Читать онлайн «Путешествия и исследования в Африке». Страница 225

Хотя мы и не могли осуждать себя за выбранную нами линию поведения, мы жалели о том, что случилось. Мы в первый раз подверглись нападению туземцев, никогда раньше не было у нас с ними никаких столкновений. Хотя мы всегда считали, что могут быть случаи, когда нам придется прибегнуть к обороне, но на этот раз мы были готовы к ней меньше, чем когда бы то ни было. У каждого из наших людей было только по одной обойме с патронами, а начальник их оставил свою винтовку на судне, чтобы предохранить ее от сырости. Если бы мы лучше знали, как подействовали работорговля и убийства на этих кровожадных мародеров, мы, прежде чем к ним приблизиться, попробовали бы прибегнуть к посланиям и подаркам.

На другой день к нам в гости пришел старый вождь Чин-сунсе и просил епископа поселиться с ним. «Чигунда – просто ребенок, – сказал он, – а епископу подобает жить с отцом, а не с ребенком». Но старик так явно хотел использовать миссию в качестве защиты от аджава, что его приглашение было отклонено. Умоляя нас прогнать грабителей, чтобы он мог жить в мире, он прибег к следующей уловке: несколько его людей ворвались в деревню с криками, что аджава идут на нас. Когда мы напомнили Чинсунсе, что никогда не сражаемся, если на нас не нападают, как это было накануне, и что мы пришли к ним, чтобы установить мир и научить их поклоняться всевышнему, отказаться от продажи его детей и использовать для обмена другие предметы, а не себе подобных, он ответил: «Ну, тогда я уже мертв».

Епископ, испытывая чувства, естественные для всякого англичанина, который видит, что народу, находящемуся теперь на его попечении, грозит опасность быть обращенным в рабство, предложил отправиться сейчас же спасать пленных манганджа и изгнать грабителей-аджава из страны. Все горячо его поддержали, кроме д-ра Ливингстона, который предложил подождать и посмотреть, какое впечатление в стране произведет поражение охотников за невольниками, которое они только что испытали. Очевидно, аджава подстрекали португальские агенты из Тете, а среди манганд-жа не было союзной связи, на которую можно было бы опереться. Возможно, аджава удастся уговорить вести себя лучше, хотя, принимая во внимание, что они давно привыкли добывать невольников для келиманского рынка, это и было маловероятно. Манганджа же легко мог разбить по частям каждый враг: из-за старых междоусобиц они радовались, когда бедствия постигали их ближайших соседей. Мы посоветовали им объединиться против общих врагов и добавили с полной определенностью, что мы, англичане, ни в коем случае не будем вмешиваться в их распри. Епископ спросил, будет ли он обязан исполнить просьбу манганджа, если они снова будут просить его помочь им бороться с аджава. «Нет, – ответил д-р Ливингстон, – они будут надоедать вам своими приставаниями, но не вмешивайтесь в распри туземцев». Прекрасный человек благородно отметил этот совет в своем дневнике.

Мы осветили довольно подробно все, что произошло в течение нескольких дней, которые мы провели с миссией английских университетов в горах, потому, что позже наш совет не был принят во внимание, и за это осуждали д-ра Ливингстона, как будто миссионеры не несли личной ответственности за то, как они повели себя позднее.

Связь членов Замбезийской экспедиции с деяниями миссии епископа отныне прекратилась, так как мы вернулись на судно и стали готовиться к путешествию на озеро Ньяса.

Временно епископ решил поместить свою миссию на небольшом мысе, образованном извилинами маленькой прозрачной речки Магомеро, вода которой была так холодна, что немели ноги, когда мы их в ней мыли в июльские утра. Место было выбрано красивое и со всех сторон окруженное высокими и тенистыми деревьями. Предполагалось, что миссия будет помещаться здесь, пока епископ не ознакомится получше с прилегающей страной и политическими отношениями среди населения и не сможет выбрать здоровое и господствующее над окружающим районом место как постоянный центр христианской цивилизации. Все предвещало удачу. Погода была восхитительная, – напоминала самую приятную часть английского лета, продукты – в изобилии и очень дешевы. Епископ, с характерным для него усердием, принялся учиться языку, м-р Уоллер начал строительство, а м-р Скюдэмор импровизировал род начальной детской школы.

Шестого августа 1861 г., через несколько дней после возвращения из Магомеро, д-р Ливингстон и д-р Кэрк отправились вместе с Чарльзом Ливингстоном на озеро Ньяса. Поехали в легкой четырехвесельной лодке с одним белым матросом и 20 туземцами. По дороге мы нанимали людей нести лодку на расстоянии 40 миль вдоль водопадов Мерчисона. Платили им по локтю бумажной ткани в день, и так как это считалось высокой платой, то людей, предлагавших свои услуги, всегда являлось вдвое больше того количества, которое нам требовалось. Главное затруднение возникало, когда мы отбирали нужное нам число людей. Целые толпы следовали за нами, и если мы не записывали утром имена нанятых нами людей, то вечером заявляли претензию и те, которые помогали всего только последние десять минут. Мужчины из одного селения доставляли лодку до ближайшего следующего, и нам нужно было только сказать старшине этого нового селения, что утром нам понадобятся свежие люди. Он видел, как мы расплачивались с первой партией, и присылал нам своих людей к назначенному часу, так что мы совершенно не теряли времени на ожидание носильщиков. Они часто сильно шумели, когда им приходилось нести тяжелый груз, но болтовня и крики не утомляли их.

Местность была каменистая с тонким покровом почвы, поросшей травой и редким лесом. Чтобы расчистить дорогу, пришлось свалить несколько небольших деревьев для наших орущих спутников, которые считали лодку свидетельством наших мирных намерений, по меньшей мере по отношению к ним.

Мы пересекли несколько небольших речек, из которых более широкими были Мукуру-Мадсе и Лезунгве. Жители по обоим берегам теперь были любезны и услужливы. То обстоятельство, что у нас была собственная лодка и мы, следовательно, могли переправляться, не завися от каноэ, сделало их гораздо более вежливыми, чем при нашем первом посещении.

Контраст между соседними селениями часто был поразительным. Одна деревня – богатая и процветающая, с хорошими хижинами, обилием пищи и туземных тканей, с откровенным, доверчивым и щедрым населением, охотно продававшим нам продукты. А в соседней – плохие хижины, люди подозрительны, плохо питаются, едва одеты. Продавать им нечего, несмотря на то что земля у них такая же плодородная, как и у их более богатых соседей.

Большей частью мы держались ближе к реке, чтобы иметь возможность в спокойных местах идти на каноэ, но дальше, внутри страны, местность была относительно ровная, и по ней можно было бы проложить хорошую дорогу. Некоторые из пяти главных водопадов очень большие, так как река на протяжении 40 миль спускается на 1200 футов. Миновав последний водопад, мы спустили нашу лодку на глубокие и широкие воды верхней Шире. В сущности, мы были уже на озере, потому что слабое течение указывает только на незначительную разницу в уровне. Русло реки широкое и глубокое, но довольно извилисто и, не доходя 5 или 6 миль до подошвы горы Зомба, делает длинный изгиб к востоку. Туземцы считают верхнюю Шире продолжением озера Ньяса. Они говорят, что там, где называемый нами рекой приток подходит к озеру Ширва, немного севернее гор, бегемоты, эти «ночные бродяги», из «одного озера переходят в другое». Местность там плоская, и только немного нужно пройти по суше.