Читать онлайн «Путешествия и исследования в Африке». Страница 260

Африканская первобытная религия, по-видимому, состоит в том, что существует один всемогущий творец неба и земли, который дал человеку различные земные растения для использования в качестве посредников между человеком и миром духов, в котором продолжают жить все, когда-либо родившиеся и умершие; по верованиям африканцев, грешно оскорблять подобных себе как среди живущих, так и среди усопших и смерть часто является наказанием за такое преступление, как колдовство.

Их представление о нравственном зле ни в каком отношении не отличается от нашего, но они считают себя ответственными только перед низшими существами, а не перед высшими. Злословие, ложь, ненависть, непослушание родителям, пренебрежение к ним, точно так же, как воровство, убийство или нарушение супружеской верности, по словам умных людей, считались грехом еще до того, как они что-нибудь узнали о европейцах или об их учении. Единственным прибавлением к их нравственному закону является то, что грешно иметь больше одной жены. Эта мысль никогда не приходила им в голову до прибытия европейцев.

Все то, что нельзя объяснить обыкновенными причинами, будет ли это добром или злом, приписывается божеству. Люди неразрывно связаны с духами умерших, и когда кто-нибудь умирает, верят, что он ушел к своим предкам. Все африканцы, с которыми мы встречались, так же твердо убеждены в том, что существует загробная жизнь, как и в том, что есть настоящая. Также не нашли мы ни одного, в ком не была бы заложена вера в высшее существо. На него так неизменно ссылаются как на первоисточник всего сверхъестественного, что не заметить этой выдающейся черты их веры невозможно, если знаешь их язык. Когда африканцы отходят в невидимый мир, они, по-видимому, не испытывают страха перед наказаниями. Посуду, которую выставляют на могилы, разбивают, как бы в обозначение того, что умершие уже никогда не будут ею снова пользоваться. Тело кладется в могилу в сидячем положении с руками, сложенными впереди. В некоторых частях страны существует поверье, которое можно считать слабым проблеском веры в воскресение. Но мы не можем сказать, выражают ли эти предания, передаваемые из поколения в поколение, ту же мысль для самих туземцев. Главный их символ веры можно выразить словами: «Хотя человек и умер, но он будет снова жить, и неправда, что когда он умирает, то умирает навсегда».

Какой бы мрачной ни казалась африканская религия христианину, по характеру своему она не является жестокой. В одном отдаленном, маленьком уголке страны, называемом Дагомеей, она выродилась в кровожадное суеверие. Там вместо растений, которые приносятся в качестве умилостивительной жертвы на 9/ю материка, употребляется человеческая кровь. Это пренебрежение к человеческой жизни, о котором упоминают Спик и Грант, представляет собой исключительное явление. Мы слышали от туземцев, что бывший владыка Матиамво был подвержен припадкам подобной кровожадности, но он был совершенно определенно сумасшедшим. Только огромное благоговение перед королевским достоинством, которым преисполнены африканцы, спасло его, и, вероятно, вождя Мтезу, о котором упоминает Спик, от обезглавливания. В двух или трех других местах части человеческого тела приносятся в жертву для того, чтобы они служили посредниками между человеком и миром духов.

Но на основании этих фактов нельзя назвать африканскую религию в целом жестокой религией, точно так же как нельзя назвать всех африканцев каннибалами только потому, что в одном или двух местах Африки едят человеческое мясо.

Понятие о колдовстве, естественно, вытекает из их религиозного миросозерцания. Злодей может навлечь несчастье своим знанием коры и корней растений. Средством предохранения от колдовского зелья иногда служит рог или грубо сделанный идол, который носят как амулет. Эти изображения, рога или другие предметы, называемые «григри» или «жеже», сразу же перестают считаться священными, как только выясняется, что зелье потеряло свою силу. Чистое идолопоклонство, на которое, по-видимому, указывают эти предметы, так же мало знакомо туземцам, как молитвы перед иконами и изображениями святых, принятые в церквах более просвещенных народов. Григри, или фетиш, выбрасывается как бесполезная вещь, как только выясняется, что священное средство недействительно для той цели, для которой оно было приобретено. Вильсон, о котором мы уже упоминали раньше, дает, основываясь, как мы это выяснили, на личных исследованиях, сделанных им в другом месте, много разъяснений по этому поводу.

По пути на запад мы сначала прошли по слегка волнистой местности, с красноватой глинистой почвой, которая, как можно было заключить по тяжелым колосьям, была очень плодородна. Мы переправлялись через много маленьких речек, из которых одни текли на юг в Буа, а другие – на север, в Луангву, – реку, которую мы уже видели и которая впадает в озеро. Далее воду находили главным образом в лужах и колодцах. Еще дальше, как говорили, в том же направлении есть несколько речек, из которых некоторые впадают в ту же Луангваозеро, а другие – в Луангву, которая течет на юго-запад и сливается с Замбези у Зумбо; здесь ее называют «ЛуангваМарави».

Деревья в общем были тощими и так же, как во влажном прибрежном климате, покрыты лишаями. Кукуруза, которая любит довольно влажную почву, была посажена на грядах, чтобы излишняя влага могла стекать вниз. Все говорило о влажном климате, и люди предупреждали, что скоро начнутся дожди, которые задержат нас, так как местность будет затоплена и станет непроходимой.

Многочисленные селения, как обычно, были окружены изгородями из молочая. Вокруг них возделывалось много хлеба. Было много домашней птицы, а также птиц, похожих на египетских голубей с голубками.

Жители называют себя матумбока, но единственное различие между ними и остальными манганджа состоит в способе татуировки лица. Язык у них тот же самый. Их отличительный признак состоит из четырех татуированных линий, которые расходятся в разные стороны от того места между бровями, где при нахмуривании мускулы образуют бороздку. Другие линии татуировки, так же как и у всех манганджа, проходят длинными рубцами, которые, перекрещиваясь друг с другом под определенными углами, образуют множество треугольных промежутков на груди, спине, руках и бедрах. Верхний слой кожи разрезается ножом, и края надреза оттягиваются в стороны, пока не появляется новая кожа. Повторением этого приема образуются линии резких рубцов, о которых думают, что они придают красоту, не заботясь о том, как много боли причиняет эта мода.

Зубы здесь так же, как и у бабиза, обтачивают так, что они становятся остроконечными. Некоторые манганджа зазубривают все передние верхние зубы при помощи маленьких кварцевых камешков. У одних зазубрины угловатые, у других – округленные, последний вид зазубрин придает краям верхних передних зубов форму полулуний. Другие племена делают впереди, посередине между верхними зубами, отверстие треугольной формы. Удивительно, что в результате обтачивания и скобления, которым подвергаются зубы, согласно моде, не бывает зубной боли, которая появляется у нас, когда случайно отломится кусочек зуба.