Читать онлайн «История катастрофических провалов военной разведки». Страница 72

Великобритания имела особую причину для недовольства. Весной 1990 года был арестован и казнен за шпионаж журналист Фарзад Базофт, британский гражданин иранского происхождения. Базофт, корреспондент одного лондонского еженедельника, был арестован за сбор информации о секретном иракском комплексе по производству ракет. Какова была его истинная цель и был ли он на самом деле чьим-либо секретным агентом, как уверяли иракцы, остается до сих пор неясным. Не посчитавшись ни с гражданством, ни с происхождением Базофта, Саддам распорядился казнить его в назидание любым другим потенциальным шпионам и государственным изменникам. Как мера, предпринятая для устрашения внутренней оппозиции, казнь Базофта, возможно, достигла своей цели, но нанесла непоправимый удар по международной репутации Ирака.

Время Саддама стремительно истекало, так как западные средства массовой информации уже настроились на Ирак как благодатную тему. В Брюсселе при загадочных обстоятельствах неизвестными киллерами был убит специалист по баллистике доктор Джеральд Булл. Поскольку Булл был ведущим мировым экспертом в области дальнобойной артиллерии и был убит в то время, когда работал над созданием так называемой «суперпушки» для Ирака, этот случай вызвал широкий общественный резонанс, тем более что подозрение в организации убийства пало на «департамент грязных дел» израильской секретной службы Моссад. В те же дни на Западе было конфисковано несколько партий труб из высококачественной стали, почти наверняка предназначавшихся для новой иракской пушки.

Следующим инцидентом, привлекшим внимание пытливых западных журналистов, стала конфискация в Лондонском аэропорту необычной партии электронных компонентов, подлежавшей отправке в Багдад и, как утверждалось, составлявшей часть пускового устройства для ядерной установки. Если добавить к этому случай с суперпушкой, все говорило о том, что Ирак всерьез намерен обзавестись новым смертоносным оружием, чтобы угрожать всему Ближнему Востоку. В результате к середине 1990 года Ирак оказался в центре внимания западных средств массовой информации, которые в своих публикациях и репортажах неизменно делали акцент на нарушениях прав человека и попытках Ирака обзавестись оружием массового уничтожения. Саддам был далеко не в восторге от критики. Неожиданно для самого себя он стал «человеком в черной шляпе»[22] в глазах западных масс-медиа, которые даже в случае сознательных мистификаций остерегались наклеивать простые ярлыки на сложные фигуры. К иранской неприязни и пренебрежению, проявляемому соседями по Персидскому заливу, добавились враждебность Запада с его критикой личных качеств Саддама.

Враждебность израильтян воспринималась иракцами как нечто само собой разумеющееся. С момента успешной израильской бомбардировки иракского плутониевого реактора «Осирак» в 1981 году Ирак видел в Израиле врага, который успокоился лишь на время. Создается впечатление, что Саддам себе на беду пришел к выводу, что Израиль планирует нападение на Ирак, ослабленный в результате войны с Ираном. Как известно, Саддам считал, что любой выпад Израиля закончится его отстранением от власти. Мы также знаем из иракских источников, что перед глазами Саддама в то время постоянно стоял пример румынского диктатора Николае Чаушеску (который незадолго до того был арестован, подвергнут пыткам и казнен вместе со своей женой).

Паранойя Саддама усиливалась. Ни с того ни с сего он начал сыпать угрозами в адрес Израиля, сопровождая их официальными опровержениями слухов, будто Ирак разработал ядерное оружие, и подкрепляя эти опровержения ссылкой на то, что страна «уже располагает большим арсеналом химического оружия». «Но,— добавлял он, не упуская лишней возможности припугнуть Израиль,— клянусь Аллахом, мы накормим своим огнем половину Израиля, если они осмелятся напасть на Ирак». Почему Саддам считал, что Израиль планирует нападение, по сей день остается тайной. Вероятнее всего предположить, что Саддам использовал тему угрозы с целью отвлечения внимания своих граждан, чье недовольство росло с каждым днем, от внутренних проблем.

Эта пламенная антиизраильская риторика имела два следствия. Она, как и следовало ожидать, получила поддержку большинства арабского мира, но в то же время напугала Запад, который начал видеть в Саддаме Хусейне скрытого милитариста. Запад был прав, хотя Саддам и не предпринимал никаких конкретных действий, направленных на разжигание войны. Более того, в 1990 году он попытался убедить как Израиль, так и США, что его риторика была не более чем риторикой. «Ирак не хочет войны,— заявил он.— Мы сражались в течение долгих восьми лет, и мы знаем, что такое война». Для большей убедительности он повторил эти же слова во время официального визита одного британского дипломата.

К июню 1990 года западные разведаналитики, отвечающие за Ирак, должны были бы забить тревогу. Факт был налицо: хорошо вооруженный и финансово несостоятельный Саддам Хусейн все яростнее выступал с угрозами в адрес как своих соседей, так и Израиля. Угрозы Израилю значительно повысили его престиж в большинстве арабских стран, но почти не принесли денег. В результате Саддам стал своего рода новым Насером, только без необходимых денежных средств, чтобы повести за собой арабов. По всем объективным критериям иракский лидер стал столь же непредсказуемым и опасным, как отвязавшаяся пушка. Саддам ничем не мог подкрепить свои хвастливые заявления, и он находился в отчаянном положении. Единственный вопрос состоял в том, что он собирается делать дальше. Чем он поддержит свои воинственные речи? Каковы его намерения?

С исторической точки зрения вторжение в Кувейт было вполне предсказуемым. Ирак с давних времен претендовал на владение своим крошечным южным соседом. Начиная с 1871 года, когда османский наместник Абдалла правил Кувейтом как территорией в составе Басры (самой южной провинции Ирака), Багдад заявлял свои территориальные права на «семнадцатую провинцию Ирака». Изобилующий нефтью Кувейт был одним из самых богатых эмиратов Персидского залива и, будучи почти беззащитным, являлся привлекательной перспективой в глазах любого сильного наследника Ассирийской империи. Для такой личности, как Саддам Хусейн, соблазн решить свои экономические проблемы одним махом, безусловно, был непреодолимым.

В прошлом Ирак не только заявлял свои права на Кувейт, но и пытался овладеть им. В 1961 году слабеющее правительство иракского лидера генерала Касема объявило о мобилизации с целью вторжения. Постимперская Британия, по-прежнему имевшая интересы к востоку от Суэца, предвосхитила действия Ирака, произведя высадку десанта и танков для поддержки встревоженного кувейтского режима. Другие арабские государства предприняли аналогичные меры. Демонстрация силы сработала. Устрашенные готовностью британцев применить силу, иракцы тогда пошли на попятную.

ВОЙНА В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ

1990—1991

Для аналитиков разведки в Вашингтоне, Лондоне, Париже и Москве картина вокруг Кувейта должна была быть предельно ясной. Подобно вору, готовящемуся к своему следующему преступлению, Саддам Хусейн имел причины, возможности и средства для вторжения в Кувейт. Тем более что его страна уже едва не сделала это прежде. Если бы Саддам не предпринял никаких срочных мер, он лишился бы власти в своей стране и стал бы посмешищем в глазах всего арабского мира как очередной самонадеянный автократ, возмечтавший присвоить деньги своего соседа. Кувейт был идеальной жертвой для эффектного международного ограбления. В начале 1990 года Саддам дал еще одну подсказку аналитикам разведки. Выступив с серией публичных нападок в адрес правителей Кувейта, представителей династии ас-Сабах, которые, по его мнению, были безразличны к «империалистическому сионистскому заговору, занесенному, как клинок, чтобы быть вонзенным в спину Ирака», он невольно признался в своем отчаянном положении.

Это был предел унижения, которое способен вынести арабский лидер. Сигнал о том, что Саддам и его Совет революционного командования потеряли всякое терпение и переходят к открытой конфронтации со своими недружелюбными соседями, поступил 16 июля 1990 года. Тарик Азиз, министр иностранных дел Ирака, обвинил Кувейт и ОАЭ во враждебном акте против Ирака, состоявшем в «реализации преднамеренного заговора, нацеленного на насыщение нефтяного рынка большим количеством нефти, чем это разрешено уставом ОПЕК». Азиз заявил, что из-за этого бюджет Ирака потерял 89 миллиардов долларов, как оно и было на самом деле. Кроме того, он назвал очевидный casus belli[23], обвинив Кувейт в краже иракской нефти, которую тот совершил путем добычи несоразмерной доли нефти из месторождения Румайла, расположенного на их общей границе.