Читать онлайн «Конница на войне: История кавалерии с древнейших времен до эпохи Наполеоновских войн». Страница 55

Поскольку в Европе предпочтение отдавалось копью, то типичным для снаряжения рыцарского коня было так называемое «ясельное» седло. Этот тип сформировался не сразу. Только с XII в. он начинает приобретать характерные для него черты. На Байекском ковре (204, т. 1, с. 577) видно, что посадка всадника хотя и стала ближе к классической манере средневековья (ноги вытянуты, колени почти не согнуты, стопы воина опущены значительно ниже живота лошади), но луки седла ещё несовершенны.

Такой способ обеспечивал большую устойчивость воина в момент копейного удара. Вытянув ноги вниз и чуть вперёд, и уперевшись ими в стремена, он получал надёжную опору, корпус же откидывал назад и опирался на заднюю луку седла. В связи с тем, что ноги оказывались слишком далеко отодвинуты от боков лошади, всадник надевал шпоры большого размера, чтобы не прилагая усилий, лёгким движением ноги, почти не меняя посадки пришпорить коня в нужный момент.

С XII в., чтобы ещё более увеличить устойчивость всадника, стали изготавливать сёдла с «яслями». Задние луки имели своеобразные спинки, охватывающие талию рыцаря, сама лука стала гораздо выше и шире (161, с. 153). В конском доспехе делался специальный разрез, позволяющий коннику пришпоривать коня. Посадка рыцаря была довольно низкой, потому что седло делалось без специальных полок, приподнимающих его. Оно плотно прилегало к спине животного, что значительно снижало его подвижность.

К XIV в. стала увеличиваться и передняя лука рыцарского седла. Она служила дополнительным прикрытием живота и бёдер воина. Однако не стоит считать, что все европейские всадники пользовались такими сёдлами. Легковооружённым метателям дротиков и стрелкам эти конструкции были ни к чему, так как их способ боя требовал большей подвижности и возможности легко, без затруднений спешиваться. Сёдла лёгких конников обычно имели луки небольшого размера, а длина стремян регулировалась самим воином (307, с. 245; 344, с. 35).

На Востоке сложились другие традиции. Можно поставить под сомнение использование шпор в этом регионе. Хотя В. Бехайм прямо указывает на то, что мавры, арабы и турки использовали шпоры (161, с. 171), А.Н. Кирпичников, говоря о татарах, утверждает противоположное (222, с. 48). Во всяком случае, археологическими материалами не подтверждено их применение степняками. В то же время на гравюрах XVI—XVII вв. у турецких всадников шпоры показаны (19, с. 375; 216, т. 3, с. 21), упоминаются они и у сарацинских воинов в мемуарах Жана сира де Жуанвиля:

«В тот же миг сарацины пришпорили коней и кинулись на крестоносцев…» (216, т. 4, с. 422).

Но первый случай можно объяснить заимствованием турками шпор у европейцев в более позднее время, а второй отнести к литературному обороту. Во всяком случае, на среднеазиатских миниатюрах хорошо видно, что лошади восточных конников были снабжены доспехами несколько иной конструкции, чем в Европе. Они не имели характерных разрезов на боках, а, стало быть, пришпорить коня через броню было невозможно. Правда, существует статуэтка рыцаря из слоновой кости (конца XIV — начала XV вв.), конский доспех которого также не имеет разрезов, но, тем не менее, на воине шпоры надеты (161, с. 164). В данном случае этот факт следует отнести к ошибке мастера, изготовившего фигурку, потому что пришпорить коня сквозь кольчужную попону всадник не смог бы.

Восточному воину, с детства имеющему дело с лошадьми, видимо, было достаточно для управления животным пользоваться поводом и движениями корпуса. При наличии брони нагайку он не применял — в этом не было смысла. Конструкции сёдел отличались от европейских. Они снабжались внутренними полками, несколько поднимающими всадника над спиной коня. Мягких подушек не было, а задняя лука, хотя и делалась довольно высокой, никогда не снабжалась яслями. Посадка тяжеловооружённого была сходна с рыцарской. Воин держал ноги вытянутыми, чтобы удобнее было пользоваться копьём (188, с. 67—69). В целом, такая посадка была менее устойчивой при таранном ударе, зато давала возможность быстрее менять оружие, пользоваться луком и свободней двигаться.

Лёгкие восточные стрелки использовали высокие сёдла с подушками или без них. Стремена были короткими и часто широкими. Это давало возможность воину, приподнявшись на них и удерживаясь только шенкелями[119], балансировать корпусом и, амортизируя ногами, вести прицельную стрельбу из лука в любую сторону.

Удобство заключалось в том, что воин избавлялся от тряски во время скачки, стоя на коротких стременах он сохранял корпус в относительном покое даже на быстрых аллюрах. При такой посадке использовать шпоры было опасно, так как они могли серьёзно поранить коня, всадники применяли нагайку.

На Руси были известны посадки всех перечисленных типов. Судя по многочисленным миниатюрам Радзивиловской летописи, тяжеловооружённые дружинники могли сражаться и в ясельных сёдлах европейского образца, и в восточных. Легковооружённые также использовали и высокую посадку, и низкую. Как гласит текст «Рифмованной хроники»:

«Русские сильно понукали своих коней плетьми и шпорами…» (252, с. 207).

Позже, к XVI в. среди лёгких воинов распространилась высокая посадка. Её характеристику даёт Гербенштейн:

«Лошади у них маленькие, холощёные, не подкованы; узда самая лёгкая; сёдла приспособлены с таким расчётом, что всадники могут безо всякого труда поворачивать во все стороны и стрелять из лука. Сидя на лошади, они так подтягивают ноги, что совсем не способны выдержать достаточно сильного удара (копья или стрелы). К шпорам прибегают весьма немногие, а большинство пользуется плёткой, которая всегда висит на мизинце правой руки, так что в любой момент, когда нужно, они могут схватить её и пустить в ход, а если дело опять дойдёт до оружия, то они оставляют плётку, и она свободно свисает с руки».

«Далее, повод узды у них в употреблении длинный, с дырочкой на конце; они привязывают его к (одному из) пальцев левой руки, чтобы можно было схватить лук и, натянув его, выстрелить (не выпуская повода). Хотя они держат в руках узду, лук, саблю, стрелу и плеть одновременно, однако ловко и без всякого затруднения умеют пользоваться ими» (19, с. 114).

А.Н. Кирпичников ошибочно полагает, что в этот период всадники на Руси стали меньше применять копья. Он считает, что высокая посадка была присуща всей русской коннице (222, с. 20), На самом деле в данный период, точно также же, как и прежде, существовало три основных типа конников: тяжело-, средне-[120] и легковооружённые. Манера седлания коня имела два варианта и Гербенштейн подтверждает это:

«К шпорам прибегают весьма немногие…»

«Некоторые из более знатных носят панцирь, латы, сделанные искусно, как будто из чешуи, и наручи; весьма у немногих есть шлем (заострённый кверху наподобие пирамиды).

Некоторые носят шёлковое платье, подбитое войлоком для защиты от всяких ударов; употребляют они и копья» 919, с. 114).

Лишь с усовершенствованием огнестрельного оружия необходимость в доспехах стала отпадать (конец 16 — нач. 17 вв.), но на Руси этот процесс шёл медленнее, чем в Европе.

Серьёзное внимание Лёгкой коннице в Западной Европе[121] стали уделять после Итальянского похода французской армии под командованием Карла VIII (1483—1498 гг.), описанного в мемуарах Филиппа дё Коммина.

Впечатлённый действиями стратиотов, король нанял их на службу, числом, якобы, до 8000. Они составляли ядро французской лёгкой кавалерии до прихода к власти Генриха III (1574—1589 гг.), который расформировал этот корпус (197, с. 198). Как уже говорилось, стратиоты не были конными стрелками, и основным их оружием был дротик — арцегай. В то время стали популярны женетеры[122] (гинеты), набираемые, в основном, из южных районов Франции.

Вооружение и способы действия этих воинов были такими же, как у стратиотов. Кроме дротика, они часто употребляли небольшой щит и разнообразное короткое холодное оружие. Стрелков среди женетеров было очень мало. Всадники ездили на маленьких лошадях и пользовались высокой восточной посадкой на коротких стременах (197, с. 198). Популярность женетеров была столь велика, что их нанимали практически во всех странах Европы. И стратиоты, и женетеры могли сводиться в отдельные корпуса, или их присоединяли к ротам жандармов, где они составляли задние шеренги построений.

Очередной король Франции Людовик XII (1498— 1515 гг.) ввёл новый вид лёгкой кавалерии — аргулетов. Изначально их основным оружием были арбалеты и луки, позже многих из аргулетов стали вооружать аркебузами и пистолетами. Тактика их была подоона тактике стратиотов и женетеров. Как вид кавалерии аргулеты исчезли при Карле IX (1560-1574 гг.) (197, с. 197-198).

При Франциске I (1515—1547 гг.) появляются кренекены, названные так из-за крюка, которым натягивали тетиву арбалета (212, с. 256-257).