Читать онлайн «Западный фронт РСФСР 1918-1920. Борьба между Россией и Польшей за Белоруссию». Страница 99

Через месяц, 10 октября, министр иностранных дел Сапега направил инструкцию польским дипломатическим представителям в других странах об основных направлениях восточной политики Польши. В ней он признал:

«Мы не верим в прочность большевистской системы в России… Что касается генерала Врангеля, то необходимо решительно подчеркнуть, что позиция, которую мы могли занять по отношению к широкой кампании и его борьбе за возврат утраченной собственности, зависит в первую очередь от признания им наших границ, утвержденных прелиминарными условиями мира, об умеренном характере которых может свидетельствовать тот факт, что мы имели возможность занять Минск, Житомир и Каменец, однако не сделали этого, учитывая интересы будущей России»{318}.

Иными словами, договариваясь в Риге о мире с советской делегацией, польские представители устанавливали восточную границу Польши с будущей белой Россией, а потому были относительно скромны в своих притязаниях.

Польская делегация была настроена на заключение мира. Однако вопрос стоял не только о границах, но и о важных железнодорожных линиях стратегического значения, которыми овладели польские войска в ходе осеннего наступления и от которых поляки отказаться не могли. Польские войска находились восточнее железнодорожной магистрали Броды — Ровно — Сарны — Лунинец — Барановичи — Лида. В начале октября, после похода Желиговского, эта линия продлилась до Вильни и Двинска. Кроме того, важное значение придавалось сохранению польской границы с Латвией, отрезавшей от РСФСР ее тогдашнюю союзницу Литву.

Среди членов польской делегации имелись разногласия по ряду вопросов. Так, делегаты от министерства иностранных дел во главе с Яном Домбским (членом крестьянской партии «Пяст») и Леоном Василевским придерживались федеративной концепции Пилсудского. В группе депутатов сейма победила концепция Ст. Грабского (национал-демократа), требовавшего перенести восточную границу за этнографическую польскую границу, но не настолько далеко, чтобы затруднить ассимиляцию местного населения. Домбский подчинялся решениям большинства делегации.

Для советской делегации самым важным вопросом при заключении мира являлось сохранение большей части Украины под контролем РСФСР. В условиях голода, вызванного неурожаем 1920 года, хозяйственной разрухи и расстройства снабжения большевистское руководство России категорически не хотело потерять Украину с ее черноземом и природными богатствами. Поэтому в вопросе об украинской территории советская делегация была неуступчивой. Что касается Белоруссии, то из-за ее бедности и менее важного стратегического значения можно было и уступить часть территории ССРБ, а то и всю ее целиком.

Пилсудский как глава государства не имел таких полномочий, чтобы постоянно вмешиваться в ход переговоров, хотя своих представителей в Риге он имел. Польская делегация в Риге действовала достаточно самостоятельно и не очень считалась с мнением главы государства.

Перед выездом в Ригу состав польской делегации был несколько изменен. Ее председателем остался Ян Домбский, вице-министр иностранных дел и депутат сейма от крестьянской партии «Пяст». Взамен трех выбывших членов в состав делегации были включены видный деятель социалистической партии Леон Василевский, доктор права Витольд Каменецкий и генерал Мечислав Куклинский, первый заместитель начальника генштаба. Всего в польской делегации было 10 человек, а вместе с экспертами (13 человек), дипломатическим и техническим персоналом — около 80 человек. 14 сентября делегация со всем персоналом выехала из Варшавы в Гданьск (Данциг), оттуда на пароходе в Либаву, затем по железной дороге в Ригу. 19 сентября она прибыла в Ригу.

21 сентября 1920 года в центре Риги, в старинном здании «Дом черноголовых», при большом представительстве дипломатов и прессы, состоялось первое заседание советско-польской мирной конференции. Открыл ее приветственной речью премьер-министр Латвии 3. Мееровиц. Затем выступили председатели делегаций Ян Домбский и Адольф Иоффе. Состоялась взаимная проверка полномочий, и на этом заседание завершилось.

25 сентября газета «Известия» опубликовала заявление ВЦИК по вопросу об основах соглашения между РСФСР и Польшей (цитированной выше). Глава Совнаркома Ленин в радиограмме Иоффе требовал срочно заключить перемирие, а в десятидневный срок еще и мир. В этой радиограмме, отправленной сразу же после публикации заявления ВЦИК, Ленин предлагал дать максимальные уступки польской стороне — до линии по реке Щара, каналу Огинского, рекам Ясельда и Стырь, далее до старой российско-австрийской границы{319}.

На втором заседании 24 сентября Иоффе ознакомил польскую делегацию с заявлением ВЦИК от 23 сентября, в которой советская сторона впервые предложила «немедленное торжественное подтверждение как Польшей, так и Россией независимости Украины, Литвы, Белоруссии и признание независимости Восточной Галиции», соглашаясь на плебисцит в Восточной Галиции, где нет еще советского строя. Причем плебисцит в последней области провести «по обычному буржуазно-демократическому принципу»{320}.

Советская делегация предложила Польше принять за основу границы Польши с ССРБ и ССРУ линию от госграницы Литвы с Белоруссией возле впадения Свислочи в Неман (25 км юго-восточнее Гродно) — Беловежа — Каменец-Литовский — Любомль — Владимир-Волынский, далее по реке Збруч, а затем до Днестра.

Польская делегация отказалась обсуждать данный проект мирного соглашения. 27 сентября Ян Домбский в своем выступлении, во-первых, отверг принцип самоопределения наций на советской основе (сделав, однако, уступку в отношении УССР) а во-вторых, не согласился с предложенной границей.

На этом же заседании были созданы четыре совместные комиссии (главная, территориальная, юридическая и финансово-экономическая), которым было поручено выработать соответствующие статьи соглашения о перемирии и мирного договора{321}.

Переговоры в Риге происходили уже после начала Неманской операции польских войск. Поэтому аргументация советской стороны по территориальному вопросу устарела. Польские войска с каждым днем продвигались все дальше на восток от той линии, которую предлагала в качестве государственной границы советская сторона. А советское руководство из Москвы торопило Иоффе, чтобы он поскорее заключил перемирие.

Первое заседание главной комиссии мирной конференции состоялось 28 сентября. В ночь на 28 сентября Иоффе получил телеграмму из Москвы, предлагавшую изменить тактику ведения переговоров и пойти на уступки польской стороне, по-прежнему не уступая ей в вопросе о территории Украины. Утром 28 сентября Иоффе представил членам своей делегации новый проект соглашения, отличавшийся от заявления ВЦИК, озвученного 24 сентября. В связи с захватом польской армией Пинска, Слонима и Баранович советская делегация приняла более мягкий тон.

Для ускорения переговоров было решено встречаться по вечерам главам делегаций и секретарям. Такую инструкцию Иоффе получил из наркоминдела. Польская сторона согласилась. Помимо открытой дипломатии, которую советская сторона использовала для пропаганды, делегации обеих сторон воспользовались методами тайной дипломатии. В этих закрытых встречах принимали участие с советской стороны Адольф Иоффе и Иван Лоренц, с польской — Ян Домбский и Александр Ладось. Они происходили наряду с пленарными заседаниями и заседаниями комиссий{322}. Первая встреча состоялась вечером 1 октября (в 22.10) во дворце «черноголовых». Всего их было пять.

Ян Домбский в своей книге о Рижском мире писал, что на закрытых встречах глав делегаций обсуждались наиболее важные вопросы, и оба председателя говорили достаточно откровенно. Так, Иоффе уже при первой встрече сказал Домбскому, что Россия уступать Украину Польше ни в коем случае не намерена. Поэтому упорство польской делегации грозит лишь продолжением войны. Но в качестве компенсации за Украину советская сторона готова отдать Польше Белоруссию. Однако, как уже сказано выше, польская сторона отказалась принимать такой «подарок», чтобы не довести численность белорусов в своем государстве до критической массы{323}.

Особенно противился включению в состав Польши территории тогдашней восточной Белоруссии профессор Станислав Грабский, председатель комиссии сейма по иностранным делам, сподвижник лидера национал-демократов Романа Дмовского. Он первый стал убеждать остальных членов польской делегации отказаться от предложения Иоффе передать Польше Минск вместе со всей тогдашней территорией ССРБ, причем выступал против в том же духе и на пленарных заседаниях. На это с удивлением обратил внимание Иоффе, который заявил, что «пан Грабский очень уступчивый», он «отказался даже от восточной окраины Виленской губернии»{324}.