Читать онлайн «Секретный Черчилль. Британские спецслужбы в войнах ХХ века». Страница 43

Черчилль придерживался такого же мнения.

В апреле 1940 года с вторжением немецких войск в Норвегию на западе началась «настоящая» война (сменившая «войну странную»). Недовольство политикой Чемберлена достигло апогея, когда его кампания начала давать сбои, и он нехотя подал в отставку. Назрела необходимость создать «национальную» коалицию, способную сплотить страну в кризисе и, поскольку лейбористская партия отказалась служить под началом избранника консерваторов лорда Галифакса, сформировать правительство было поручено Уинстону Черчиллю. По совпадению день, когда он вступил в должность, 10 мая, стал началом «Блицкрига» на западе с отвлекающим маневром в Голландии и Бельгии.

В Черчилле Великобритания нашла лидера, который руководствовался инстинктом, чувствами, воображением. Черчилль не имел формального академического образования, но, имел тенденцию к упрощению сложных проблем и импровизации решений – «ум, ни в коей мере не рассудительный, не логический, не аналитический», констатировал его доктор лорд Моран.

Джок Колвилл, личный секретарь Чемберлена, которого Черчилль оставил себе, заметил, что «его ум не пользовался накатанной колеей… внезапный каприз или неожиданное суждение заставало врасплох его семью и сотрудников не менее часто, чем кабинет министров или комитет безопасности».

В более традиционных консервативных кругах ему не доверяли, так как видели в нем беспечного авантюриста, лишенного рассудительности. Все же и он был знатоком войны, и его интуиция питалась широким охватом истории Великобритании. Он упивался стратегией войны. Свою роль он видел в свете своего предка, Джона Черчилля, первого герцога Мальборо (о котором написал книгу), и оценивал настоящую ситуацию по стандартам длинной вереницы войн, в которых Великобритания на чашу весов против континентальных тиранов выставляла свой морской флот и экономическое могущество. Таким образом, он видел дальше нынешней стабильности, так завораживавшей Ллойда Джорджа; он предчувствовал, что рано или поздно Гитлер и Сталин столкнутся; а пока требовалось как-нибудь продержаться и постараться втянуть в борьбу Соединенные Штаты. По материнской линии он был американцем, вероятно, это и определяло его взгляды; по словам сэра Йена Джекоба, «он мечтал о полном слиянии англоговорящих народов, историю которых он почти закончил писать».

Здесь приобрел значение еврейский вопрос. Черчилль придерживался общепринятого взгляда, что Бальфурская декларация 1917 года, по которой Великобритания гарантировала евреям постоянный дом в Палестине, мобилизовала евреев и, что более важно, добилась поддержки западных союзников в Первой мировой войне американским еврейством, что, в свою очередь, обеспечило участие в войне Соединенных Штатов на стороне союзников. Обращение нацистов с евреями, начиная с 1933 года, сделало американское еврейское лобби верным союзником антигерманских сил и являлось хорошим орудием воздействия на настоящего президента Соединенных Штатов, Рузвельта. Еврейские ассоциации, со своей стороны, обхаживали Черчилля с середины 1930-х годов, видя в нем выдающегося политика Великобритании с антинацистскими взглядами. В этом плане Гитлер и Гесс имели все основания опасаться международного еврейского заговора против Германии; они сами создали предпосылки для него; трудно ожидать, чтобы древний и гордый народ безропотно согласился на остракизм, унижения, гонения и репрессии и не предпринял попытки организоваться против обидчиков. Одни только финансовые ставки были чудовищными, поскольку Геринг и его коллеги в финансовых и промышленных кругах Германии завладели банковскими и промышленными владениями евреев, явно намереваясь сделать экономику континента арийской вотчиной.

Черчилль имел близкие родственные связи с британской линией международного банковского дома Ротшильдов: первый барон Ротшильд был в казначействе советником его отца Рандольфа. Ему можно было доверить кабинетную тайну и в случае необходимости обратиться за ссудой. Когда лорд Рандольф Черчилль умер, он остался должен Ротшильду огромную по тем деньгам сумму – 66000 фунтов стерлингов. Уинстон Черчилль знал семью по обществу и в качестве гостя бывал в их загородном имении в Тринге в Хертфордшире. Вопреки или благодаря дружеским связям отца, Черчилль не был совершенно свободен от предрассудков в отношении евреев, доведенных Гитлером и Гессом до крайности. Он поддерживал сионизм сначала потому, что считал, что большевистская революция была делом рук евреев и что евреев с постоянным местом обитания в Палестине можно будет использовать для противостояния еврейским большевикам, потом потому, что полагал, что евреи в Палестине смогут служить бастионом Британской империи на защите Суэцкого канала, а после 1933 года – потому, что евреи стали естественными союзниками в его борьбе против угрозы нацизма.

Летом 1936 года он оказал поддержку Всемирному антинацистскому несектантскому совету, изменившему по его рекомендации название на менее политическое «Фокус». Совет был организован евреями совместно с профсоюзами для борьбы против нацизма. Основную финансовую поддержку оказывали британские евреи, главными источниками разведывательных данных служили еврейские банковские связи и немецкие евреи, эмигранты, бежавшие от Гитлера. Бивербрук, вероятно, не ошибся, когда в 1938 году писал, что в Британии против сближения с Германией работали, по меньшей мере, 20000 немецких евреев. В том же году Бивербрук аннулировал контракт Черчилля с «Ивнинг Стандарт», в результате чего Черчилль, и без того в долгах, вынужден был выставить на продажу свой дом, Чартуэлл; выручил его сэр Генри Стрекош, по происхождению моравский еврей, заплативший его долг, составлявший по тем временем солидную сумму в 18162 фунтов. Чартуэлл от продажи был спасен.

Было бы ошибкой думать, что Черчилль чувствовал себя обязанным или был подкуплен еврейством, или, с другой стороны, что он цинично использовал сионистов в своих интересах. Один из парадоксов его характера заключался в том, что, несмотря на властное и деспотичное отношение к коллегам и членам семьи, он испытывал чисто английское сострадание к неудачникам; и положение евреев в Германии, а после начала войны и в Польше, глубоко трогало его. Лидер лейбористской партии, Клемент Эттли, вспоминал, как однажды в палате общин, рассказывая ему о положении дел евреев в Германии, Черчилль обливался слезами. Тем не менее, нет сомнений, что сионистскую карту он разыграл для того, чтобы попытаться вовлечь в войну Соединенные Штаты. С грустью следует заметить, что за время войны для облегчения участи евреев в Германии он сделал не больше, чем Чемберлен в свое время для поляков.

Второй картой Черчилля была Советская Россия. Еще задолго до войны он предвидел, что единственный способ противостоять германскому военному экспансионизму состоял в объединении всех европейских государств, включая и Россию. Победить Германию можно было, лишь зажав ее со всех сторон в кольцо. Ошибка всех консервативных правительств, стоявших в Великобритании у власти до него, заключалась в том, что никому из них не пришло в голову искать союза с Россией, что, в конечном счете, толкнуло Сталина в объятия Гитлера и подготовило почву для войны. Обе службы безопасности, разведка MI 6 и контрразведка MI 5, были заражены антисоветским духом, что было большей частью обусловлено тем, что до прихода Гитлера к власти основную угрозу для безопасности страны представлял международный коммунизм; при Чемберлене обе контрразведывательные службы рассматривали коммунизм как главного врага, желающего вовлечь Великобританию в войну с Германией. Стюарт Мензис и его окружение, как и Черчилль когда-то, характеризовались как «страшные антибольшевики». Черчилль едва ли мог уволить Мензиса вскоре после того, как тот был утвержден в должности «С»; вместо этого своим связующим звеном с Мензисом и министерством иностранных дел, которому подчинялась SIS, он назначил своего личного секретаря, офицера, служившего в разведке со времен Первой мировой войны, майора Дезмонда Мортона. Однако почти немедленно он все же уволил главу и основателя внутренней службы безопасности, MI 5, сэра Вернона Келла.

Имеется много версий объяснений этому поступку. Келлу шел 66 год, он страдал от астмы; однако, как заметил один из офицеров MI 5 того времени, он был болен много лет, но «все же хорошо управлялся с работой… Так скоропостижно избавиться от человека, подобного Келлу, было большим просчетом Черчилля». Возможно, действительно, это было ошибкой. Возможно также и то, что это был точно просчитанный ход с целью избавиться от антикоммунистических настроений в службе и превратить ее, по сути, в антинацистскую организацию.

Что, несомненно, и имело место: первый внешний признак проявил себя 22 мая, когда Черчилль отдал приказ об аресте и заключении под стражу без суда и следствия члена правого крыла парламента, антисемита, Арчибальда Моля Ремсея, лидера британского союза фашистов, сэра Освальда Мосли, адмирала сэра Барри Домвайла, возглавлявшего другую организацию, нацеленную на сотрудничество с Германией, под названием «Линк», а также большинства членов возглавляемых ими организаций. Три дня спустя Келл получил уведомление об увольнении.