Читать онлайн «Через Сибирь». Страница 96

В последующие дни, вплоть до 8 июля, такая же участь постигла ещё три партии китайцев общей численностью в несколько сотен человек».

Ли-Хун-Чан (Ли Хунчжан, 1823–1901) — китайский государственный деятель и дипломат. В течение ряда лет фактически руководил внешней политикой Китая. Участвовал в дипломатических переговорах с Францией во время Франко-китайской войны (1884–1885), подписал Симоносекский мирный договор с Японией (1895), заключил секретный договор с Россией (1896). В 1901 году подписал Заключительный протокол с державами.

Болховитинов Леонид Митрофанович (1871–1925) — генерал-лейтенант, генерал-квартирмейстер Кавказской армии, историк, публицист. В данном случае Нансен цитирует его известную статью «Колонизация Дальнего Востока», в которой, в частности, говорится: «Что касается китайской колонизации, то она заслуживает самого глубокого изучения; можно иметь те или иные взгляды относительно начавшегося пробуждения Китая, но относительно стихийной мощи китайских масс, их жизнеспособности, земледельческой, промышленной и торговой конкуренции установилось вполне определённое мнение, что эти качества китайцев гораздо более грозны, чем их армия и флот».

Имеется в виду Владимир Клавдиевич Арсеньев и его книга «Китайцы в Уссурийском крае».

Уничижительное прозвище китайцев на Дальнем Востоке.

Чечунча (чесуча) — китайская шёлковая ткань особого сорта, желтовато-песочного цвета.

Проверял в 1908 году ход колонизационных работ на Дальнем Востоке.

Шапокляк — мужской головной убор, разновидность цилиндра, который можно было складывать.

Родичев Фёдор Измайлович (1854–1933) — российский политический деятель. Член Государственной думы I, II, III и IV созывов (1906–1917), один из основателей Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы). Считался одним из лучших российских думских ораторов, за темпераментные выступления был прозван «первым тенором» кадетской партии. Широкую известность получил инцидент с участием Ф. И. Родичева и председателя Совета министров П. А. Столыпина на заседании Третьей думы 7 ноября 1907 года. Выступление Родичева о военно-полевых судах было встречено правооктябристским большинством Думы резко негативно и постоянно прерывалось выкриками из зала. В этой ситуации оратор начал терять самообладание и в одном из пассажей назвал виселицу «столыпинским галстуком». Находившийся в зале Столыпин демонстративно покинул заседание и потребовал от Родичева удовлетворения. В ответ Родичев принёс Столыпину личные извинения, сказав, что он совершенно не имел в виду оскорбить главу Кабинета, искренне раскаивается в своих выражениях, которые не так были поняты, и просит его извинить. Столыпин извинения принял, но руки депутату при этом не подал. Инцидент привёл к лишению Родичева права участвовать в работе Думы на 15 заседаний.

Ныне Новосибирск.

Историей семьи Беэр и описанием визита к ним в дом Ф. Нансена занимался А. Попов, который написал об этом интересную статью в журнале «Вокруг света» (№10, 1994), которой, в частности, говорится:

«Сергей Алексеевич Беэр в 1912–1914 годах работал главным инженером Сибирских железных дорог России и имел в Екатеринбурге служебную квартиру. Его жена — Мария Васильевна Беэр-Елагина — была внучкой Авдотьи Петровны Елагиной — хозяйки известного в Москве литературного салона у Красных Ворот, который в своё время посещали Жуковский, Пушкин, Гоголь, Тропинин… Предки С. А. Беэра — обрусевшие шведы. Первый из них, Андрей Беэр, приехал в Россию ещё при Петре I, был кораблестроителем и получил чин бригадира.

Для семьи Беэра приезд Нансена был, безусловно, событием. И неудивительно, что близкие инженера-путейца хранили как дорогую реликвию две фотографии, сделанные в тот знаменательный день — 24 октября 1913 года. На одной из них, снятой во время посещения Нансеном Екатеринбургского музея и подаренной им инженеру С. А. Беэру на память, имеется автограф путешественника. Обращает на себя внимание то, что Нансен с присущей ему внимательностью и деликатностью поставил на фото около своей подписи двойную дату — 11/24 октября 1913 года, проявив тем самым уважение к хозяину дома и к России, в которой был принят старый стиль, и одновременно не изменив своей привычке к распространённому уже на Западе новому календарю».