Читать онлайн «Россия в годы Первой мировой войны: экономическое положение, социальные процессы, политический кризис». Страница 80

Сборы только продовольственных зерновых снизились с 2,8 млрд. (1914) до 2,2 млрд. (1916–1917), а кормовых культур (ячмень и овес) — с 2,1 млрд. до 1,1 млрд. пудов соответственно (см. табл. 4).

Кардинальных перемен в урожайности зерновых культур за годы войны не было, хотя общее снижение заметно с 1916 г. Сокращение, а часто свертывание агрономических мероприятий, практики удобрения почвы, снижение качества семян — все это вело к общему падению агрономической культуры, формировало неэффективную «колею» долговременного действия.

Таблица 4. Валовой сбор хлебов и других сельскохозяйственных культур в Европейской России (50 губерний), 1909–1917 гг. (тыс. пудов){711} Год Продовольственные Крупяные Второстепенные Картофель Кормовые Всего абс. 1909–13 2 783 712,8 232 275,6 218 521,9 2139 418 1 635 402,8 7 009 331,6 1914 2 788 184,2 183 680,0 207 278,3 2 242 575,4 1 489 872,4 6 911590,3 1915 2 935 393,8 228 930,9 190 547.8 1 526 824,6 1 455 250,9 6 336940,0 1916 2 281728,8 196151,7 172 146,8 1 131 143,1 1316687,4 5 097 857,8 1917 2 167 128,0 199 013,0 188 180,0 1 229 655,0 1 247 308,0 5 031 284,0 в % 1909–13 100 100 100 100 100 100 1914 100 78,2 95,0 104,8 91,1 98,6 1915 105,6 98,7 87,1 71,3 89,0 90,4 1916 82,0 80,2 78,9 52,9 80,5 72,7 1917 77,9 85,7 86,2 57,5 76,3 71,8

В эту «колею» попали целые регионы страны, например районы свеклосахарного производства (юг Царства Польского, юго-западные территории Украины — Киевская, Подольская, Волынская губ., Курская, Черниговская губ.), где не хватало семян, прежде закупаемых за границей, в том числе в Германии. Аналогичная ситуация была с использованием минеральных удобрений, потребление которых до войны составляло около 42 млн. пуд (из них внутреннее производство — 11 млн.).

Производство технических культур (сахарной свеклы, хлопка) в стране фактически было свернуто. В довоенное десятилетие посевы сахарной свеклы поступательно росли, в войну — резко сократились: в 1914 г. — 701,3 тыс. дес, к 1918 г. — почти вдвое меньше (411,3 тыс. дес), поставки свеклы на промышленную переработку уменьшились почти в 4 раза (с 61,8 до 17,7 тыс. берковцев){712}. Дефицит сахара стал важным дестабилизирующим фактором продовольственной ситуации. Спрос на табак, конечно, вырос. Первое время увеличивались табачные плантации в европейской части страны (среднегодовой сбор в 1911–1915 гг. — 7633 тыс. пуд.)[94]. До 1916 г. увеличивались посевные площади под хлопковыми полями (с 497,8 тыс. дес. в 1913 г. до 714,3 тыс. в 1916 г.), затем наступил резкий спад в 1917 г. Такие же колебания просматривались и в динамике собранного хлопка-сырца. Выращивание масличных культур (лен, подсолнечник, горчица), активно развивавшееся до войны, уменьшилось в европейской части страны до 43% от уровня 1913 г. Сборы льна, горчицы и подсолнечника сократились настолько, что можно говорить о деградации этих отраслей сельскохозяйственного производства.

Все эти изменения в масштабах страны обрисовывали неблагоприятные перспективы дальнейшей эволюции сельскохозяйственного производства и растениеводства. При сокращении посевных площадей, консервации или деградации технологии производства неизбежно снижение сборов хлебов в послевоенный период. Аналогичными были перспективы производства незерновых культур.

В еще худшем положении оказалось животноводство, неразрывно связанное с земледелием. Упрощение зернового хозяйства, в том числе уменьшение удобряемых земель, не способствовало и животноводству. Работа земств по организации выставок, содержанию опытных и селекционных хозяйств, борьбе с эпизоотиями и др. уступала первоочередным — продовольственным заготовкам. Поголовье рабочего скота, прежде всего лошадей, как уже отмечалось, упало повсеместно.

Перепись 1916 г. зафиксировала рост поголовья, но за счет отдаленных от театра военных действий районов. Общая цифра по России составляла 201,8 млн. гол. скота, из них в европейской части — 68,6%, Сибири и Степном крае — 21,9%, на Кавказе — 9,5% (перепись не охватила Среднюю Азию). Большая часть скота, особенно на окраинах, принадлежала крестьянам. Объемы перевозок, перегонов скота непредвиденно выросли. Реквизиции в близких к фронтам районах товарного производства мясо-молочной ориентации (Литва, Прибалтика) были наибольшими: фактически перспективные животноводческие хозяйства приносились в жертву текущим продовольственным потребностям армии. Доставка скота и мяса из отдаленных районов была сложным делом. Перемещение животных требовало перевозки кормов, в случае транспортировки готовой продукции — холодильников и морозильных камер.

Эти перемены в сельском хозяйстве происходили одновременно, хотя у каждой был свой временной лаг для проявления негативных последствий. Разворачиваясь во времени и в региональном пространстве, они способствовали глубокой перестройке хозяйственной системы и структуры сельского хозяйства в целом.

Сельское хозяйство вплетено в систему общих экономических отношений прежде всего через торговлю. Длинный путь товара от производителя к потребителю увлекал в свой нескончаемый круговорот многочисленных участников. Сельскохозяйственный производитель — помещик или крестьянин был участником лишь первого звена. Трансформацию рыночных отношений в условиях войны современные исследователи рассматривают в контексте государственного влияния на хлебные заготовки (твердые цены) и продовольственного положения, оценивают стратегии поведения отдельных предпринимательских структур{713}.

Накануне войны торговля сельскохозяйственными продуктами переживала процесс сложной и многогранной перестройки. Технология торговли усложнялась: строились современные государственные и частные элеваторы, в том числе плавучие, совершенствовалась портовая и железнодорожная экспортная инфраструктура. Экономические перемены были связаны с притоком в торговый сектор крупного капитала — отечественного и иностранного. Формы проникновения их в торговлю определяли банки, крупные частные компании, такие как российская фирма Стахеевых, вошедшая в соглашение с Русско-Азиатским банком, или французская экспортная фирма Луи Дрейфуса. При этом мелкие скупщики и многочисленные посредники находили в торговле собственную рыночную нишу. Изменения в организации торговли связаны с развитием бирж, комиссионерских агентств, кооперативов и других возникавших организаций. Сами участники торговли называли все эти перемены «торговой революцией», пик которой пришелся на 1910-е гг. Разные практики торговли — от простых и традиционных оптово-закупочных до современных, с участием крупного бизнеса (российского и иностранного) и многочисленных посредников создавали пеструю картину аграрного российского рынка.