Читать онлайн «Великая война на Кавказском фронте. 1914-1917 гг.». Страница 92

3-я турецкая армия, во главе которой оставался Вехиб-паша, вместе с некоторыми сохранившимися пограничными и жандармскими батальонами, состояла из 78 батальонов пехоты, с соответствующей артиллерией, и 35 эскадронов конницы.

2-я турецкая армия, во главе которой был поставлен командир 16-го турецкого корпуса Мустафа-Кемаль-паша, также с сохранившимися в составе армии некоторыми пограничными и жандармскими батальонами, состояла из 64 батальонов пехоты с соответствующей артиллерией и 6-ти эскадронов[201].

А всего на всем Кавказском фронте у турок оставалось 142 батальона пехоты, 41 эскадрон и около 4 тысяч курдов.

Но и оставшиеся части были слабого состава, без всякой возможности их пополнить; так, 3-я турецкая армия уже к ноябрю 1916 г., т.е. после поражения, нанесенного ей Кавказской армией, насчитывала в своих рядах лишь 36 тысяч, а 2-я армия, после такого же поражения ее — около 64 тысяч[202].

Это все, что осталось у турок на Кавказском фронте после Эрзинджано-Харпутской операции из 309 батальонов пехоты с соответствующей артиллерией, 156 эскадронов и сотен конницы и 12 тысяч курдов, бывших в обеих армиях перед началом этих операций и сосредоточенных специально для проведения ее.

Необходимо отметить, что десять дивизий, образовавших 2-ю турецкую армию, и четыре дивизии, влившиеся для усиления в 3-ю турецкую армию, прибыли из Галлиполи, после победы над противником, с высоко поднятым настроением и уверенностью в своих силах, зная, что у нового противника на Кавказе совершенно отсутствуют те могучие технические средства, какие имелись у их противника на Галлиполийском полуострове.

Так говорили пленные офицеры этих частей.

И вот, в результате длительных тяжелых боев, в одинаковых для обеих сторон условиях бездорожной, гористой местности, с суровым климатом, эти прибывшие с победным духом войска были совершенно разгромлены.

Обе стороны проявили много мужества, упорства и доблести. Борьба шла, как уже говорилось выше, на истощение и физических и моральных сил.

Трудно было бы представить возможность борьбы в таких условиях, в которых она протекала в Киги-Огнотском районе.

Русские войска, как и турецкие, вели борьбу в одинаково тяжких условиях.

В заключительных страницах Кигийской операции с достаточной наглядностью изображено, в каких тяжких условиях местности и суровой зимы действовали русские войска.

Если указанные тяжкие условия борьбы и упорство противника привели в итоге 2-ю и 3-ю турецкие армии в полное расстройство и сделали их неспособными к дальнейшему ведению борьбы, то эти же условия совершенно не ослабили духовных сил победных русских войск, которые сохранили уверенность в своих силах, получили лишь еще большую закалку и были полны готовности к продолжению борьбы.

В своем победном шествии Кавказская действующая армия углубилась в территорию противника более чем на 300 верст; кроме громаднейшей территории, нами был занят ряд важных стратегических, экономических и административных центров и узлов путей, как Байбурт, Мамахатун, Гюмиш-хана, Кялкит и, наконец, Эрзинджан, — второй по значению после Эрзерума центр всего театра, где, после падения Эрзерума, находился штаб армии и было сосредоточено все административное управление краем, теперь вновь перенесенное еще далее в Сивас.

Шоссе из Трапезунда в Эрзерум и Эрзинджан было прочно нами занято, и мы могли перебросить снабжение 2-го Туркестанского корпуса с Эрзерум-Сарыкамышского направления на Трапезунд и далее морем, облегчив работу снабжения по первому пути и сделав это в особо важную для нас минуту, когда переход в наступление 2-й турецкой армии потребовал сосредоточения значительной группы войск на Киги-Огнотском направлении, с необходимостью снабжения этой группы направить через Эрзерум.

Наконец, в результате тяжких ударов, наносимых Кавказской армией туркам и следовавших за ними неудач турецкой армии, престиж турок среди многочисленных племен курдов, выставлявших значительную конницу, пал, и курды начали уклоняться от участия в боевых действиях в рядах турецкой армии.

Последняя неудача 3-й турецкой армии, разбитой русскими и в спешном отходе оставившей Эрзинджан, окончательно отвратила курдов от активного участия в войне; зачастую курды даже начали проявлять враждебность в отношении турок и их войск.

Благодаря этому, количество конницы в составе турецкой армии, в которой главную массу ее составляли курдские полки, значительно уменьшилось.

Вот те обстоятельства, которые явились следствием двойного удара, нанесенного Кавказской армией двум турецким армиям — 2-й и 3-й.

Кавказская армия могла смело ожидать новой кампании, чтобы окончательно уничтожить турецкое военное могущество.

Заключение: некоторое объяснение причины успехов Кавказской армии; Несколько слов о турецкой армии; Заключение о ходе войны на Кавказском фронте и значение побед на нем. Послесловие.

Приступая к моей работе, я хотел, чтобы перед читателем прошел, хотя бы в совершенно сжатом виде, весь цикл событий, происшедших на Кавказском фронте в течение последней Русско-турецкой войны 1914–1917 гг.

В ней перечислены все операции Кавказской действующей армии, которые широко задумывались и решительно проводились, давая неизменно блестящую победу русскому оружию.

Работа моя была бы не полная, если бы я не попытался сказать несколько слов о причинах этого неизменного успеха Кавказской армии на протяжении всей войны, суммируя все сказанное по этому поводу в общем ходе изложения событий на Кавказе.

Конечно, как всегда в сложных событиях, эти причины должны быть многообразны и все вместе важны.

В ряду же их отмечу только значение: 1) воспитания и подготовки армии, 2) непренебрежения основными принципами военного искусства, 3) правильной постановки и ведения боя и 4) личности вождя.

1) Не буду касаться всем известных высоких качеств всей нашей бывшей Русской армии, полного жертвенности и сознания долга офицера и отличной храбрости и выносливости кадрового солдата и казака; только имея их, Русская армия на протяжении столетий могла творить чудеса.

Хочу лишь остановиться на некоторых особенностях воспитания и подготовки Кавказской армии, которые были следствием постоянного пребывания ее на окраине государства.

На протяжении долгих лет непрерывавшейся борьбы по завоеванию Кавказа и войн с Персией и Турцией, создавались знаменитые традиции кавказских частей — традиции куначества, узами братства связывавшие все части Кавказской армии в одну тесную военную семью, в которой каждый член ее был преисполнен готовности в случае нужды прийти на помощь. В ней не было обособленных групп артиллеристов, кавалеристов и пехотинцев; никто из них не чуждался другой группы.

В них, в этих традициях, вырабатывалось чувство жертвенности во имя оказания помощи соседу; в них выковывался постепенно один из принципов военного искусства — принцип взаимной поддержки.

Эти узы братства свято чтились на протяжении всех долгих лет существования Кавказской армии и передавались во всех частях из поколения в поколение всем новым членам полковых семей.

Обостренное чувство принципа взаимной выручки во что бы то ни стало вело к развитию во всех начальниках от мала до велика умения разбираться в обстановке и, не спрашивая указаний сверху, когда время не терпело, принимать самостоятельное решение, не боясь ответственности за него; вырабатывалась привычка к проявлению нужной инициативы в духе общего решения, — другими словами, широко развивалась самодеятельность частных начальников.

Благодаря тому, что на юге район расположения Кавказской армии примыкал к Персии, — стране с малой современной культурой, с плохо организованной государственностью, с группами населения, слабо признававшими центральную власть и, как следствие, с властью, не могущей брать на себя ответственности за действия групп населения, — для Кавказской армии создавались условия, при которых частям ее непрерывно приходилось вести борьбу для обуздания неспокойных воинственных приграничных племен, не только для ограждения мирного населения нашей приграничной полосы от набегов этих племен, но и для обеспечения русскоподданных в пределах самой Персии.

Ежегодно, на летний период, когда с наступлением теплого времени оживлялась деятельность приграничных с Россией воинственных кочевых племен, особенно шахсевен, и усиливались их набеги со специальной целью грабежа мирного населения приграничных частей Эриванской, Елисаветпольской и Бакинской губерний, — на эту границу, в помощь малочисленной пограничной страже, направлялись роты, батальоны и команды разведчиков от частей Кавказской армии.