Читать онлайн «У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 — 1783 гг.)». Страница 217

Одновременно с переговорами с Шахин-Гиреем по приказу Г.А. Потемкина войска П.С. Потемкина и А.В. Суворова выдвинулись на Таманский полуостров и Кубань, а войска А.Б. де'Бальмена из Кизикермена направились в Крым. Но если П. С. Потемкину и А.В. Суворову удалось достаточно быстро занять указанные территории, то А.Б. де'Бальмен задержался — помешали разливы рек.

Однако уже 2 мая эскадра вице-адмирала ФА. Клокачева из 11 судов (фрегаты «Девятый», «Десятый» и «Тринадцатый», корабль «Хотин», бомбардирский корабль «Азов», поляки «Патмос» и «Екатерина», шхуны «Победослав», «Вечеслав» и «Измаил» и палубный бот «Битюг»), совершив переход из Керчи, прибыла в Ахтиарскую бухту, где к ней присоединились уже находившиеся там фрегаты «Восьмой» и «Одиннадцатый», чем было положено начало Севастопольской эскадре — главной ударной силе созданного Черноморского флота. 3 июня 1783 г. здесь был заложен город, названный 10 февраля 1784 г. Севастополем.

Вход Азовской флотилии в Ахтиарскую бухту 2 мая 1783 г. Художник Е. Августович Состав эскадры вице-адмирала Ф.А. Клокачева, прибывшей в Ахтиарскую гавань{1614} Наименование корабля Вооружение Командир Под флагом вице-адмирала Ф.А. Клокачева Фрегат «Девятый» 44 орудия И.С. Кусаков Фрегат «Тринадцатый» 44 орудия М.И. Чефалиано Бомбардирский корабль «Азов» 20 орудий Ф.Я. Прокофьев Шхуна «Победослав Дунайский» 18 орудий Н.Ф. Селиверстов Шхуна «Измаил» 18 орудий И. Борисов Поляка «Патмос» 22 орудия Ф.В. Поскочин Под флагом контр-адмирала Ф.Ф. Макензи Фрегат «Десятый» 44 орудия А.В. Тверитинов Корабль «Хотин» 34 орудия А.Л. Симанский Шхуна «Вечеслав» 18 орудий Г.С. Карандино Поляка «Екатерина» 18 орудий И.А. Селивачев Бот «Битюг» 16 орудий М.М. Елчанинов

Донесение вице-адмирала Ф.А. Клокачева Г.А. Потемкину из Ахтиара о выполнении распоряжения по перебазированию в указанную бухту. 4 мая 1783 г.{1615}

От 26 апреля В. С. доносил, что с эскадрой Азовской флотилии, отправляюсь в поход; то того ж 26 числа из Керчи отправился и в повеленную ордером В. С. Крымского полуострова Ахтиарскую гавань сего мая 2 числа прибыл благополучно.

В сей гавани нашел отправленные в прошлом 1782 году из Херсона два военных фрегата под командой флота капитана 1 ранга Одинцова, которые и принял под свою команду.

Особо отметим, что занятая бухта привела ФА. Клокачева в такой же восторг, как и всех тех, кто ознакомился с ней раньше. В результате он дал ей самую высокую оценку. Вот что, в частности, ФА. Клокачев написал в своем донесении в Петербург: «…При самом входе в Ахтиарскую гавань дивился я хорошему ея с моря положению, а вошедши и осмотревши, могу сказать, что во всей Европе нет подобной сей гавани — положением, величиной и глубиной. Можно иметь в ней флот до ста линейных судов, по всему же тому сама природа устроила лиманы, что сами по себе отделены на разные гавани, то есть военную и купеческую… Ежели благоугодно будет иметь Е. И. В. в здешней гавани флот, то на подобном основании надобно будет здесь порт, как в Кронштадте».{1616}

Таким образом, весной 1783 г. политические шаги были одновременно подкреплены шагами военными, и у берегов Крыма Россия получила эскадру, состоящую из 5 фрегатов, «новоизобретенного» корабля «Хотин», бомбардирского корабля «Азов», 3 шхун, 2 поляк и одного бота. Оборону Керченского пролива по-прежнему несли силы Азовской флотилии.

Между тем, русские войска успешно продвигались по Крымскому полуострову, и 25 мая крымские мурзы и духовенство передали генерал-поручику А.Б. де'Бальмену акт о признании себя российскими подданными, получив в ответ контракт о праве пользования всеми преимуществами российских подданных и об освобождении их от всяких податей.{1617} Оставалось привести к присяге население.

У А.В. Суворова и П.С. Потемкина на Кубани и Тамани все было готово к принятию присяги. «При восклицании наших “ура” и “алла”, бывших началом здесь производства высочайших намерений, спешу Вашу Светлость всенижайше поздравить приложениями, от обоих народов, соединяющихся в единый», — доносил 28 июня 1783 г. А.В. Суворов, лично участвовавший под Ейским укреплением в принятии присяги начальниками Джамбулацкой и Едисанской ногайских орд. Вскоре пришло известие о присяге Едичкульской орды на самой Кубани и горских народов в ее верховьях.{1618}

В Крыму же дела шли труднее. 14 июня Г.А. Потемкин приказал де'Бальмену: «Время настало к произведению в действо Высочайшего Е. И. В. о татарах предположения. Остается только В. С. присоединить к себе прибывающие войска и главный стан составить многочисленнее, ибо сие много придаст важности при объявлении Высочайших Манифестов. Приуготовляя таким образом, имеет призвать членов Правительства Крымского и объявить им волю Е. И. В…. Вы вручите им высочайший Манифест и мой плакат… Присяга должна последовать по объявлении Манифестов по обыкновенном у магометан исполнении оных чрез целование Алкорана. Чины Правительства и прочие старшины и начальники обязаны приложить печати к присяжным листам, коих форма при сем следует».{1619}

Однако и в июне 1783 г. присяга крымского населения так и не состоялась. Обеспокоенная Екатерина II писала Потемкину 29 июня: «Надеюсь, что по сей час судьба Крыма решилась, ибо пишешь, что туда едешь»{1620}. Но так и не получив от него ответа, в новом письме от 15 июля она указывала: «Ты можешь себе представить, в каком я должна быть беспокойстве, не имея от тебя ни строки более пяти недель. Сверх того здесь слухи бывают ложные, кои опровергнуть нечем. Я ждала занятия Крыма, по крайней сроке, в половине мая, а теперь и половина июля, а я о том не более знаю, как и Папа Римский… Сюда и о язве приходят всякие сказки…».{1621} Но беспокойство оказалось излишним. Крымское население присягнуло на верность императрице. 10 июля 1783 г. Г.А. Потемкин донес Екатерине II: «Матушка Государыня. Я чрез три дни поздравлю Вас с Крымом. Все знатные уже присягнули, теперь за ними последуют и все».{1622} И 16 июля 1783 г. князь, выполняя обещание, действительно сообщил ей: «Вся область Крымская с охотою прибегла под державу Вашего Императорского Величества…». А позже, уже получив письмо с упреками, объяснил причины задержек: «Я виноват, правда, что не уведомлял долго Вас, кормилица, и сокрушался, что держал долго в неизвестности. Но причина тому была то, что Граф Бальмен от 14 числа июня обнадеживал меня через всякого курьера о публикации манифестов и, протянув до последнего числа того месяца, дал знать, наконец, что татарские чиновники не все собрались еще… Я решился поскакать сам и чрез три дни объявил манифесты, несмотря, что не все съехались… Я еще раз скажу, что я невольным образом виноват, не уведомляя, матушка, Вас долго. Но, что касается до занятия Крыма, то сие чем ближе к осени, тем лутче, потому что поздней турки не решатся на войну и не так скоро изготовятся».{1623}

Однако не только А.В. де'Бальмен был виноват в затяжке с присягой крымских татар. Не особо спешил и сам князь Г.А. Потемкин. Как мы видели выше, он стремился оттянуть возможную реакцию турок на осень, чтобы тем самым фактически лишить их возможности начать войну. В чем же крылась причина такого поведения?

Проведя подробнейшее исследование присоединения Крыма к России, B.C. Лопатин, которого мы так подробно цитировали выше, как и многие другие отечественные историки, совершенно не затронул военно-морской проблематики. А она связана с вопросами присоединения Крыма самым тесным образом.

В частности, отнюдь не случайно Г.А. Потемкин более чем на месяц задержался в Херсоне. Приказывая войскам выдвинуться в Крым, а эскадре Азовской флотилии перейти в Ахтиарскую бухту, Потемкин надеялся на ее скорейшее пополнение кораблями из Херсона, так как можно было ожидать начала турками военных действий. А здесь морская сила играла бы более чем значимую роль.[272] Однако, прибыв в Херсон, как мы писали выше, он был шокирован и писал 11 мая Екатерине II: «Измучился, как собака, и не могу добиться толку по Адмиралтейству. Все запущено, ничему нет порядочной записи. По прочим работам также неисправно…». В общем, вместо почти готовых линейных кораблей князь застал, в основном, одни остовы. А ведь И.А. Ганнибал уверенно сообщал в Петербург, что к началу 1783 г. будут готовы семь линейных кораблей!{1624} В результате Г.А. Потемкин застрял в Херсоне, пытаясь, насколько возможно, ускорить работы, которые стали осложняться появившейся в Северном Причерноморье чумой. Приходилось проявлять максимальную осторожность.