Читать онлайн «Маршал Шапошников. Военный советник вождя». Страница 44

По-видимому, Тухачевский почувствовал себя на гребне волны всемирной революции, призванной смести с лица земли капиталистическую «заразу».

Самое занятное, что он и его идейный вдохновитель Троцкий были представителями именно привилегированных социальных слоев, не питали уважения к пролетариям и плохо знали их психологию. Когда рабочие Западной Европы выступили в поддержку российского пролетариата, такая солидарность была ошибочно расценена как готовность к гражданской войне. Мол, достаточно революционного импульса извне, — и вспыхнет мировой пожар.

Правда, в отличие от Тухачевского, Троцкий более реалистично оценивал причины провала данной кампании: «Мы, однако, переоценили революционность внутреннего положения Польши в тот период. Эта переоценка нашла свое выражение в чрезвычайной, т.е. несоизмеримой с ресурсами, наступательное™ нашей операции».

Но дело, пожалуй, обстояло не совсем так. Пока поляки сражались на территории Белоруссии, местное население было к ним настроено враждебно, как к оккупантам. Ситуация резко измени-

-~УП- лась, когда военные действия переместились к Варшаве. Теперь уже Красная Армия выступала в роли захватчиков. Поляков сплотил клич «Отечество в опасности!». Большевики, признав независимость Польши, теперь вроде бы захотели вновь сделать ее частью российской, теперь уже «пролетарской империи». Была задета национальная гордость поляков, которая пересилила интернациональную классовую солидарность трудящихся.

По всем признакам провал польской кампании в значительной мере определялся политическими, а не только некоторыми стратегическими просчетами, как пытался доказать Тухачевский. Было и еще одно важное обстоятельство, подчеркнутое Шапошниковым. По молодости лет и, возможно, из-за недостатка военного образования Тухачевский не продумал общий план операции. Любое крупное наступление должно иметь, как указывал Клаузевиц, высшую точку, кульминацию. Необходимо угадать, писал он, «упадет ли противник от боли причиненной ему раны или же придет в ярость, как раненый бык». Очень важно почувствовать кульминацию успешного наступления и остановиться на достигнутом, имея возможность навязать противнику свои условия для мирного соглашения.

Однако уже сама по себе чрезмерно грандиозная, если не бредовая, цель — всемирная революция — предопределила решимость Тухачевского вести наступление до тех пор, пока не покорится Польша, а то и вся Европа, охваченная победоносными пролетарскими восстаниями. Развертывание наступления шло поначалу настолько успешно, что оставалась надежда разбить деморализованного отступающего противника сравнительно слабыми силами. А дальше — взятие Варшавы и падение страны, великая слава полководцу-победителю, перед которым будет трепетать буржуазный Запад при всеобщем ликовании местного пролетариата.

Возможно, такие надежды командования Западного фронта (а также Троцкого) изложены здесь по упрощенной схеме, но, по сути, они сводились именно к этому. Перед Тухачевским стоял выбор: продолжать наступление, не дожидаясь усиления своих войск, без перегруппировки, отдыха, значительного пополнения, обеспечения всем необходимым. Или остановиться на каком-то рубеже, давая противнику опомниться, укрепить свои позиции, получить подкрепления.

Выбор, объективно говоря, непростой. Выгоды каждого из двух вариантов не очевидны. Чтобы принять верное решение, требуется тщательно, кропотливо обдумать не только детали операций, но и общеполитическую ситуацию, учесть опыт предыдущих войн.

172

Вот подтекст анализа Шапошниковым похода на Вислу. Он постоянно ссылается на сходные операции в прошлом и на мнения теоретиков. Косвенно это можно расценить как намек на определенную ущербность полководческого таланта Тухачевского, склонность последнего к авантюрным решениям. Этим скрупулезным анализом конкретных планов и действий как советских, так и польских военачальников, подсчетом наличных сил и средств, их распределением по главным направлениям Шапошников подчеркивает, что стремится на конкретном примере раскрыть основы военной стратегии и тактики, использовать ценнейший опыт прошлого для обучения и воспитания командного состава Красной Армии:

«Мы, преследуя цель, главным образом, практического изучения военного дела, а отнюдь не критики положений автора, берем на себя смелость развить изложение автором, как польского плана, так и того, что в это время происходило в тылу у белополяков». Он широко использовал материалы зарубежных специалистов, преимущественно, польских и французских, упомянул и о моральном факторе: «Широкая агитация за национальную независимость, религиозная пропаганда — все было пущено в ход белопольским командованием и буржуазными классами Польши, как в армии, так и в тылу». Сказалась вдобавок существенная поддержка со стороны Франции, оказанная Польше.

Мы не станем вдаваться в детали разбора варшавской операции. Упомянем только о ссылке Шапошникова на одного из участников кампании, начдива В.К. Путны, подчеркнувшего, что наступающие части, несмотря на моральный подъем, истощили свои силы, тогда как «противник все время усиливался, вливая в свои полки значительные по численности пополнения, проникнутые сильной ненавистью к русским». У нас наблюдалось, по его справедливому мнению, «чрезмерное подчинение принципов стратегии политическим соображениям».

Но, как мы уже знаем, Шапошникова интересовали преимущественно военные аспекты, причем не только в деталях, но и в общих, порой даже философских, взглядах на ведение войны. Поэтому он постоянно, если не навязчиво, обращается к теоретическому наследию Карла фон Клаузевица (1760—1831). Подмечая за собой такую «слабость», он даже специально оговорился: «Читатель простит нам “детскую привязанность” к этому источнику военной мудрости, но у каждого бывают свои странности, каковых, конечно, не лишены и мы». Но странность эта, безусловно, простительна, ибо некоторые поучения генерал-майора прусской армии оказа-

173

лись весьма кстати в связи с анализируемой кампанией. Например, здравая мысль: «Чем слабее силы, тем меньше должны быть и цели, им поставленные».

По этой причине, считал Шапошников, очень важно было сочетать наступательные и оборонительные действия, а не атаковать постоянно, даже не имея численного преимущества. Тактика польского командования оказалась более гибкой, что предопределило, помимо всего прочего, их успех. 15 августа они перешли в наступление, возможности которого командующий Западным фронтом явно недооценил. А его наступавшие части были так истощены, что уже не представляли собой сколько-нибудь грозной силы. Да и в числе они уступали противнику. Всего лишь через три дня стало ясно, что ситуация решительно изменилась, и теперь инициатива полностью перешла к полякам.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Заключительный раздел книги Шапошникова «На Висле» называется «Итоги». Приведем его с небольшими купюрами.

«В своей речи на X съезде РКП в марте 1921 года В.И. Ленин, говоря об ошибках в учете, подтвердил это следующим примером: “При нашем наступлении в польскую войну слишком быстрым продвижением почти до Варшавы, несомненно, была сделана ошибка; я сейчас не буду разбирать, была ли это ошибка стратегическая или политическая, ибо это завело бы меня слишком далеко. Я думаю, что это должно составлять дело будущих историков, а тем людям, которым приходится в трудной борьбе продолжать отбиваться от всех врагов, не до того, чтобы заниматься историческими изысканиями. Но, во всяком случае, ошибка налицо, и эта ошибка вызвана тем, что перевес наших сил был переоценен нами”. О

В.И. Ленин глубоко прав, предоставив историкам разбираться в ошибках стратегии или политики. Для того, чтобы вынести определенное об этом суждение, нужно знать в подробностях работу той и другой. Да и в этом случае мы были бы не склонны делать категорические выводы. О

Летний поход на Вислу, как мы знаем, мог вызвать “международный кризис”, и, конечно, в стремлении политики к такой высокой цели нельзя было ставить каких-либо препон. Политика требовала с оружием в руках вчинить этот кризис, и стратегия обязана была принять к исполнению.

174

Весь вопрос был в учете сил, который должны были произвести как политика, так и стратегия. <>

Читатель знает, что и Клаузевиц требовал всегда соразмерности наступления с ресурсами, для сего брошенными. “Весьма важно, чтобы как наступающий, так и обороняющийся, обдумывая план кампании, правильно установили кульминационную точку с тем, чтобы первый из них не совался в предприятие свыше своих средств, не прибегал, так сказать, к займам, а второй мог уяснить себе невыгодное положение противника и воспользоваться им”. Если средств этих недостаточно, то Клаузевиц советовал ограничивать цели, причем это одинаково необходимо как стратегии, так и политике, ибо: “если война должна вполне соответствовать требованиям политики, то последняя обязана точно соображаться с наличными средствами для войны”.