Читать онлайн «Афган: русские на войне». Страница 55

Все могло закончиться плохо, даже когда солдаты и командиры действовали из лучших побуждений. Это фундаментальный изъян любой кампании по борьбе с повстанцами: слишком часто долг командира — сохранить жизнь своим солдатам — вступает в противоречие с желанием спасти мирных жителей. Однажды Валерий Ширяев ехал вместе с колонной нефтевозов и грузовиков длиной метров восемьсот, и двигалась она очень медленно. Впереди шли саперы и несколько БМП, в арьергарде — несколько БМП и четыре танка. Проезжая через кишлак, автоколонна попала под обстрел. Несколько нефтевозов подбили, и их нужно было столкнуть с дороги. Стрельба продолжалась около получаса, четыре солдата погибли, несколько были ранены. В конце концов командир колонны приказал танкам открыть огонь по деревне, хотя знал, что там есть женщины и дети. Каждый танк дал пять залпов, и кишлак был уничтожен. Потом командиру объявили выговор за то, что не приказал стрелять раньше{385}.

«Над “зеленкой” пролетели самолеты, — писал Александр Проханов в одном из рассказов, — сбросили бомбы, сожгли сады и дувалы, разорвали под землей корни растений, сдвинули и закупорили подземные водные жилы, раздробили в крупу кишлаки, спалили в жарких взрывах кислород воздуха, и долина превратилась в луну, мучнистую, серую, где мучительно погибали остатки жизни — насекомые, семена, бактерии, пыльца цветов. Равнина, залитая солнцем, накалялась, как тигель, стерильная и сухая»{386}.

Иностранные эксперты не раз пытались зафиксировать нарушения прав человека, допущенные сторонами конфликта в 1978-2001 годах. В 1984 году ООН поручила австрийскому адвокату и специалисту по правам человека Феликсу Эрмакоре исследовать афганскую войну, и следующие десять лет он регулярно предоставлял отчеты{387}. Проект «Справедливость для Афганистана» (СДА) также подготовил доклад, охватывающий период от коммунистического переворота в 1978 году до 2001 года, когда произошло вторжение США и НАТО.

Афганское и советское правительства изначально отказывались сотрудничать с Эрмакорой, но он все-таки смог попасть в Афганистан несколько раз ближе к концу войны и после нее{388}. Соответственно, более ранние его доклады были по большей части основаны на интервью с беженцами. Еще до советского вторжения около четырехсот тысяч афганцев бежали в Пакистан. На момент, когда Эрмакора начал свое исследование, их число достигло четырех миллионов. К концу войны, по его оценкам, в Иране и Пакистане находилось пять миллионов афганских беженцев (при общей численности населения страны 19,5 миллиона)[52].

Эти люди довольно убедительно рассказывали о нарушениях, допущенных правительственными и советскими силами: произвольные задержания, внесудебные аресты, пытки, казни, убийство заключенных, индивидуальные и групповые изнасилования, убийство женщин и детей, бомбардировки кишлаков и расправы над мирными жителями. Не было ничего удивительного в том, что свидетели не могли указать виновные в этом воинские части или командиров. Обычно было неясно, кто совершил преступление — афганские или советские солдаты, хотя нет особых сомнений в том, что афганцы с мирным населением обращались столь же дурно, как и русские{389}. В докладе СДА признавалось, что советские власти прекратили массовые убийства, происходившие при Тараки и Амине. Тем не менее авторы доклада приходили к выводу, что в силу прочных позиций, которые советские чиновники занимали в афганском правительстве и военной иерархии, СССР несет ответственность за нарушения, совершенные его афганскими союзниками{390}.

Повстанцы также были виновны в серьезных нарушениях прав человека. Группы, руководимые из Пакистана, запугивали женщин, чье поведение не соответствовало их представлениям о приличиях, убивали своих оппонентов, а также содержали в Пакистане тюрьмы, где афганских беженцев, заподозренных в инакомыслии, держали, пытали и казнили. Они уничтожали «коллаборационистов» и «шпионов» в самом Афганистане.{391} Иногда они вырезали целые семьи и даже кишлаки{392}. Однажды люди Масуда в Панджшерском ущелье взяли в плен тысячу солдат 14-й афганской бригады и расстреляли всех разом. Река стала красной от крови{393}.

Зверства моджахедов отчасти были реакцией на жестокость пришельцев и правительственных сил, однако они соответствовали афганским традициям ведения войны. Осенью 1989 года Андрей Грешнов брал интервью у Мухаммеда Хамида, весьма интеллигентного представителя повстанцев, которого задержали и посадили в кабульскую тюрьму для допроса. Грешнов спросил его о том, как народ относится к советским солдатам. «По-разному, — отвечал тот. — В основном приходу иностранных войск не радовались. Да и правительству, посаженному ими, тоже. Я видел, что творили “шурави” [советские солдаты] в провинциях. За один выстрел из винтовки сносили с лица земли целые деревни. Да вы сами ездите по стране. Смотрите, смотрите, смотрите. В провинциях нет живого места. Относительно хорошо население живет только в городах. Я много думал о том, что происходит у меня на родине, и писал письма брату, который учился в СССР. У нас с ним разные дороги в жизни. Часть людей, конечно, поддерживает нынешний режим. Но те, кто это делает, — уже кафиры (неверные), и им будут мстить за пролитую кровь мусульман».

Грешнов спросил, доводилось ли Хамиду убивать советских солдат или принимать участие в пытках. «Мне приходилось воевать, и не языком, а автоматом. Кто хочет резать головы — тот их режет. Кто не хочет — тот этого не делает. Кстати, пытки и отрезание голов — это не какой-то специальный ритуал умерщвления, придуманный для советских солдат. Точно так же без головы может остаться и любой кафир, в том числе и соотечественник. У каждого свое мироощущение. Кто-то режет, кто-то нет. Я предпочитаю продать врага за деньги заинтересованным в этом лицам, а не умерщвлять его. Я видел это в провинции Логар. В районе Сорхаб мы разгромили колонну и взяли нескольких советских военнопленных. Солдатам отрезали головы, а офицеров продали. В основном в Германию. Их выкупали разные правозащитники, платили хорошие деньги»{394}.

Моджахеды были готовы заключать сделки и с советскими властями. Советский офицер таджикского происхождения Феликс Рахмонов, служивший в Шинданде, отвечал за связи с местным населением. Его любили и солдаты, и афганцы, с которыми он поддерживал контакты. Местные жители приводили ему солдат, проявивших неосторожность и позволивших захватить себя в плен. Однажды афганцы доставили Рахмонову троих солдат в запряженной ослом тележке. Руки пленников были связаны их собственными ремнями. Рахмонов обменял их на некоторое количество муки и несколько канистр дизельного топлива. Ничего удивительного, что после этого советских солдат стали заметно чаще захватывать ради извлечения выгоды{395}.

Доклад СДА представил в весьма критическом свете и русских, и афганское правительство. Но он в равной мере описывал и преступления моджахедов. В докладе были названы имена командиров и их отряды в период войны с СССР. Также в нем подробно фиксировались преступления всех сторон гражданской войны, в том числе деяния отрядов Масуда и Хекматияра — ракетные и авиабомбардировки, расправы и изнасилования, разорение большей части Кабула в 1993 и *994 годах и гибель примерно 25 тысяч человек только с января по июнь 1994 года. Говорилось в докладе и о кровожадном режиме талибов, и о зверствах с обеих сторон во время кампании американцев по свержению «Талибана» в 2001 году{396}. Эти преступления стояли в одном ряду с ужасами войны 1979_19^9 годов, а то и превосходили их.

Непросто представить эти истории в правильной перспективе. Рассказы о зверствах на любой войне распространяются подобно пожару. Некоторые из них правдивы. Некоторые приукрашиваются. Некоторые изобретаются в целях пропаганды. Бунты в Нидерландах в XVI веке, Тридцатилетняя война в Германии, французская оккупация Испании при Наполеоне, восстание 1857 года в Индии — все они богаты подобными историями. Даже относительно пристойные сражения на Западном фронте Первой мировой войны породили мифы о том, что немецкие солдаты насиловали и убивали бельгийских монахинь и распяли на штыках канадского сержанта.

Зверства и бесчинства особенно характерны для гражданской войны, а также агрессии, в ходе которой технически превосходящим силам противостоит решительное национальное сопротивление. Надежной статистики в таких случаях не найдешь, а факты легко извратить. Западная пропаганда успешно изображала 40-ю армию чрезвычайно жестокой. В начале войны русских обвиняли в применении химического оружия. Похоже, в то время они в некоторых количествах использовали слезоточивый газ, но разговоры о систематическом применении смертоносных газов не подтвердились и в конце концов стихли.