Читать онлайн «Сибирская Вандея. Судьба атамана Анненкова». Страница 62

Вскоре в войска пришел другой приказ Асанова.

— Я помню текст этого документа, — докладывает суду Вордугин: — «Ввиду того, что Анненков сбежал за границу, я остался исполнять свой долг. Выезжаю в Романовку за инструкциями в полк имени Степана Разина».

Привожу полный текст этого приказа:

Приказ Семиреченской армии

№ 2

с. Осиновка

14/27 марта 1920 года

От командующего Семиреченской армией атамана Анненкова мною получена телеграмма, которой он извещает, что в силу сложившейся обстановки принужден с частью отряда своего имени отходить к пределам Китая, оставив остальные части на моей ответственности для самостоятельных действий.

Считаясь с общим желанием всего народа о прекращении братоубийственной распри, приказываю:

1. Всем частям Семиреченской армии с момента получения приказа считать себя войсками Российской Социалистической Федеративной Советской Республики.

2. Всем частям оставаться в настоящих пунктах квартирования и никаких боевых действий и передвижений не предпринимать.

3. Строго приказываю командному составу, как строевому, так и хозяйственному, оставаться на своих местах и за всякие грабежи, выступления и насилия со стороны начальников или подчиненных строго взыщу.

4. Всем гарнизонам войти в связь и наладить взаимоотношения.

5. Все точные распоряжения по реорганизации армии будут мною даны по получению инструкций от командования Красной Армии, куда я выехал, дабы, считаясь с нашим положением, прекратить братоубийственную войну.

6. Терпеливо ожидать моего возвращения или получения моих указаний и соблюдать полный порядок и спокойствие. Исстрадавшееся казачество, знающее меня, призываю немедленно присоединиться.

7. Приказ издаю, принимая на себя всю ответственность. Нарушители будут строго наказаны.

8. Приказ разослать по телеграфу под личную ответственность дежурных телеграфистов и начальников станций без цензуры начальников или комендантов.

9. Помнить всем, что я не скрылся, а только исполняю свой долг и принимаю меры к прекращению зла войны и сохранению многих человеческих жизней, данных нам Господом для мирного труда.

За командующего Семиреченской армией

Полковник Асанов{180}.

Капитуляция Асанова поразила Анненкова. Через много лет он напишет об этом так:

«Сибирский казак, 10 лет служивший с атаманом еще в мирное время, бежавший с ним в одной сотне[75], и вдруг — такой приказ! Ведь еще вчера в 11 часов дня Асанов расстрелял 73 человека, сидевших в тюрьме, расстрелял без приказа атамана, по собственному почину!»

Отношение анненковских офицеров и солдат к решению Анненкова прекратить борьбу и к приказам Асанова было неоднозначным. Многие, в том числе и Денисов, были не согласны с ними.

Прекращение сопротивления остатков белых войск облегчало красным выполнение задачи по освобождению Семиречья. В приказе командующего Семипалатинской группой Блажевича[76] от 29 марта 1920 года № 023 говорилось:

«В село Романовское прибыл помощник командующего Семереченской белой армией Анненкова полковник Асанов с заявлением, что Анненков с частью отряда своего имени бежал в Китай, передав командование всей Семиреченской армией Асанову. По вступлению в командование армией, Асановым издан приказ о прекращении боевых действий и о полном подчинении Совету. Начдиву 13-й кавалерийской и комбригам 105-й и 176-й продолжать самое энергичное движение форсированным маршем согласно предыдущим боевым приказам в район Лепсинск — Саркандское — Джунгарские ворота, причем 176-й бригаде напрячь все силы к быстрому выдвижению в район Джунгарские ворота с целью воспрепятствования переходу в Китай частям противника, не пожелавшим выполнить приказ полковника Асанова и решившим уйти в Китай.

Ввиду приказа полковника Асанова о прекращении боевых действий, по возможности, избегать боевых столкновений, но, немедленно разоружая все встреченные части, и оружие и всех офицеров направлять на Сергиополь, оставляя в частях противника комиссаров или работников для политической работы и разъяснения обстановки на всех фронтах»{181}.

Однако приказ Блажевича запоздал. Не пожелавшие сдаться анненковские части уже двигались к границе.

Вернемся несколько назад и расскажем о налете красных на ставку Анненкова — село Уч-Арал, о которой упоминалось в предыдущей главке.

В марте 1920 года у командования красной 105-й стрелковой бригады, наступавшей на направлении Рыбачье — Уч-Арал, возник соблазн совершить внезапный ночной налет на ставку Анненкова, захватить ее и пленить атамана. Описания этой, безусловно интересной, операции почти нет. Мне удалось разыскать лишь воспоминания участника Гражданской войны в Семиречье, в дальнейшем генерала Советской армии, А. А. Тюрина{182} и очерк Д. В. Мазина{183}, использовавшего свидетельства жителей села Уч-Арал Ф. Пенькова и Е. Михайлова. На эти материалы я и опираюсь.

«Для захвата атаманской ставки, — вспоминает А. А. Тюрин, — выделить крупные силы мы не могли… Нашли проводников-казахов, хорошо знавших этот район. В два дня в Джус-Агаче был сформирован небольшой, но крепкий отряд в 275 сабель и при десяти станковых пулеметах.

Для овладения Уч-Аралом отряду нужно было пройти по пустыне и через пески Сары-Кум около 200 километров. 20 марта после короткого митинга отряд двинулся в путь.

Только на третьи сутки, к вечеру 22 марта, — продолжает генерал, — показались огоньки Уч-Арала. Стараясь не обнаружить себя и выставив сторожевое охранение, отряд остановился в песках Сары-Кум. Высланному для разведки разъезду удалось захватить всадника, который оказался возвращающимся в Уч-Арал проводником колонны вражеской конницы…»

Д. В. Мазин уточняет, что это был местный житель Иванов Иван Арсентьевич. На вопрос, где расположен штаб Анненкова, тот ответил, что в доме Хмырова.

Спустя некоторое время отряд захватил казака, который следовал из Уч-Арала. При нем была обнаружена записка Анненкова к командиру одного из белых отрядов, в которой сообщалось о наступлении войск Туркестанского фронта на Абакумовское и Баскан. Казак рассказал, что Анненков — в Уч-Арале со своим штабом, личным конвоем, Кирасирским, Лейб-атаманским, Китайско-маньчжурским полками и артиллерией, что село охраняется двумя заставами, и белые не ожидают удара с запада. Получив эти сведения, командир 75-го кавалерийского полка решил на рассвете захватить Уч-Арал.

Вновь обратимся к воспоминаниям А. А. Тюрина:

«Ночь прошла тревожно, в сборах к бою. В 4 часа утра наш первый эскадрон вошел в село. На окраине он снял часовых, посчитавших следовавших в конном строю бойцов за своих. Эскадрон достиг площади, где стояла артиллерия. Помощник командира эскадрона с двумя бойцами подскакал к дому Анненкова и через окно забросал эту квартиру ручными гранатами».

Видимо, мемуарист не участвовал в этом эпизоде, поэтому упускает детали, не точен и не последователен. Поэтому посмотрим воспоминания Ф. Пенькова и Е. Михайлова, записанные Д. В. Мазиным.

«Красноармейцы налетели на штаб, открыв стрельбу, ворвались во двор, часть охраны разбежалась, а часть была перебита, — пишет Мазин. — Среди захваченных офицеров Анненкова не оказалось. Им сообщили, что атаман — в доме Сушкова. Красноармейцы устремились к дому Сушкова, но на полпути встретились с подразделениями личной охраны атамана. Завязался рукопашный бой….»

«Среди анненковцев началась паника, — дополняют Ф. Пеньков и Е. Михайлов. — Многие, бросив оружие, в нижнем белье бежали в огороды, прятались в кустах и банях. Сам Анненков, услышав во дворе стрельбу и топот лошадиных копыт, решил, что дом окружен. В нижнем белье он бросился на кухню, где жила хозяйка, залез на русскую печь, где спали ребятишки. Но затем, когда убедился, что двор свободен, бросился в огород, оттуда бежал задворками в расположение наемного китайского полка на северной окраине села. Во время своего бегства атаман поранил себе лицо так, что больше недели ходил с повязкой.

В доме Хмырова был убит подручный Анненкова полковник Кабышев».

А теперь ознакомимся с рассказом об этом бое Анненкова. В своей «Колчаковщине», как всегда от третьего лица, он пишет, что «армия уже не хотела драться, ее взгляд обращен был на Восток, на Китай. Полки сдавались за полками… Атаман Анненков, возмущенный до глубины души, отнял лишних лошадей, все лишнее оружие и пригрозил высшим начальникам. Тогда „доблестная армия“ Дутова без боя ушла в Китай, оголив правый фланг партизан и не сообщив об этом атаману Анненкову. В результате красные, собрав бойцов из красного казачьего полка „Стеньки Разина“ и полка „Маруси“, а всего до 600 человек, произвели набег на деревню Уч-Арал, где был штаб армии, артиллерийские склады и до 12 орудий. Частей не было. Все было на фронте. У атамана Анненкова было 20 конвойцев и около 50 хунхузов, несших караульную службу. Нападение было произведено в 4 часа утра, когда все спало, но красные трусливо его повели… С выстрелом атаман Аненнков выскочил на улицу с пулеметом Люйса[77]. Он спросил у часового: „Откуда стреляют?“ Тот ответил, что со всех сторон. Атаман Анненков решил сперва, что это восстание, но тотчас же отказался от этих мыслей, увидя, как по улицам проскакивают конные красноармейцы. Атаман Анненков с пулеметом в руках, с неизменным ординарцем сотником Евстифеевым и еще несколькими быстро двинулся по улице к расположению хунхузов, надеясь соединиться с ними. Проходя мимо артиллерийских складов, он увидел убитого часового-партизана, а вместо его — караул красных. Казалось, все потеряно. Деревня в руках красных. Только чудо могло спасти обстановку. Так оно и случилось. На задней улице хунхузы толпились, окружив своего командира, и, не отдавая себе отчета, не знали, что им делать. Услышав голос атамана (еще было темно), они оживились и радостно его приветствовали. Атаман спросил у командира, хорошо ли хунхузы будут драться. Те поняли и закричали, что пойдут за атаманом, куда угодно. „Тогда — за мной!“ — скомандовал атаман и повел по улицам к артиллерии. В это время раздались несколько выстрелов из пушек и вслед за ними — высокие шрапнельные разрывы. Видно было, что стреляют наспех, не специалисты. Атаману стало ясно, что артиллерия — в руках красных, и он решил отбить ее кучкой, которая была при нем. Не успели защитники пройти.