Читать онлайн «Германия: самоликвидация». Страница 80

Ср.: Levels M, Dronkers J., Kraaykamp G. Immigrant Children’s Educational Achievement in Western Countries: Origin, Destination, and Community Effects on Mathematical Performance // American Sociological Review. Bd. 73 (2008). S. 835ff. ТаbeUe 2.

Из-за различного культурного фона по мере роста доли мусульманских мигрантов в населении прогрессивно нарастают конфликты, трения и нездоровые отношения. Поскольку эти мигранты живут преимущественно в городах, а там охотнее всего в этнических кварталах, дальнейшая заметная мусульманская иммиграция означала бы, что они станут большинством в растущем числе городов и селений. Это уже сегодня намечается во многих местах Германии. К сожалению, об этом нет статистики и достоверных исследований, которые допускали бы обобщённые количественные выводы{498}. Однако взгляд со стороны подтверждает, что есть сотни кварталов – таких, как Дуйсбург-Марксло и Берлин-Нойкёльн.

В нидерландских селениях численность жителей и рождаемость учитываются по отдельности для автохтонов и аллохтонов. Уже в 2003 г. Амстердам имел мигрантское население в 47 %, на которые приходилось 56 % всей рождаемости{499}. Такой непрерывной отчётности по развитию подобных внутригородских этнических структур недостаёт Германии. Имеющиеся исследования, по крайней мере, показывают, что турецкие граждане обособляются наиболее сильно{500} и что имеется «отчётливая взаимосвязь между долей иностранцев, получением социальной помощи и безработицей в жилых районах»{501}.

Германия изменится в культурном отношении до неузнаваемости, если мы пустим на самотёк развитие, которое может привести – и, вероятно, приведёт – к тому, что большие города Германии, а может, и вся страна через несколько поколений будет населена мусульманами турецкого, арабского и африканского происхождения. Но национальная идентичность и общественная стабильность требуют известной гомогенности в системе ценностей и приемлемых культурных традиций. И тут действует предостережение Штефана Люфта: «Государство должно требовать законопослушания, но оно становится диктатурой образа мыслей, если именем толерантности потребует признания определённых «ценностей», хотя для этого у него не будет законных оснований»{502}. Эта проблема становится тем настоятельнее, чем выше доля мигрантов с другой структурой ценностей. Решаема она, только если ограничить стремительный рост этой доли населения.

Многим мусульманским мигрантам особенно тяжело даётся освобождение от набожной тирании традиции и преодоление культурного отчуждения в новом окружении{503}. Культурные традиции переходят от родителей к детям и изменяются тем медленнее – если вообще изменяются, – чем больше мигрантская группа по сравнению с автохтонным населением. Американские исследования доказали, что мнения второго поколения иммигрантов, например, по вопросам перераспределения сильно подвержены влиянию мнений, которые доминируют в странах, из которых происходят их родители. Это действительно даже тогда, когда такие влияния, как возраст, доход и воспитание, выносятся за скобки{504}. При этом культурная традиция охватывает отнюдь не одни лишь измеримые «взгляды», но и менталитеты, принципиальные жизненные установки, систему ценностей, мировоззрения. Озабоченность Гервига Бирга по поводу того, что может наступить «крушение культуры», если мусульманские доли населения превысят определённую меру, кажутся весьма реалистичными.

Культурная чужеродность мусульманских мигрантов могла бы стать относительной, если бы эти мигранты представляли собой особый квалификационный или интеллектуальный потенциал. Но этого что-то не наблюдается. То, что иммиграция не является решением, а в европейском варианте только усугубляет проблему, доказывается в гл. 9. Очевидно, что совершенно не всё равно, кто въезжает в страну{505}. Релевантные для въезда в Германию районы происхождения – Турция, Ближний и Средний Восток, Северная Африка – показывают как в исследованиях PISA, так и в исследованиях TiMSS (International Mathematics and Science Study) очень низкие значения, которые совпадают со школьной успеваемостью соответствующих мигрантских групп в странах назначения{506}.

По профессиональной квалификации, как и по образовательному потенциалу, мусульманских мигрантов даже во втором поколении можно отнести преимущественно к немецкому нижнему слою. Из-за дальнейшей миграции с Ближнего и Среднего Востока, а также из Африки структурные проблемы, которые мы имеем уже сегодня, только усиливаются по мере того, как доля менее продуктивных в интеллектуальном отношении слоёв в Германии непрерывно увеличивается по демографическим причинам. Кроме того, вновь и вновь старательно вытесняется понимание того, что немецкая иммиграция последних десятилетий была не иммиграцией в трудовую деятельность, а главным образом иммиграцией в социальную систему: с 1970 по 2003 г. число иностранцев в Германии выросло с 3 до 7,3 млн. Число иностранцев, обязанных выплачивать социальную страховку, остаётся, напротив, постоянным на уровне 1,8 млн{507}. Немецкая система основного обеспечения, сконструированная так, что в Германии каждый имеет как минимум 60 % среднего дохода, обеспечивает мусульманским мигрантам в Германии без всяких заявок и без работы доход, который по масштабам их родины можно было бы назвать сказочным. Тем самым и запросы этих мигрантов по зарплате изначально, как правило, намного превышают уровень их квалификации, а их высокая безработица заранее запрограммирована этими неисполнимыми запросами.

Те, кто приезжает в Германию из стран Африки, Ближнего и Среднего Востока, хотят улучшить уровень своей жизни. Это им и без всякой работы гарантирует немецкая социальная система. Те же, кто, напротив, едет в США или Канаду, точно знают, что улучшить жизнь им помогут только их руки и голова. Те, кто не полагается на себя или не хочет обременять себя большими нагрузками, никогда не поедут в эти страны. Иммигранты в этих странах, таким образом, представляют собой позитивный отбор. В Германии и Европе всё иначе. Иммиграция в Германию окупается и для неспособных, и для ленивых, если только их родина достаточно бедна.

Все эти трудности мы взваливаем на себя, хотя миграция не может разрешить ту центральную проблему, которую должна была бы разрешить, по мнению многих, а именно: позаботиться о структурной компенсации падения рождаемости. Ещё в 2000 г. исследование ООН показало, что постоянное сокращение работоспособного населения в Германии можно было бы остановить только ежегодным приёмом почти 500 тыс. мигрантов. В таком случае въехавшие с 1996 г. и их потомки достигли бы в Германии уже к 2050 г. доли населения приблизительно в 36 %{508}. Если бы наша цель состояла в том, чтобы за счёт иммиграции держать постоянным соотношение пожилых людей и людей в трудоспособном возрасте, то доля въехавших с 1996 г. и их потомков в населении Германии составляла бы к середине века уже 80 %. Но будущую нехватку квалифицированной молодёжи при структуре нашей иммиграции тоже не устранить даже независимо от количества этой иммиграции:

«Поскольку иммигрантам без высшего образования и даже давно работающим местным с высшим образованием не под силу одно – заранее подготовить критическую массу одарённых молодых людей, которые сызмальства росли бы с хай-теком, умели бы с ним обращаться и далее честолюбиво и нетерпеливо стремились бы вывести его на новые высоты… Полноценно заменить неродившихся так же непросто, как воскресить мёртвых»{509}.

На фоне этих фактов и взаимосвязей кажется наивным всеобщее восхваление миграции, охотно практикуемое некоторыми экономистами. Но о некоторых вещах можно судить, лишь подчинившись конкретным фактам и следствиям; одни лишь общие разговоры ни к чему не приведут{510}.

За переходный период в несколько десятилетий уже не остановить те демографические структурные ухудшения, которые следуют за имеющимся падением рождаемости. Квота бремени старости к 2060 г. в любом случае драматически изменится к худшему. Даже если бы с сегодняшнего дня баланс миграции в Германии был равен нулю, эта квота не стала бы намного хуже. Таков ошеломляющий результат вышеприведённого модельного расчёта Федеральной службы статистики (см. табл. 8.6). Поэтому единственно разумная перспектива действий может состоять лишь в том, чтобы пресечь дальнейшую иммиграцию из стран Ближнего и Среднего Востока, равно как и Африки. Это, конечно, потребует энергичного противодействия высокому – и в будущем, пожалуй, даже нарастающему – давлению иммиграции{511}.

Набожные и необразованные иностранцы в Германии отличаются плодовитостью выше среднего. В случае мусульманской миграции во многом конгруэнтны три группы. Это было бы не так плохо, если бы одновременно с этим немецкое население со средним и высшим образованием не сокращалось в каждом поколении на треть и не приводило к отражённым в табл. 8.11 абсурдным сдвигам в структуре населения.