Читать онлайн «Генерал Деникин». Страница 82

О красных расправах в Крыму очевидцы свидетельствовали:

В Севастополе… в феврале произошла вторая резня офицеров… убивали по плану и уже не только морских, но вообще всех офицеров и целый ряд уважаемых граждан города, всего около 800 человек.

Здесь перед казнью выкалывали глаза… В Ростове-на-Дону:

Штаб Сиверса категорически заявил, что все участники Добровольческой армии и лица, записавшиеся в нее, без различия степени участия и возраста их, будут расстреляны без суда… В штабе арестованных раздевали… Среди белого дня, по улице большого города гнали зимой по снегу голых и босых людей, одетых только в кальсоны, и, подогнав к церковной ограде, давали залпы… Многие крестились, и пули поражали их в момент молитвы…

Генерал А.И.Деникин в 1918-20-е годы

Расстреливали и четырнадцатилетних подростков. В Екатеринодаре и Новочеркасске офицерам рубили головы.

Даже тени таких зверств не смогли выискать советские историки у белогвардейцев. Кромешнее всего – как «большевистские сестры милосердия» убили в Таганроге тяжелораненого штабс-капитана. А потом эти «девушки», воспетые советскими кинематографистами в образе чапаевской Анки-пулеметчицы (хотя в действительности такой не существовало), наверное, ведь и рожали детей, выродками «напитывая» новое поколение, «замещая» распятых на красном кресте.

К концу августа армия атамана Краснова наступала в Саратовской и Воронежской губернии, а добровольцы освободили от большевиков часть Ставропольской губернии, большую территорию Кубанской области и почти всю Черноморскую губернию.

В Екатеринодаре Деникин восстановил власть краевого кубанского правительства, представители которого участвовали в своем Ледовом и белом Ледяном походах. Антон Иванович по этому поводу потом отмечал:

«Взятие Екатеринодара было вторым «роковым моментом», когда, по мнению многих – не только правых, но и либеральных политических деятелей, – добровольческое командование проявило «недопустимый либерализм», вместо того, чтобы «покончить с кубанской самостийностью», посадив на Кубани наказного атамана и создав себе таким образом спокойный, замиренный тыл».

Деникин вернул кубанцам полновластность, хотя его бойцов при въезде в Екатеринодар встретило такое воззвание:

«Долгожданные хозяева Кубани, казаки и с ними часть иногородцев, неся с собою справедливость и свободу, прибыли в столицу Кубани».

Подписал его генерал Букретов. Н. А. Букретов был из горских грузинских евреев-кантонистов и в полковничьем чине приписан к казачьей станице Кубанского казачьего войска. Выпускник Московского юнкерского училища и академии Генштаба, он в Первую мировую воевал штаб-офицером для поручений при Кубанской пластунской бригаде, за бои под Саракомышем получил Георгиевский крест, с 1915 года стал генерал-майором. В конце 1917 года Букретов являлся командующим Кубанскими войсками и членом правительства Быча. В начале 1918-го ушел в отставку и отказался участвовать в Ледовом – Ледяном походе кубанцев и белогвардейцев, отсиживался на своей ферме.

«Иногородец» Деникин, увидев подошедшего к нему на вокзале Букретова, сказал ему:

– Вы в своем воззвании отнеслись с таким неуважением к Добровольческой армии, что говорить мне с вами не пристало.

Более благосклонно отнесся командующий к Кубанскому атаману А. П. Филимонову, с которым был в Ледяном, и к другим кубанским правителям: Л. Л. Бычу, Н. С. Рябоволу, столпу кубанско-украинского сепаратизма, – которые в начавшихся застольях провозглашали или не возражали таким здравицам:

– Кубань отлично сознает, что она может быть счастливой только при условии единства матери-России. Поэтому, закончив борьбу за освобождение Кубани, казаки в рядах Добровольческой армии будут биться и за освобождение великой, единой России.

Лицемерие тостов выяснится позже. И в начале 1920 года Кубанская рада изберет войсковым атаманом именно Букретова, который в 1919 году будет арестован генералом Покровским по обвинению во взяточничестве и превышению власти на посту председателя Продовольственной комиссии кубанского правительства. Букретов приложит все усилия, чтобы ускорить разрыв между Кубанью и командованием белых, сдаст остатки Кубанской армии красным.

Тем не менее, все многотрудные взаимоотношения с кубанцами, которые на деле никогда не отрекались от своего «суверенитета», Деникин подытожит так:

«Ни генерал Алексеев, ни я не могли начинать дела возрождения Кубани с ее глубоко расположенным к нам казачеством, с ее доблестными воинами, боровшимися в наших рядах, актом насилия. Но помимо принципиальной стороны вопроса, я утверждаю убежденно: тот, кто захотел бы устранить тогда насильственно кубанскую власть, вынужден был бы применять в крае систему чисто большевистского террора против самостийников и попал бы в полнейшую зависимость от кубанских военных начальников».

В Екатеринодаре добровольцы определились и со своей формой власти, которая до этого диктовалась единоличной волей командующего и его окружения. Военным главой после Корнилова был Деникин, «внешней политикой» и финансами по-прежнему ведал Алексеев, который здесь, оставшись единственным из новочеркасского «триумвирата», издал свой первый приказ в качестве Верховного руководителя Добровольческой армии.

Этим приказом Алексеев учредил должность помощника Верховного руководителя, на которую встал недавно прибывший генерал А. М. Драгомиров. Этот сын знаменитого генерала окончил Пажеский корпус и академию Генштаба, был командиром 9-го Гусарского Киевского полка. На Первой мировой получил Георгиевские 4-й и 3-й степени, закончил ее в июне 1917 года главнокомандующим армиями Северного фронта. Алексеевым также был образован Военно-политический отдел с функциями канцелярии при Верховном руководителе.

31 августа 1918 года организовалось правительство – «Особое совещание» при командовании Добровольческой армии. Его председателем стал Алексеев, первым замом – командующий армией Деникин; помощник председателя – Драгомиров, помощник командующего – Лукомский, нач-штаба – Романовский. Задачами добровольческого правительства стали: разработка вопросов по восстановлению управления и самоуправления на территориях власти и влияния армии; обсуждение и подготовка временных законопроектов госустройства как текущих, так и по воссозданию великодержавной России; сношение со всеми областями бывшей империи и союзническими странами, а также с видными деятелями, необходимыми для возрождения России.

Столица добровольцев, Екатеринодар теперь магнитом притягивал к себе нужных людей. В начале сентября прибыл сюда барон П. Н. Врангель. Генерал-майора он получил «за боевое отличие» при командовании в 1916 году 2-й бригадой Уссурийской конной дивизии. В июле 1917-го Врангель был командиром сводного конного корпуса. За доблестное прикрытие им отхода пехоты к реке Збручь при Тарнопольском немецком прорыве корпусные «думы» наградили барона солдатским Георгием 4-й степени.

Деникин, видя псрвостепенность кавалерии на Гражданской войне, стремился создать мощную конницу, и на это талантливейший кавалерийский начальник Врангель отлично подошел. На первой же их встрече Антон Иванович спросил барона:

– Как же мы вас используем? Не знаю, что и предложить, войску нас немного.

31-летний Врангель ответил по-белогвардейски:

– Как вам известно, ваше превосходительство, я в 1917 году командовал кавалерийским корпусом, но еще в 1914 году был эскадронным командиром, и с той поры не настолько устарел, чтобы вновь не стать во главе эскадрона.

Деникин усмехнулся.

– Ну, уж эскадрон… Бригадиром согласны?

– Слушаю, ваше превосходительство.

Врангель стал командиром бригады в 1-й конной дивизии, в ноябре будет командиром 1-го конного корпуса, в декабре барона произведут в генерал-лейтенанты «за боевые отличия». Ростом на голову выше толпы, поджарый генерал Врангель являлся аристократом с головы до пят, но обладал командирским зычным голосом. Баронская порода его была такова, что Петр Николаевич выглядел своим в любой великосветской гостиной, но имел такое железо характера, что ему безоговорочно подчинятся даже «разинские» генералы Покровский и Шкуро.

Изысканно-волевые черты врангелевского лица: крутые густые брови, точеный прямой нос, щеточка усов, скала раздвоенного подбородка – озарялись «шведской» сталью выпуклых глаз, которые не ведали и тени страха, какой-то боязни. Это был прирожденный вождь с великолепной, родовитейшей манерой держаться, монархист кроя графа Келлера. Поэтому в его последний шанс поверит Белая гвардия, разочаровавшись в мягкотелом на вид Деникине, о котором говорили, что он левее своей армии.

Со времени 2-го Кубанского похода Добровольческая армия без отдыха дралась на своих фронтах. Тысячами гибли белогвардейцы, их части по многу раз переменили свой состав, но теперь постоянно шло пополнение с севера и юга России, от Кубани. В этой битве насмерть бойцы не жаловались, их командиры только просили «по возможности» патронов и людей, «если есть».