Читать онлайн «Трагедия сорок первого. Документы и размышления». Страница 53

В Коссовском районе был расположен отдельный (120-й) полк АРГК. 22 июня… мы застали этот полк в таком состоянии: материальная часть находилась в г. Коссово, бойцы же находились в лагерях под Барановичами (в 150 км от Коссово), а боеприпасы отсутствовали… Орудия были разбиты бомбами, и, по существу, все ценные орудия остались у немцев.

Много боеприпасов и оружия погибло в складах на Бронной горе, а в воинских частях боеприпасов и оружия не хватало»{223}.

На основе требований директивы НКО и приказа штаба фронта, хотя они уже не соответствовали сложившейся обстановке, штаб 4-й армии в 18 час. 30 мин. издал боевой приказ №2. Войскам ставились следующие задачи:

«…2. Войска 4-й армии, продолжая в течение ночи твердую оборону занимаемых рубежей, с утра 23 июня переходят в наступление в обход Брест-Литовска с севера с задачей уничтожить противника, переправившегося через р. Западный Буг.

Удар наносят: 14 мк совместно с 28 ск и 10 сад.

75 и 49 сд продолжать удерживать занимаемые рубежи.

3. 14 мк (22 и 30 тд и 205 мед) с утра 23 июня нанести удар с рубежа Кривляны, Нелище, Хмелево в общем направлении Высоке-Литовски с задачей к исходу дня уничтожить противника восточнее р. Западный Буг…

4. 28 ск нанести удар своим правым флангом: 6, 42 сд и батальоном танков 205 мед — в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять Брест…»{224}

В боевом приказе, отданном войскам 4-й армии в 18 час. 30 мин. 22 июня, ни слова не говорилось об организации обороны, ничего не упоминалось о противнике, об обеспечении войск горючим, боеприпасами… только о наступлении, без учета конкретных условий, сложившихся в полосе армии.

В решении командования 4-й армии не учитывались ни группировка, ни силы и характер действий противника, ни состояние своих войск. Ни генерал Коробков, ни его штаб, ни командиры корпусов и дивизий даже не пытались поставить перед штабом вопрос о целесообразности проведения контрудара и не предложили перейти к обороне. Коробков, как командующий армией, должен был понять, что штаб армии, как и штабы соединений, оказались неподготовленными для управления войсками в сложных условиях после нападения превосходящих сил противника. Он должен был видеть, что организованного управления боевыми действиями не было весь день. Для создания новых рубежей обороны, в первую очередь противотанковой, войска не имели ни времени, ни опыта, ни средств. Он должен был поставить вопрос об отводе войск, сохранении людей и техники… Он этого не сделал. Командиры корпусов на основе приказа из штаба армии отдали приказы по своим частям. Внешне все как будто налаживалось. Приказы войскам отданы, далее — подготовка, утром — контрудар и разгром прорвавшихся «банд». Советские военачальники всех рангов словно находились в виртуальной реальности, переставляя на шахматной доске несуществующие «фигуры». А между тем большие потери и полная неинформированность вызвали растерянность у командиров, панику у солдат, «когда тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая младшими командирами) и бойцов обращались в бегство»; уже полностью уничтожены оба окружных артсклада, и получить снаряды и патроны войскам армии негде. Не хватало машин для подвоза горючего, не приходилось рассчитывать на поддержку авиации, не удалось организовать связь между корпусами, частями, подразделениями, их взаимодействие.

В Москве, Минске, в штабах войсковых соединений продолжали «играть на картах», в которых «красные» всегда побеждают. А в Брестской крепости, в дотах, в полях, на высотах и пригорках уже лежали трупы солдат и офицеров, а живые все больше поддавались панике, растерянности.

10-я армия, самая мощная армия Западного особого военного округа (генерал-майор К.Д. Голубев), находилась в Белостокском выступе. В состав 10-й армии входили 1-й стрелковый корпус (генерал-майор Ф.Д. Рубцов), 5-й стрелковый корпус (генерал-майор А.В. Гарнов), 6-й кавалерийский корпус (генерал-майор И.С. Никитин), 6-й механизированный корпус (генерал-майор М.Г. Хацкилевич), 13-й механизированный корпус (генерал-майор П.Н. Ахлюстин). В армейском подчинении находилась 9-я смешанная авиадивизия (генерал-майор С.А. Черных), 66-й Осовецкий укрепрайон (полковник С.Н. Дралин) и Замбровский У.Р. Ей же подчинялись 375 и 301-й ГАП РГК и 87-й пограничный отряд. В составе авиационных полков 9-й САД было 409 самолетов, в том числе 176 новых МиГ-3 и несколько десятков Пе-2.

В состав наиболее боеспособного 6-го механизированного корпуса входили 4-я танковая (генерал-майор А.Г. Потатурчев) и 7-я танковая (генерал-майор С.В. Борзилов) дивизии, 29-я моторизованная дивизия (генерал-майор И.П. Бикжанов). В составе корпуса к 13 июня 1941 г. имелось 114 танков KB, 238 танков Т-34, 416 — БТ-7, 126 -Т-26, а всего 1021 танк и 229 бронемашин А-20 и А-10; 335 стволов различной артиллерии, в т. ч. 76 гаубиц калибра 122 и 152 мм; 96 пушек и 163 минометов{225}.

Командир 7-й танковой дивизии Борзилов С.В. в докладе о состоянии 7 тд писал: «…дивизия была укомплектована в личном составе: рядовыми на 98%, младшим начсоставом — на 60% и командным — на 80%.

Материальной частью: KB — 51, Т-34–150, БТ-5–7–125, Т-26–42 ед.

2. К 22 июня обеспеченность дивизии боевым имуществом: снарядов 76-мм — 1 бк, бронебойных снарядов 76-мм — не было, снарядов 45-мм — 1,5 бк, патронов всех марок — 1,25 бк, бензина Б-70 и КБ-70–3 заправки, дизельного топлива — 1 заправка.

3. На 22 июня части дивизии продолжали выполнять план боевой подготовки и дислоцировались: 1 озад — на сборах Крупки (за Минском). Станковые и ручные пулеметы 7 мсп на сборах в районе Кнышен, 2-й батальон 13 полка на стрельбище Зеленое. Остальные части дивизии находились в основном районе дислокации — м. Хорош, Новоселки и Жолтки, — готовились к учению на 23 июня 1941 г, которое должно было проводиться штабом армии. О предполагаемом нападении германской армии мне не было известно, хотя части дивизии были готовы к бою»{226}.

Бывший начальник штаба армии генерал-майор Ляпин П.И. вспоминает: «С получением в январе 1941 г. директивы округа по обороне госграницы командующий армией принял решение: 1-му стрелковому корпусу, частям 8-й стрелковой дивизии оборонять участок госграницы от разгранлинии справа до р. Нарев у Новогрудка. 2-й стрелковой дивизии одним усиленным полком обеспечить стык с соседом справа, выдвинув его на рубеж Лосево (15 км северо-западнее Осовца). Остальным силам второй стрелковой дивизии находиться во втором эшелоне и оборонять крепость Осовец с укреплением Гонендз.

5-му стрелковому корпусу, усиленному двумя армейскими артполками, предписывалось прикрыть остальную часть полосы обороны армии. Оперативные резервы сосредоточить: 6-й кавалерийский корпус — в районе Стренкова Гура, Межнин, Канице; 6-й механизированный корпус — в лесах западнее Белостока. Задачу войскам ставил командующий войсками ЗапОВО.

Таким образом, полосу обороны 10-й армии (ширина 115 км) прикрывали в первом эшелоне только три стрелковые дивизии, причем на местности, доступной для действий всех родов войск противника в любом направлении. В этих условиях командиры корпусов и дивизий резервов создать не могли. Командарм же свои резервы без разрешения свыше использовать не имел права. Поэтому вся система обороны госграницы была неустойчивой, без спланированного маневра силами и средствами из глубины и вдоль фронта.

Никакой ориентировки о соседях и их задачах в директиве не указывалось. При планировании действий армии на случай войны нас беспокоило значительное количество неясностей: например, в использовании подвижных соединений, дислоцировавшихся в полосе армии, строящихся укрепленных районов. Мы видели несоответствие дислокации 86-й и частично 13-й стрелковых дивизий; оставалась неизвестность на левом фланге, где должна была перейти к обороне какая-то соседняя армия.

План обороны госграницы 1941 г. мы неоднократно переделывали с января до самого начала войны, да так и не закончили. Последнее изменение оперативной директивы округа было получено мной 14 мая в Минске. В нем предписывалось к 20 мая закончить разработку плана и представить на утверждение в штаб ЗапОВО. 20 мая я донес: «План готов, требуется утверждение командующим войсками округа для того, чтобы приступить к разработке исполнительных документов». Но вызова так и не дождались до начала войны…

Однако к этому времени командиры дивизий на случай войны имели следующие документы по обороне госграницы:

а) План поднятия войск по тревоге и порядок сосредоточения их в районах сбора.

б) План боевого и материального обеспечения войск.

в) Схему обороны госграницы на каждую дивизию с указанием задач до батальона включительно.

г) Схему связи армии с корпусами и дивизиями… Однако все распоряжения штаба ЗапОВО были направлены на то, чтобы создать благодушную обстановку в умах подчиненных…»{227}

Еще в феврале 1941 г. штаб 10-й армии подготовил директивы корпусам армий, в которых указывалось: «Для обороны госграницы от внезапного вторжения вооруженных групп и частей противника как наземных, так и воздушных на белостокском направлении» создавались участки обороны.