что Критерий Цусимы — опора на показания избранной референтной группы, используется неявно и здесь. Но с точностью до наоборот. Опора идет на показания группы, в нашей терминологии, «сдавшихся», не до конца верных. Ну и, конечно, на описания победителей. Уж они врать не будут. А если описания победителей лучше сочетаются с показаниями «неверных», значит «неверным» и доверие.

Из модифицированных таким образом капитаном 2-го ранга М.И. Смирновым японских схем боя полковник Генерального штаба А.А. Балтийский и составил «русскую» версию плана Цусимского боя, приложенную к труду Смирнова и ставшую затем официальной отечественной схемой боя. Схемой, согласно которой, напомним, «Князь Суворов» с 14:05 до 14:25 ведет эскадру 15-узловым ходом. И другие нюансы присутствуют. Уже известные читателю.

План же маневрирования главных сил, приведенный в «Расплате», максимально, как мы видели близкий к истинному, по крайней мере, в том, что касается вида «петли Того» и первых 36 минут артиллерийского поединка, как Смирнов с Немитцем, так и последующие авторы высокомерно проигнорировали. Причем в этом случае и свидетельства из любезной их сердцу группы «сдавшихся» им не указ, если идут вразрез с японской графикой. Как, например, план боя из книги лейтенанта Таубе.

Русские версии маневрирования, особенно основанные на данных адмирала Рожественского, не пользовались у отечественных авторов доверием. Возможно, не обладая духовными качествами адмирала Рожественского, они не могли принять и сообщаемые им факты. Как и многие их последователи.

Желание отнестись с большим доверием к иностранной версии и неприятие версии русской может быть вызвано также подспудным неприятием всего русского вообще. Хотя бы потому, что русское всегда ассоциировалось у людей с православным, с Православием.

И, возвращаясь к Смирнову и Немитцу, возникает чувство, что русское национальное мироощущение — Православие — уже было одинаково чуждо что колчаковскому, что советскому адмиралам.