Читать онлайн «Конница на войне: История кавалерии с древнейших времен до эпохи Наполеоновских войн». Страница 76

Под Пневом (1759 г.):

сербского гусарского полку подполковника Текелия с 2-я гусарскими полками и с казаками на подкрепление командировал; неприятель, видя сие прибавление, своих гусар с обеих флангов выслал, кои построясь, с нашими перестреливаться стали. Генерал-майор Тотлебен, усмотря, что неприятельские гусары пехотой подкреплены и что весь авангард в ордер баталии стал и из пушек стрелять начал, приказал своим гусарам и казакам отступать до реченной деревни Цереквицы, в таком намерении, чтоб неприятельских гусар ближе к себе приманить. Прусские, хотя пользоваться тем отступом, на наших наступать стали, но в самое то время венгерского полку полковник Зорич с двумя эскадронами гусар и с 200 человек казаков, примкнув к отступающим и построясь, вместе на неприятеля ударили, в котором сражении взяты гусарами и казаками 13 человек в полон, между которыми 1 корнет, 1 капрал и 4 человека гусар раненых, а прочие здоровы; побито на месте более 60-ти человек, а по сказкам пленных и дезертиров более 100; …» (123, с. 452—453).

При Кунецдорфе (1759 г.):

«… преследовавший неприятеля с лёгким войском генерал-майор граф Тотлебен в ночь меня рапортовал, что он чрез болото в лес к неприятельскому левому крылу казаков послал, чтоб кавалерию от пехоты отрезать, а он с гусарами и кирасирскими его императорского величества полку 2-я эскадронами, кои весьма храбро себя оказали по сю сторону болота построился; неприятельская кавалерия, усмотря, что казаки заезжают с тылу, ретироваться стала, но в то ж самое время оная с обоих сторон казаками и гусарами атакована, расстроена и разбита, многие поколоты и в полон взяты, а сверх того целый неприятельской от протчих отделившейся кирасирский эскадрон 20-ю человеков казаков и 15-ю человек гусар в болото вогнан, побит и пленён, которого стандарт в добычу взят; от сего места далее мили за неприятелем погоня была…» (123, с. 489).

Тактика была довольно проста; пока регулярные части русской конницы встречали атаку сомкнутых линий пруссаков в строю, противника врассыпную обходили с флангов казаки или иная иррегулярная кавалерия. Неготовые к таким действиям прусские кавалеристы были вынуждены рассеиваться и расстраивать свои ряды, а в одиночном бою они уступали природным всадникам, которых, в свою очередь, поддерживали плотные колонны регулярной конницы.

Для того, чтобы эффективно противодействовать такой тактике, пруссакам нужно было обладать собственной природной кавалерией. Но таковой в Пруссии не было, а ландмилицкие, ополченческие эскадроны для этой роли не годились.

Именно в Семилетнюю войну в русской коннице впервые в Европе стала применяться тактика атакующих колонн, не использовавшаяся со времён средневековья. Распространённая в то время линейная тактика не предусматривала таких действий. Колоннами строились только на марше, а в бою фронт должен был быть непременно развёрнутым, тем самым добивались максимальной мощи огня, а шансы охватить фланги противника возрастали пропорционально длине фронта. П. А. Румянцев первым осознал эффективность атак, производимых колоннами (123, с. 759—761).

Семилетняя война наложила отпечаток на тактику русской конницы. Вышедший в 1766 г. устав «О конной экзерциции и о должностях при оной» менял систему обучения кавалеристов. Его основные положения повторяли схему подготовки прусской конницы.

Эскадрон по-прежнему строился в 3 шеренги. Расстояние между отдельными эскадронами точно не определялось:

«Интервалов между эскадронами точно назначить невозможно, понеже по месту, где экзерциция производится, назначиваются, или по повелению генерала, который смотрит, однакож ежели место даёт и генерал точно не прикажет, то интервалам в такой дистанции быть, чтоб при делении из трёх в две шеренги оные интервалы наполниться могли, то есть: четвёртая часть той дистанции, которую эскадрон во фронт стоя занимает, а от другой стороны стоящего эскадрона поставляется толикое число, и тако будет эскадрон от эскадрона отделён на полдистанции стоящего во фронте эскадрона; литаврам же быть на правом крыле выше трубачей» (81, с. 16—17).

Вооружение кавалеристов оставалось прежним. Появился новый род кавалерии — карабинеры (в 1763 г.). Они были созданы из переформированных конных гренадеров, и большинства драгунских полков.

Перед началом атаки, по команде: «Палаши вон!» — всадники выхватывали клинки:

«Правой рукой проворно ухватиться не взмахивая через левую, которой держат в своём месте повод, запалашной у эфеса гриф всей ладонью крепко не нагибая ни тела, ни головы; к чему для способности наблюдать, чтобы у всех чинов на портупеях палаши в такой пропорции были, чтоб как при вынимании палашей, так и при положении оных в ножны людям нагибаться нужды не было.

Выдернуть палаш из ножен одним разом и вынести перед себя, держа протянутой рукою крепко в такой пропорции, чтоб эфесная тарелка была против рта и её палашный клинок к себе плашмя, а конец палаша чтоб был в верхах в совершенной прямизне, отнюдь не шатаясь» (81, с. 89).

Затем палаши держали у плеча обнажёнными.

Теперь на начальном этапе атаки кавалеристы не двигались разомкнутыми шеренгами. Она производилась плотным строем, что не требовало остановки перед фронтом противника. После команды «Ступай!» весь полк большой ступью до 100 шагов вперёд идёт…»

«В то же время полк малой рысью, потом большой, а после добрым галопом, например, до 100 сажень или как место даст, едут и командуется: «Ступай вперёд».

Сие значит действительное сражение с неприятелем, тогда полк во всю конскую пору скакав атакует, например до 50 сажень» (81, с. 41).

Опрокинутого врага по-прежнему атаковали врассыпную, теми же способами, что были приняты ранее (81, с. 43—44).

Конники с лошадьми непременно должны были упражняться каждый день, независимо от времени года:

«Проезжать лошадей зимой и летом ежедневно, разве когда прежестокие морозы или метелицы случатся, то такие дни пропускать…» (81, с. 71).

Лошадей приучали к стрельбе и взрывам. Кавалеристов учили также пешему бою.

Но данные методы были применимы лишь в сражениях с европейскими армиями, в которых регулярная кавалерия использовала аналогичную тактику, основанную на таранном ударе в плотном строю. Для войн на Востоке такая система боя не годилась.

Турецкие и татарские всадники умели применять плотный строй не хуже европейцев, но не обладали крупными мощными лошадьми для успешного проведения сомкнутых атак, и не имели единообразного вооружения. Распространение огнестрельного оружия заставило их отказаться от конской брони, а социальные катаклизмы, как и в Европе, способствовали исчезновению «рыцарства».

Строй применялся в схватке с равно вооруженным, имеющим лёгких лошадей, противником. Атаковать же «в лоб» тяжёлую европейскую кавалерию означало заранее обречь себя на поражение. Турки и татары использовали тактику рассыпного боя, где каждый всадник, вооружённый на свой вкус, мог с наибольшей эффективностью воспользоваться своим умением.

Даже лёгкие регулярные гусарские полки в массе своей уступали в индивидуальной подготовке восточным природным конникам, не говоря уже о тяжёлой коннице. Лишь казаки и иная иррегулярная кавалерия могли сражаться с ними на равных.

Исходя из этих соображений, русское командование должно было использовать как можно больше природных всадников, придавая их регулярным полкам в качестве прикрытия, но, видимо, финансовые трудности помешали этому и для войны с Турцией 1768—1774 гг. был выделен лишь небольшой казачий контингент. В этой ситуации оставалось одно: всё время держать регулярную конницу под прикрытием пехоты и артиллерии, иначе, оторвавшись от основных сил, она была бы мгновенно уничтожена массой вражеских конников.

Первая летняя кампания 1769 г., прошедшая без крупных сражений, но в постоянных маршах и мелких стычках, показала полную несостоятельность тяжёлой кавалерии в таких действиях и Румянцев посылал Екатерине II письма и реляции следующего содержания:

«Кирасирские и карабинерские полки посажены сколько на дорогах, столько и на деликатных и тяжёлой породы лошадях, которые больше на парад, нежели к делу способны. Во всю кампанию надобно им было запасать сухой фураж, поелику на полевом корме они изнуряются. Самая ж аммуниция кавалерийская есть бремя, отяготительное всаднику и лошади. Для сего в прошедших операциях и нельзя было той пользы произвесть нашей кавалерии, к которой могла бы она иметь случай…»

«Сей род конного войска (драгуны — В.Т.) принят во все другие армии, яко наиспособнейший к службе, потому что сию конницу двояко можно употреблять, раз на лошадях, а иногда и спешив, где нужно скоро перенестись пехоте».