Читать онлайн «Спецслужбы России за 1000 лет». Страница 65

В гвардии, призванной быть опорой трона, но уже не раз свергавшей государей, ситуация к 1820 г. сложилась следующая. К началу XIX в. изменился рядовой состав: еще при Павле I он перестал комплектоваться дворянами, после 1815 г. были введены новые правила комплектования. Вначале отличившиеся в боях и лучшие по поведению солдаты армейских полков ежегодно отбирались в гренадерские и кирасирские полки. Из этих элитных армейских полков лучших солдат отбирали в гвардию, допускался набор рядовых непосредственно из армейских полков и кантонистов[313]. Первичный отбор кандидатов в гвардию производили командиры армейских полков, а затем специально посылавшиеся гвардейские офицеры. Прибывавших на пополнение гвардии солдат осматривали и проверяли великие князья и император. Признанных неудовлетворительными отсылали обратно за счет полкового командира, что могло испортить его карьеру. К 1820-м гг. солдатский состав гвардии состоял преимущественно из заслуженных ветеранов кампаний 1805–1815 гг. Мы полагаем, что введение новых правил комплектования и наличие в рядовом составе гвардии большого числа ветеранов не позволили декабристам привлечь солдат на свою сторону.

Замена боевой подготовки муштрой и плац-парадами затронули гвардию даже в большей степени, чем армию. В сентябре 1820 г. 52 офицера лейб-гвардии Измайловского полка подали прошение об отставке в знак протеста против проведения строевых занятий после окончания учений. Аналогичный случай имел место в лейб-гвардии Конно-егерском полку. Но из желания угодить императору некоторые полковые командиры проявляли такое усердие в муштре, что к ним вполне применима поговорка: «Услужливый дурак опаснее врага». Одним из таких офицеров был командир Семеновского полка полковник Ф. Е. Шварц. «Без образования, едва знал русскую грамоту, не имел дара слова», – так характеризовал его семеновец В. И. Рачинский[314].

16 октября 1820 г. солдаты 1-й гренадерской (государевой) роты самовольно построились и потребовали от начальства отменить смотры и учения по праздничным дням, дать другого командира и улучшить их материальное положение. Никто из офицеров участия в выступлении солдат не принимал. 17 октября роту отправили в Петропавловскую крепость. 18 октября солдаты остальных рот полка потребовали немедленного возвращения товарищей в казармы. Для переговоров с солдатами в полк приезжали все их начальники: командир 1-й бригады великий князь Михаил Павлович, командующий Гвардейским корпусом И. В. Васильчиков[315], начальник штаба корпуса А. Х. Бенкендорф[316] и военный губернатор М. А. Милорадович. Переговоры не удались, и полк в полном составе добровольно отправился в Петропавловскую крепость.

К. Ф. Рылеев, Ф. Н. Глинка[317] и другие свидетели событий единодушно отмечают в своих воспоминаниях, что после заключения в крепость солдат Семеновского полка (3000 человек) в городе и гарнизоне царила тревога на грани паники. Это обусловливалось тем, что военные и гражданские власти прежде были уверены в лояльности гвардии. Информации о настроениях в казармах они не имели. Все силы городской полиции были брошены на ее добывание оперативными методами. Милорадович приступил к созданию собственной сети осведомителей в гарнизоне. В результате командование Гвардейского корпуса все же снизило интенсивность и утомительность строевых учений.

«Семеновская история», как ее назвали впоследствии, не имела аналогов в русской армии. Во-первых, инициатором возмущения стала рота Его Величества. В лейб-гвардии Преображенском, Семеновском и Гренадерском полках, шефом которых являлся Александр I, государевыми считались 1-е гренадерские роты, которые, в числе прочих обязанностей, несли караул в императорских резиденциях. Во-вторых, выступление произошло без участия офицеров и без применения оружия, оно не имело политических требований. При расследовании выяснилось, что поводом к нему послужило бесчеловечное обращение с солдатами командира полка. И. В. Васильчиков и М. А. Милорадович так и донесли государю, что, мол, бунт случился из-за глупости и грубости полкового командира.

Александр I, находившийся в это время в Австрии, не поверил генералам. Он написал Аракчееву, что весьма сомневается в виновности полковника Шварца и в том, что солдаты возмутились по собственному разумению. Император был прекрасно осведомлен о существовании в России тайных обществ и полагал, что их деятельность в первую очередь направлена против политики Священного союза, учрежденного монархами Австрии, Пруссии и России в Париже в 1815 г. По нашему мнению, возмущение солдат Семеновского полка не инспирировано извне, оно действительно явилось реакцией на самодурство командира и тяжелейшие условия придворной службы, однако впоследствии это выступление было использовано в политических целях.

Через неделю после «Семеновской истории» была обнаружена антимонархическая прокламация, озаглавленная «К преображенцам», написанная от имени семеновцев и подписанная «Единоземелец». Автора установить не удалось, но мнение генералитета о причинах бунта изменилось. Начальник Главного штаба П. М. Волконский писал генералу И. И. Дибичу: «Ясно, что смуты эти были давно и настойчиво подготовляемы ожесточенными подстрекателями, которых, по моему мнению, должно искать между офицерами; я вполне убежден, что предположение это наконец подтвердится, особенно если удастся расположить солдат, переведенных в армию, к болтливости…»[318]. Следствие над зачинщиками бунта и над полковником Шварцем заняло более полугода.

5 ноября 1820 г. Александр I отдал приказ о расформировании полка, его личный состав распределили по восьми пехотным дивизиям 1-й и 2-й армий. Полк был заново образован из батальонов Петербургского (шеф – король Пруссии) и Кексгольмского (шеф – император Австрии) гренадерских полков, считавшихся образцовыми «фрунтовиками». По окончании следствия 9 зачинщиков наказаны шпицрутенами и сосланы на каторгу. Недоверие императора к гвардии оказалось столь велико, что в апреле 1821 г. Гвардейский корпус из Петербурга отправили в карантин под Вильно, где он оставался до лета 1822 г. Полиция получила указание установить негласный надзор за гвардейцами. Осенью 1821 г. открылось следствие по делу о четырех бывших офицерах Семеновского полка, заподозренных в подстрекательстве к бунту: А. Ф. Вадковского, Н. И. Кашкарова, Д. П. Ермолаева и И. Д. Щербатова. К весне следующего года следствие было завершено, и на утверждение императору представили три варианта приговора. Александр, как и в других случаях, колебался и не принял окончательного решения до самой смерти.

После событий 1820 г. государь стал часто посещать монастыри, беседовать со старцами. По нашему мнению, это могло быть связано с приближением к «роковому рубежу» – возрасту Павла I на момент смерти (46 с половиной лет). Александр все меньше времени уделял государственным делам, перекладывая повседневную работу на А. А. Аракчеева, с личностью которого историки связывают внутриполитический курс России 1820–1825 гг. – так называемую аракчеевщину. В действительности инициатор запретительных мер – Александр I, а Аракчеев – лишь преданный и усердный исполнитель. С 1822 г. последний стал докладчиком императора по большинству вопросов. Любое лицо, просившее аудиенции, сначала принимал Аракчеев; почти все назначения на высшие государственные и военные посты также проходили через него.

Именно ему русская артиллерия обязана выдающимися успехами. Исполняя волю императора, он настоял на переходе русских войск в тыл шведской армии по льду Ботнического залива во время русско-шведской войны 1808–1809 гг. Одна маленькая деталь, характеризующая этого человека, – Аракчеев отказался от звания фельдмаршала и ордена Андрея Первозванного, пожалованных императором за заслуги в войне 1812 г. Даже недоброжелатели не могли обвинить его в казнокрадстве или взяточничестве.

Чтобы более объективно оценить «реакционный» курс правительства, рассмотрим политическую жизнь в Российской империи после 1815 г. В ноябре 1815 г. в Царстве Польском было введено конституционное правление; наместником назначен цесаревич Константин Павлович. На открытии сейма в 1818 г. император заявил, что надеется распространить вводимые в Польше «законно-свободные учреждения» на всю империю. По его поручению Н. Н. Новосильцев разрабатывал проект конституции – «Уставную грамоту Российской империи». 1 января 1810 г. в соответствии с планом государственных преобразований М. М. Сперанского был образован Государственный совет; предусматривалось, что сенаторы будут детально рассматривать все законопроекты перед утверждением царем. В 1815 г., беседуя с французской писательницей мадам де Сталь, Александр I сказал, что желает уничтожить крепостное право. Эти слова были услышаны не только в Европе, но и в России и вызвали воодушевление в российском обществе. В 1818 г. Аракчеев получил секретное поручение разработать проект отмены крепостного права. Подготовленный проект предусматривал постепенный выкуп помещичьих крестьян за счет государства. Крестьяне получили бы по две десятины земли на условиях аренды и могли впоследствии выкупить ее у помещиков. В 1816–1819 гг. крепостное право было отменено в прибалтийских губерниях: Курляндии, Лифляндии и Эстляндии. Инициатива исходила от помещиков указанных губерний. Произошли изменения в системе комплектования армии. Население Финляндии было избавлено от рекрутского набора. Срок службы в польских войсках снизили до семи лет. Несмотря на предложения Аракчеева сократить срок службы в русской армии с 25 до 8 лет, его уменьшили только в гвардии (всего на 3 года).